Глава 6. Торжество

До ресторана, где должно было состояться торжество, ехали молча. Борис, казалось, понимал, как всё изменилось за неделю. Эмма боялась в праздничный день испортить и так чрезвычайно хрупкий мир, а Надя просто не хотела вмешиваться.

В банкетном зале всё было исполнено в лучших традициях пышной свадьбы: с белыми скатертями и кофейными накидками на стулья, в цветах и шариках. Эмма сама занималась организацией праздника для друзей и знала, что они любят хорошенько погулять и повеселиться. Она искренне надеялась, что день рождения плавно перетечёт в их вторую свадьбу с Борисом.

Гости еще не приехали, поэтому Эмма с Надей удалились в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок и продумать план действий.

— Ну что? Как он тебе? Есть шансы помириться? — беспокоилась Эмма.

— Слушай, он приехал и всё устроил, спокойный такой. Уверена, что всё пройдёт без сучка и задоринки.

— Господи, хоть бы мы уже сегодня вечером снова были одной семьей. А ведь ничего особенного не произошло, ну, он поцеловался, я поскандалила. Всё, пора в обратку.

— Эм, ты так напряжена. Да что с тобой? Всё ж хорошо. Сейчас и Лиля приедет.

— У меня душа не на месте. Он рядом, даже не сердится, но, знаешь, какой-то чужой.

— Ой, да перестань! Просто вы неделю не виделись, конечно, немного отвыкли друг от друга.

— А должны были соскучиться!

— Ну, если бы не скандал, то всё было бы так, как ты хочешь: обнимашки и поцелуи. А тут ведь ситуация, понимаешь?

— Ладно, даст Бог, всё сегодня наладится. Я очень постараюсь вести себя хорошо и делать вид, что ничего не случилось.

Они вышли в зал, к Эмме бросилась маленькая девочка в ярком салатовом платье с мелкими белыми цветочками.

— Мамочка! Я так соскучилась.

— Лили, кроха моя, — Эмма обняла дочку и вдохнула сладкий запах сдобы, исходящий от её светлой макушки. Погладила и вспушила нежные тонкие детские волосы, подняла малышку на руки и отправилась здороваться со свёкром и свекровью.

— Эммочка, дорогая! Поздравляем тебя! — свекровь расцеловала её в обе щеки. — Будь счастлива. А подарок за столом подарим, — и добавила вполголоса, — я тост подготовила.

— А что, твоих родителей не будет? — спросил Натан Владимирович, отец Бори.

— Нет, не смогли приехать, всё-таки из Питера не близко добираться ради одного вечера.

— Жаль, ну ладно.

Гости всё прибывали, заваливая именинницу поздравлениями и подарками.

Подключилась тамада и стала громко выкрикивать какие-то речёвки и шутки.

Все разместились за столами, Эмма рядом с Борей. Они так и не разговаривали.

— А сейчас первый тост от самого близкого из присутствующих здесь родных именинницы.

Борис встал. Откашлялся.

— Дорогая моя женушка. Ты всегда такая яркая, радостная! С тобой очень легко и весело. Посмотри, сколько у тебя друзей, как тебя любят! Желаю тебе постоянно купаться в любви! И быть самой лучшей женой!

С этими словами он протянул ей маленькую коробочку, обитую красным бархатом.

Эмма с вожделением открыла её и запрыгала-завизжала:

— Они просто потрясающие!

Гости суетливо перешёптывались, предполагая, какое украшение Эмма увидела в коробочке.

Она тут же сняла свои длинные серьги — бижутерию, и нацепила ярко блестящие камушки. Обняла мужа и, крепко поцеловав, прошептала на ухо:

— Самый крупный — 0,7 карата?

— Эм, не начинай, ладно? Это просто серёжки.

— Это офигительные серёжки с огромными бриллиантами и кучей маленьких! Спасибо! Я люблю тебя! — она посмотрела на него, глаза её горели ничуть не слабее тех бриллиантов. В его взгляде читалось удовлетворение и самодовольство, а ещё немного виноватости. Ну ничего, главное, что он всё осознал. Теперь точно ситуация наладится.

Весь вечер шутили и смеялись, но складывалось впечатление, что фотокарточку пары разорвали пополам и никак не могут склеить обратно. То Эмма старалась подластиться к мужу, а он отвечал чересчур холодно, то Борис вдруг, будто пробуждаясь от своих мыслей, улыбался Эмме светло и радостно. Лиля бегала между мамой и папой и без умолку рассказывала, как они с бабушкой ходили на пруд уточек кормить. Под конец вечера Эмма решила, что неделя итак прошла в отдалении друг от друга, а теперь надо взять себя в руки и просто жить, как прежде. Со временем всё забудется.

Она танцевала с Лилей и смотрела на мужа. Тот угрюмо сидел за столом и что-то писал в телефоне.

