Глава 8. Мамки-няньки

С самого утра Эмма закинула объявления на всевозможные интернет-площадки и сайты по поиску домашнего персонала: «Срочно нужна няня». Звонки полились буквально через час. Но все либо от старушек, мечтающих увеличить пенсию, либо от лиц национальных пока еще меньшинств, плохо говорящих по-русски, но отчаянно желающих получить несложную работу. Эмма обещала няне почти половину своей зарплаты, понимая, что и на такую сумму пойдут лишь те, кто остро нуждается в деньгах. А уж найти человека с желанными параметрами, который сможет заменить Марию Николаевну, практически невозможно. К тому же, требовалось работать вечерами и иногда в выходные дни. Из агентств позвонили пару раз и пояснили, что надо либо снижать требования, либо повышать почасовую оплату.

«По крайней мере, попробую. Надо поговорить с кандидатами», — назначив несколько встреч у метро, она оставила Лилю с Надей и отправилась на собеседования.

Первая претендентка, прилично одетая женщина тридцати лет, заказала кофе и стала рассказывать о себе: у неё свой трехлетний ребенок, образование техническое, живут с семьей на съемной квартире, но муж, устраивая скандалы и обзывая жену иждивенкой, настаивает, чтобы та искала работу.

«Нет, она — просто мама. Возможно, и неплохая, но никаких специальных знаний о воспитании детей не имеющая. Лиля будет пялиться в телевизор или планшет, и чего доброго ещё сломает себе шею на детской площадке, пока мамочка будет занята собственным ребенком. Не подходит».

Другая женщина лет пятидесяти. Работает в жкх. Требуется подработка, так как сама тянет внучку. Согласна работать по вечерам и в выходные. А днём? У неё ведь ЖКХ? «Ну, может быть, иногда, на подмену. В общем, если что — позвоню». Не подходит.

Третья — приятная женщина сорока пяти лет, с психологическим образованием и даже знанием английского языка. В данный момент этот пункт необязателен, но он приближает к образу идеальной няни.

— Как вы планируете добираться до нас вечером?

— Я живу на юге Москвы. Если поздно заканчиваю — ночую у вас. Вы не переживайте, у меня нет семьи и детей, так что, в принципе, не за кем присматривать. Дома никто не ждет.

Нет, не подходит. Эмма в отчаянии позвонила Наде.

— Надь, можешь поработать у нас няней?

— Прости, Эм! Ты можешь привозить Лилю когда угодно, но мне придется ездить с ней по своим делам. Сама понимаешь — бизнес. Встречи, ветеринарки, доставка котят и так далее.

Не подходит. Ну, если только на крайний случай.

Ладно. Придется брать отпуск за свой счет, пока не найдет что-то подходящее. Позвонила на работу, договорилась о неделе отпуска. Надо уже сообщить обо всём родителям… Страшно. Нет. Пока пусть поживут спокойно. Хотя? Может быть, отвезти им Лилю?

Только взяла телефон, чтобы позвонить маме, как тот завибрировал: Борис.

«Не хочу брать трубку. Но надо. Может, по делу. Попробую уговорить его вернуть Марию Николаевну».

— Алло. Привет.

— Привет! Как ты? Как Лиля?

— Ищу новую няню.

— Я против.

— Тебя никто не спрашивает.

— Эм, не устраивай скандал. У меня на Лилю такие же права, как у тебя. Я не позволю, чтобы её воспитывала непонятная тётка. Либо Мария Николаевна, либо ты, либо отвожу к бабушке.

— Окей, я как раз собиралась отправить её на лето к своим родителям в Питер.

— Зачем? Моя мама посидит. Тем более они рядом живут, будет возможность видеться с ребенком. К тому же там свежий воздух и фрукты.

Эмма задумалась. Легче всего сейчас отправить дочь в Питер и начать новую жизнь: разменять квартиру, сделать ремонт, не отвлекаясь на другие проблемы.

— Боря, я хочу разменять квартиру.

— Эм… всё решим после развода. Сейчас я не буду об этом разговаривать. Скоро подъеду за Лилей, хочу погулять с ней.

— Можешь вернуть Марию Николаевну?

— Нет. Она в отпуске. У неё тоже есть своя личная жизнь.

