Глава 7. Бить или не бить?

Эмма с дочкой на руках спустилась в метро. Благо, взяла с собой карту, так что проблем с возвращением домой не будет. Главное, успеть доехать туда первой. Она оглянулась, следом никто не бежал. А значит ему наплевать. Ну и хорошо, опираясь на обиду, легче будет расстаться.

Они добрались домой. Эмма раздела, искупала и уложила дочку, всеми силами стараясь сдержать накатывающую истерику. Нарочито весело разговаривала с Лилей и расспрашивала о неделе, проведенной у бабушки. Только бы дочь не думала о папе, а самое главное — не спрашивала о нём.

Послышался скрежет ключа в двери. Она тихо закрылась. Тяжелые, но мягкие, шаги мужа остановились в дверях детской.

— Папочка, — вскрикнула Лиля и выбралась из-под одеяла. Вопросительно посмотрев на маму, слезла с кровати и босиком прошлёпала к отцу.

— Малышка, ложись спать, — он поцеловал её и уложил обратно, плотно укутав одеялом. Протянул Эмме руку.

Она молча встала и удалилась из комнаты в кухню. Борис присоединился к ней через десять минут:

— Нам надо поговорить.

— Не о чем.

— Эмма, я не собирался этого делать.

— Да? А зачем тогда сделал?

— Ты сама виновата. Устроила скандал из ничего.

— Ничего?! — Эмма готова была сорваться на крик. — Ты вообще соображаешь что говоришь?

— Эм, подумай о ребёнке. Нам надо простить друг друга и как-то жить дальше. Лиля ни в чём не виновата.

— А ты! Ты о ком думал, когда спал с этой дрянью? О Лиле? Или обо мне? — не выдержала Эмма

— Перестань орать! Ребёнок проснется!

— Да пошёл ты! Хочешь тишины — просто уйди! Свали отсюда!

— Ну нет. Почему я должен уходить из своего дома?! Это моя квартира. Сама вали.

— Что? Квартира общая! А я, как мать, имею больше прав остаться здесь вдвоём с Лилей, чем ты!

— Квартира куплена моими родителями. Ты не забывай, что восемьдесят процентов заплатили они. А с Лилей я и сам прекрасно справлюсь.

— Да, еще скажи, что заберёшь её у меня! А больше тебе ничего не завернуть?

— Эмма, ты нарываешься!

— Иди к своей Насте! Спи с ней хоть до тошноты! А здесь ноги твоей больше не будет, — кричала она, срываясь на хрипоту.

Тут слезы хлынули из глаз, как тропический ливень. Опять сжалось и засосало в сердце, Эмма не выдержала и с кулаками налетела на Бориса. Тот закрывался руками. Отступил к двери и увидел маленькую Лилю, во все глаза смотрящую на родителей и зажимающую уши ладошками.

— Посмотри, что ты сделала с ребёнком? — процедил он сквозь зубы.

В глазах Эммы была агония, казалось, дай сейчас нож в руку, и ей придется надолго удалиться из гражданского общества.

— Уходи!

— Эмма, возьми себя в руки. Ребенок смотрит.

— Уходи!

— Ладно. Я уйду. Но обратно будет вернуться очень тяжело.

— Я сказала. Уходи!

— В этом есть и твоя вина, — не успокаивался мужчина.

— Да вали ты нафиг из нашей жизни! — закричала взбешенная жена и набросилась на мужа, толкая его к выходу.

Лиля закричала и заплакала:

— Мама, мама!

Оба обернулись на ребёнка, слезы градом катились по щекам девочки. Она стояла и, широко раскрыв маленький ротик, безудержно рыдала.

— Что ты наделала? — Борис кинулся к ребенку и, прижав его к себе, понёс в спальню.

Эмме ужасно хотелось закурить, или выпить, или просто перерезать себе вены, чтобы только этот кошмар закончился. Она подумала рвануть за мужем в детскую, но где-то в глубинах подсознания всплыла спасительная мысль, что дальнейший скандал может только усугубить ситуацию и плохо отразиться на дочери.

Она вернулась в кухню. Достала бутылку коньяка и отпила несколько глотков. Блаженное тепло разлилось по телу. Мозг прояснился. Стало легче.

— Да пусть валит! Я работаю. Суд на стороне матери. Мы справимся. И квартиру я отсужу. Мы справимся! — она смотрела в окно. Темнота за стеклом отражалась в душе. Черная неизвестность поглощала её нутро полностью. Что будет дальше?