«Что у него? Проблемы на работе, или грёбанная Настя?» — Эмма решила пригласить его на танец и в это время поговорить по душам, чтобы не ругаться, а тихо пошептаться и, возможно, помириться.

Она заказала диджею «их» медляк — у каждой женщины есть такая песня. Боря приободрился, кажется, догадавшись, на что намекает супруга.

Кружась в танце, Эмма не знала с чего начать. И, не будь глупой, решила говорить прямо, как любят мужчины — безо всяких тонких намеков.

— Борь, я хочу вернуться. Я устала жить там, далеко от тебя, без Лили. Соскучилась, — она подняла на него грустные глаза.

— А как ты собираешься жить дальше?

— Как раньше. Я всё прощу и забуду, как будто ничего не было.

Боря молча продолжал танцевать, будто не знал ответа, или чего-то ждал.

— Что ты хочешь от меня? — не выдержала Эмма.

— Эм, я хочу, чтобы ты принимала меня таким, какой я есть. Да, у нас бывают ссоры и прочие радости жизни. Но ты слишком строга ко мне. Когда я задерживаюсь на работе — это значит, что так надо, много проектов. Ты ведь даже не интересуешься, чем я сейчас занимаюсь. А когда начинаю рассказывать, ты переводишь разговор на свой фитнес и всё. Не слушаешь меня. То же происшествие с Настей… Я был тогда ни в чём не виноват. А ты такое устроила! Чуть человека не убила.

— Борь! Ну а как бы ты поступил на моем месте, если бы я целовалась с мужиком?

— Я бы… убил обоих, — он рассмеялся. — Попытался бы с тобой поговорить для начала, выяснить, чем вызваны такие опрометчивые действия?

— Ну извини, я, может, излишне эмоциональная. Но ты ведь даже ничего не объяснил!

— Не посчитал нужным оправдываться, когда не виноват.

— Ясно. Ну а теперь расскажешь, что это всё-таки было?

— Зачем поднимать бурю в стакане воды? Просто давай забудем всё и начнем жить с чистого листа.

Эмма вздохнула. Ладно, при желании она всё выяснит потом, аккуратненько. Вытянет информацию, как и раньше это делала не раз.

— Хорошо. Сегодня перевезём вещи?

— Конечно. Я закажу такси.

Между тем танец подходил к концу. У стены стояла бабушка Любовь Васильевна с внучкой и любовалась красивой парой. Лиля пританцовывала и готова была сорваться к родителям, как только закончится музыка. Она несколько раз порывалась это сделать, но бабушка упрямо хватала её за руку, дав возможность детям насладится друг другом. Когда мелодия остановилась, Лиля рванула к паре и повисла на них, обнимая.

— Мамочка, ты такая красивая! Я тебя так люблю! — она зарылась между ними, — Люблю— прелюблю.

Борис поднял Лилю над головой.

— А папочку тоже любишь?

— Очень-очень.

— Ты мой цветочек!

Глаза у Эммы радостно горели. Ну, Слава Богу, всё обошлось. Да и не надо лезть в эту историю. Что бы там ни было. Плевать. Теперь осталось просто успокоиться и жить дальше.

Друзья уже порядком напились, сбились в кучки и начали обсуждать личные дела и политику. Кое-кто из подруг продолжал танцевать. Между мужчинами же разразились настоящие баталии. Эмме жутко захотелось в родную уютную квартиру — расслабиться, принять теплую пахучую ванну с любимой солью и пеной, сварить любимый аргентинский кофе, почувствовать себя уже «дома»!

Она предложила:

— Борь, поехали домой? А?

— Мамочка, а я поеду к бабушке или с вами? — спросила Лиля, которая не отходила от матери ни на шаг.

Эмма вопросительно посмотрела на Бориса.

— Конечно, домой. И бабушка с дедушкой поедут к нам домой.

— А потом?

— А потом суп с котом, — улыбнулся Боря и щёлкнул дочку по носу. — Поехали.

Он отправился говорить родителям, чтобы собирались. А Эмма, оставив дочку под присмотром Нади, радующейся за счастье подруги, отправилась в уборную. Она привела себя в порядок и извлекла из ридикюля телефон: «Сколько там времени? Восемь часов. Ну хорошо, доедем, уложим Лилю и будем всю ночь наслаждаться друг другом. Я обязательно поговорю с ним и постараюсь тихонько выяснить про эту Настю. Вдруг она опасна?»

Во «ВКонтакте» заходить не хотелось, всё-таки настроение было праздничное, все друзья рядом, и тратить время на сообщения клиентов совершенно ни к чему. Но упрямо висящее уведомление с циферкой «1» не давало покоя. «Ладно, на одно отвечу и побегу», — она открыла приложение.