— Хорошо. А осенью… Ты будешь оплачивать её услуги и дальше?

— Конечно, из посторонних Лилю я могу доверить только ей.

Значит, надо протянуть месяц. Ладно, пусть отвозит дочку в Чехов к свекрам. Своих родителей пока волновать не хочется.

— Хорошо. Согласна. Пусть Лиля поживет у твоих.

— Договорились. Через пятнадцать минут буду.

Эмма с облегчением позвонила на работу и сказала, что завтра её внеплановый отпуск заканчивается. Всё-таки хорошо, что Боря обожает Лилю и так заботиться о ней. Да и Эмме меньше проблем.

Свекровь была очень доброй женщиной. Она преподавала в университете, но не брала на себя лишней нагрузки — так, просто чтобы скрасить жизнь. В остальное время с полной самоотдачей ухаживала за садом и домом и офигительно готовила. Жаль, что больше не удастся поесть приготовленных ею вкусностей. Но зато фигура останется в норме. Эмма постоянно набирала пару лишних килограмм за выходные, проведенные в гостях у Любовь Васильевны.

Эмма поплелась домой. Что будет дальше? Надо обдумать, каково это — жить без семьи. Мысли никак не хотели раскладываться по полочкам, а только прыгали с одного место на другое, сталкиваясь и ставя друг другу синяки.

Машина Бори уже стояла у подъезда. Эмма поднялась в квартиру, там оказалось пусто. Позвонила Наде.

— Вы где?

— Мы в парке гуляем. Борис приехал.

«Нда, семейка», — подумала Эмма, а вслух сказала:

— Ладно, сейчас подойду.

Ещё издалека она увидела Лилю в желтом платьице и мирно прогуливающихся рядом Борю и Надю, о чём-то увлеченно разговаривающих. Эмма поторопилась. Теперь доверия Борьке нет. Может, ещё и подругу у неё уведет. Тогда Эмма останется совсем одна — даже пожаловаться будет некому. Приблизившись, она услышала, как Надя с увлечением рассказывает о своём новом жильце — котёнке: что тот вытворяет и как строит взрослых собратьев. Боря слушал с дежурной улыбкой, одновременно любуясь прыгающей неподалеку дочкой.

— Надь, — он оглянулся и тут увидел супругу. Лицо мгновенно превратилось в непроницаемый кирпич.

— Всем привет, — поздоровалась Эмма. Дочка кинулась к маме.

— Мамочка, ты где была? Пойдем, я тебе что покажу, — она потянула её за руку и стала демонстрировать яркую радугу цветов на клумбе. Все, кроме Лили, молчали. В воздухе витало напряжение и ощущение конца света.

Первой очнулась Надя.

— Ну что Эм, ты нашла то, что искала?

— Нет, мы договорились с Борисом, что до конца лета Лиля поживет в Чехове, а с сентября вернется Мария Николаевна.

— Замечательно! — улыбнулась Надя. — Тогда, может, я поеду? Итак столько времени тут, коты соскучились.

— Спасибо тебе большое, Надюш. Ты настоящий друг! — Эмма подошла, обняла подругу и шепнула: «Я позвоню».

Кивнув на прощание Борису, Надя поспешила к метро.

Они остались вдвоем, и будто все люди вокруг провалились в небытие. Эмма не знала, что говорить в таких случаях. Вчерашняя буря окончательно улеглась. Осталась только жгучая боль в сердце, которая не отпускала ни на минуту. Жутко не хотелось показывать Боре свое состояние. Эмма занялась дочкой. Понятно, что папа скоро увезет её и совершенно не ясно, когда они смогут увидеться снова. С её профессиональной загрузкой и без автомобиля путь до Чехова становился настоящим испытанием.

Эмма поинтересовалась:

— Когда ты поедешь к родителям?

— Ты завтра на работу идешь?

— Хотелось бы, — в голове витало: «Нельзя пропускать рабочие дни, теперь с деньгами будет туго».

— В таком случае — сегодня.

— Надо собрать Лилины вещи на месяц.

— Да.

Эмма снова замолчала. О чём ещё сказать? Всё, что будет произнесено, может быть использовано против неё, хоть она ни в чём и не виновата. Но накалять обстановку не хотелось, поэтому она вполне дружелюбно и мирно спросила:

— Как там Настя?