Она повернулась и услышала звук закрывающейся входной двери. Кинулась в спальню, испугавшись, что Борис забрал девочку с собой. Но Лиля тихо посапывала в своей кроватке. Ни записки, ничего Борис не оставил, просто ушёл. Отлично. Пусть уходит. Пусть. Она справится.

Эмма снова вернулась в кухню. Села за стол. Глубоко вдохнула и разрыдалась. Сил не было. Хотелось спрятаться от всего мира. Разрушенная жизнь. И ради чего? Ради кого? Насти? Нет! Эта дрянь не могла увести её мужа. Она слишком никчёмна для этого.

Эмма встала и сходила за телефоном. Опустилась на пол и залезла под стол. Тут было надёжно, как в детстве, когда вместе с мамой они набрасывали на обеденный стол покрывало и включали фонарик, делая уютную палатку. Пили там чай и рассказывали друг другу сказки. Эмме захотелось воссоздать ту атмосферу, но времени и сил не было.

Она открыла «ВКонтакте». Нашла Настю. Та была онлайн. Отлично.

«Дрянь! Забирай своего придурка и делай с ним все, что хочешь! Надеюсь, что и тебя он бросит так же, как и меня!»… Она стёрла сообщение.

— Нет. Не то.

«Дрянь! Подавись. Ты добилась своего. Желаю вам счастья…»

— Ну, нет!

«Дрянь! Ты никогда его не получишь! Засунь свои поганые фотографии себе в зад».

— Так да. Не знаю, что я сделаю с ней. Но…

«Оглядывайся теперь! Ты ещё не знаешь, как я могу испортить твою жизнь! Свет милым не будет казаться!!! Сгинь с моего пути!»

— Так?

Она перечитала сообщение.

— Нет! Снова не то.

«Дрянь! Ты никогда его не получишь! Засунь свои поганые фотографии себе в зад. Оглядывайся теперь! Ты ещё не знаешь, как я могу испортить твою жизнь! Скоро ад тебе покажется раем».

— Вот! Теперь точно то!

Она нажала «отправить сообщение». И увидев, что оно прочитано, стала ждать ответа. Сейчас, под градусами, она может написать всё что угодно, так что, наверное, лучшее время поговорить с соперницей.

Но телефон упрямо молчал. То ли Настя испугалась, то ли продумывала дальнейший ход — оставалось неизвестным. Звонить ей и слушать голос не хотелось — слишком натянуты нервы. Трудно сдержаться, чтобы не прикончить эту дрянь сейчас же. Но кто потом будет воспитывать дочь?

Эмма легла на пол. Стала листать фотографии. Вот они с дочкой и мужем на островах, вот на качелях в парке, вот у бабушки на даче. Как же его родители? Что они думают теперь? Может, учат сыночка жить? А он им, небось, врёт с три короба, какая Эмма никчёмная жена. И в чём, интересно, она виновата?

Высветилось новое смс от Надежды: «Тебе можно позвонить?» Разговаривать не было никакого желания. Эмма набрала: «Он ушел. У меня всё нормально. Завтра поговорим. Не переживай. Я дома» и отправила.

Нет, сейчас ей не до разговоров. Даже с самой близкой подругой. «Не хочу, не хочу никого видеть. Они все счастливые. А я… больше никогда не буду счастлива. Предательства не прощу. Жить без него не смогу. Значит ничего. Никогда. Больше. Не будет», — Эмма тихо скулила, свернувшись калачиком на полу. Почувствовала, что дрожит, её морозило. Поднялась и пошла в детскую. Накрывшись тёплым зимним двуспальным одеялом, она вытащила руку и обняла маленькое хрупкое тело дочери.

— Только ты одна у меня осталась.

Эмма закрыла глаза и провалилась в сон.

Утром разбудил звонок в дверь. Эмма еле поднялась с постели. Спать пришлось, согнувшись в три погибели — всё тело ломило. Дочка открыла глаза:

— Ты куда?

— Сейчас, там кто-то пришел.

— Папа?

— Нет, у папы есть ключи, — Эмма поиграла желваками: «Ага, папа, небось, развлекается со своей чёртовой Настенькой».

Посмотрела в глазок. За дверью стояла Надежда. Открыла.

— Привет.

— Привет, Эм! Живая, Слава Богу.

Надя разулась и прошла в детскую.

— Привет, кроха, смотри, что тетя Надя тебе принесла, — она достала новую Барби и киндер-сюрприз.