Сообщение было от Анастасии Приволжской. «О Боже, только не это! Только не сейчас!» — Эмма тут же выключила телефон. Облокотилась на раковину. Сердце отбивало бешеный ритм, засосало под ложечкой. Тут у дверей послышались чьи-то шаги. Надо спрятаться. Она заперлась в кабинке и села на закрытую крышку унитаза. Вытащила телефон. Повертела в руках. Включила. Сейчас? Или потом? Какая разница. Надо смотреть правде в глаза. Главное, реагировать адекватно. «Если Настя опять начнет плести всякую хрень про любовь и полгода — пошлю её на три буквы. Может любить кого угодно, а мы тут не причем» — с этими словами Эмма открыла сообщение.

Там были фото спящего Бориса. В незнакомой светлой комнате. Похоже, это гостиничный номер. Борис спал под одеялом, виден был только голый торс, но не оставалось никаких сомнений в том, что ниже у него тоже отсутствует одежда.

Эмма медленно выдохнула. А вот для вдоха воздух куда-то пропал. Она просто не могла дышать. Будто заслонку поставили где-то в районе груди. Резко засосало сердце, «чпок, чпок, чпок» чувствовалось внутри, Эмма снова и снова старалась вдохнуть, но у неё упорно не получалось. Она стала сильно давить на солнечное сплетение, на сердце, ладонями стараясь сделать сама себе непрямой массаж. Дышала как собачка, как в родах. Понимала, что вот сейчас её даже никто не услышит, потому что сил кричать не было. Просто загнётся на черном кафеле в этом жутком туалете. Она стукнула себя в грудь и через боль сделала маленький тяжелый вдох. Потом ещё и ещё. Осела на пол. Открыла кабинку, чтобы её хотя бы нашли. Сердце постепенно отпускало.

«Господи, что пьют в таких случаях? Валокордин? Валидол? Корвалол? Нитроглицерин?» — названия всплывали в мозгу один за другим, Эмма знала их, ведь была тренером, а в зале может случиться всё, что угодно. Но никогда, ни разу ещё этого не случалось с ней — здоровой жизнерадостной чистокровной кобылицей!

Она с трудом поднялась и по стене добралась до раковины. Включила холодную воду и подставила голову под струю. Черная тушь потекла на белый фаянс, Эмма умывалась раз за разом, пытаясь без тоника смыть косметику, получалось с трудом. Она плюнула — пусть видит её темные разводы под глазами. «Он говорил, что не виноват. А теперь что же получается — виноват?» — она, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Закинула назад влажные волосы и пошла в зал. Гости, увидев её, притихли. Борис, казалось, стал чуть меньше ростом. Глаза его были колючими и невероятно виноватыми. Отрицательно мотнул головой, взглядом упрашивая Эмму не устраивать скандала здесь и сейчас. Но это было тем самым запалом, после которого пушка выстрелила. Эмма не такая, которая будет терпеть! Он прекрасно знает её нрав. Она …

Подошла к нему. Он не как вкопанный стоял рядом. Все заворожёно смотрели на них. Даже дочка замерла в удивлении. Эмма достала телефон. Молча показала ему фотографию. Подняла руку, погладила гладко выбритую щёку и тихо произнесла: «Ты всё разрушил», и со всей силы влепила пощечину. Женщины в зале вскрикнули. Мужчины привстали с мест. Мама Бориса зажала рот рукой. Тут к Эмме подскочила Лилия.

— Мамочка, ты что? Не бей папу.

Эмма присела на корточки, взяла в ладони розовые щёчки дочери.

— Ты поедешь со мной?

Слезы градом полились из глаз. Она знала, как дочь обожает и боготворит папу. Понимала, что та, особенно после удара, может отказаться и остаться с отцом. И Эмма ничего не сможет изменить, потому что невозможно заставить ребенка сделать выбор не по душе. Она просто будет завоевывать и упрашивать дочку, чтобы та жила с ней. Она надеялась…

Но Лиля, увидев мамины слезы, которые были страшнее пощечины, о той малышка уже, казалось, забыла, ответила:

— Конечно, мамочка! Не плачь! — она обняла маму, и та подняла Лилю на руки.

Эмма встала и посмотрела на десятки глаз, шокировано смотрящих на неё. Конечно, это позор. Но она — за правду.

— Дорогие друзья. Не надо соболезнований и сочувствий. Мы разводимся. Всем большое спасибо, что пришли на мой день рождения. Извините, если что не так, — с этими словами она вышла из ресторана. Следом за ней выбежала Надя, единственная, которая была в курсе событий и первая оправилась от шока.

— Эмма, стой. Сейчас возьмем такси и поедем ко мне.

Эмма непонимающе, как в тумане, посмотрела на неё.

— Спасибо. Я домой, — и она направилась к метро.