— Ой, какая красивая! — девочка потянула ручки.

— Давай, умывайся, а я пока открою упаковку.

Лиля соскочила с кровати и побежала в ванную. Новая игрушка — порой лучшее лекарство для ребёнка, Эмма поблагодарила подругу:

— Спасибо тебе, Надь.

Надя кивнула, вскрыла коробку, уложила куклу на детскую кровать и отправилась выбрасывать картонку в мусор. На кухне увидела вскрытую бутылку коньяка.

— Эм, только вот это не надо, ладно? Обещаешь?

— Ну знаешь, когда такое…

Надя молча завернула крышечку и убрала бутылку в холодильник, извлекла оттуда яйца, репчатый лук, помидор, сосиски, молоко и стала готовить омлет.

— Эх, сто лет не ела такого вкусного омлета, — произнесла Эмма, когда они втроём устроились за завтраком.

— А что ешь по утрам, всё свою безвкусную овсянку? А остальных чем кормишь?

— Ну да, ты же знаешь, как для меня важно достойно выглядеть на работе. Лиля тоже каши разные ест. А Боря сам, — она замолчала. При упоминании мужа к горлу подступил комок, Эмма сглотнула, стараясь глубже спрятать все воспоминания о прошлом.

— Эм, ладно. Что собираешься дальше делать?

— Что? Сейчас позвоню няне. Завтра на работу. Справимся без него.

— Он совсем ушёл?

— Думаю да. Был скандал. Такой тяжелый, до сих пор не могу отойти.

— Надо съездить куда-нибудь, переключиться.

— Да я не хочу ничего, Надь.

Эмма доела завтрак и взяла телефон.

— Вот, посмотри, что я написала этой стерве.

Она начала рассказывать о вчерашнем происшествии.

Лилия сидела рядом и, маленькими кусочками отковыривая омлет, смотрела на маму с тетей.

— Давай потом, Лиля доест, — Надя стала расспрашивать девочку о новой кукле, как её зовут, и как с ней играть. — Слушайте, а давайте вместе сходим погулять в ваш парк «Усадьба Трубецких»?

Эмма вздохнула, ей так хотелось выговориться.

Они быстро доели завтрак и, одевшись, пошли в парк. Лиля бегала с ребятами и каталась на самокате, а у подруг, наконец, нашлось время поговорить наедине.

— Хорошо, что выбрались на воздух. Так, действительно, легче. Да и не поплачешь особо. А дома и стены давят.

Ветер проветривал мозги, выгоняя оттуда истеричные мысли и расчищая место для новых — созидательных.

Эмма с подробностями рассказала подруге о произошедшем ночью.

— Ты что, хочешь отдать ей мужа? Разве не видишь, что она сама всё подстроила? — возмутилась Надежда.

— Надь, у него что, своей головы на плечах нет?

— Есть. Но он мужик, его пальчиком помани, он и пойдет.

— Да нафиг такой нужен?! Нет, не нужен.

— Слушай. Так многие говорят. А теперь представь, как жить будешь дальше?

— Прекрасно. Выйду замуж за другого! Думаешь, мне слабо?

— Не слабо ни разу! И так и будешь бегать от одного к другому, меняя мужей каждые шесть лет?

— Почему?

— Да потому! Он шесть лет тебе не изменял. Что случилось-то? Ты не задавалась вопросом?

Эмма задумалась: «А ведь она права. Что-то случилось. Вот только понять бы — что?»

— Какие предположения? — спросила она у подруги с надеждой на свежий взгляд Нади.

— Пока сама не знаю. Надо подумать. Но для начала позвони-ка няне. Посмотрим, какие у нас перспективы.

Эмма набрала номер Марии. Послышались долгие гудки.

— Алло, Мария Николаевна, вы сможете завтра подъехать и провести день с Лилей? А со вторника она возвращается в сад, так что вы будете нужны только по вечерам.

— Доброго дня, извините, но я заграницей. Борис Натанович предоставил мне отпуск до конца лета. Так что я никак не смогу завтра быть в Москве.

— Вот же зараза!.. Я не вам. Ну, ладно. Хорошо загореть! — Эмма положила трубку и добавила, — или сгореть ко всем чертям! Надь, и что мне теперь делать?

— Давай я пока посижу с Лилей, а ты найдешь новую няню. Правда, мне через день придется мотаться домой. Коты без контроля быстро превратят квартиру в вонючий кошатник.