— Нормально.

— У вас всё хорошо?

— У нас ничего нет.

Эмма подняла голову и внимательно посмотрела в его глаза. Казалось, что они даже вроде бы и не врут: Борис смотрел прямо и спокойно.

— То есть? У меня есть доказательства.

— Эм, я бы не хотел это обсуждать.

Да-да, они ведь теперь чужие. Он может заниматься, чем хочет, гад такой.

Эмма отвлеклась на Лилю, но та попросилась к папе на плечи:

— Покатай!

Папа поднял дочку, усадил сверху и пошёл по парку, показывая на гуляющих собак и рассказывая о разных породах.

— Пап, а мы когда-нибудь заведём собаку?

— Обязательно заведём, если мама не будет против, — он оглянулся на жену. Та шла за ними. Глаза её были полны слёз: «Неужели этого никогда больше не повторится? Совместных отпусков и прогулок? Катания на корабликах и каруселях? Нет! Стоп! Горькую пилюлю надо глотать сразу. Зачем раздирать и без того израненное сердце?»

— Борь. Пойдем домой. Надо успеть вещи собрать.

— Ещё рано.

— Чего тянуть?

Она хотела поскорее расстаться с бывшим мужем, не видеть его и не глотать слёзы. Пусть придется расстаться и с дочерью. Зато сегодня вечером можно как следует обдумать за бутылочкой хорошего вина, или даже виски.

Они отправились домой. Эмма уложила дочкину одежду в большой чемодан. Боря помогал Лиле собирать игрушки и книжки.

— Поживешь летом у бабушки на даче. Там сейчас и яблоки, и груши, и клубника. Вкуснотища. А мы будем приезжать каждый выходной.

— Борь, почему ты говоришь «мы»? Надо уже сказать Лиле правду.

— Ты с ума сошла? Травмировать маленького ребенка?

— Какую правду, пап?

— Правду о том, что в этом году у нас не получится поехать на море.

Он встал и вывел Эмму из комнаты.

— Мы просто работаем, в командировках. Как ты собиралась объяснять ей: почему мама с папой вместе не живут?

— Сказать правду, — язвительно ответила Эмма, — что у папы завелась новая мама.

— У меня никого нет.

— А где же ты ночевал сегодня?

— В гостинице. Я снял гостиницу. Поживу там, пока не решится вопрос с разводом и квартирой.

— Ты должен оставить её нам. Нас двое, — прошипела Эмма.

Тут из комнаты показалась Лиля.

— Я готова! — продемонстрировала она надетый на плечи рыжий детский рюкзачок.

— Хорошо, тогда скажи маме: «Пока», и поехали.

Эмма крепко обняла дочку.

— В субботу я к тебе обязательно приеду! А может и раньше, если выходной дадут.

Лиля крепко обняла маму и начала хлюпать носом. Потом переползла на руки к папе, и они вышли из квартиры.

Эмма расположилась на кухне. «Ну вот я и осталась совсем одна. Жутко», — очень хотелось плакать, нет, рыдать, так, чтобы сердце разорвало к чертям собачим, и оно больше не болело! Но, подумав об этом, она решительно взяла себя в руки. Новая жизнь — с чистой квартиры. Эмма встала, нашла тряпку и таз с водой и начала летать по квартире, сосредотачиваясь на каждой черной точке, лишь бы не думать, не думать.

К вечеру квартира блестела, как новенькая. Эмма вполне успокоившись, позвонила Борису:

— Как Лиля, всё нормально?

— Да, отвез. Всё хорошо. Я уже в Москве. Может, встретимся, поговорим?

Эмма задумалась. Всё-таки стоит выслушать его версию. До сих пор он молчал, даже не пытаясь что-то объяснить.

— Давай. Где встречаемся?

— Выходи, я у подъезда.

— Через пятнадцать минут.

Эмма быстро привела себя в порядок, обновила макияж и, надев короткое облегающее платье — пусть видит, что потерял — спустилась вниз. Борис сидел у подъезда.

— Куда пойдем? — спросила Эмма.

— Хочешь, покатаемся по вечерней Москве?

— Опасно! Ругаться за рулем?!

— А ты попробуй не ругаться, а спокойно поговорить.

— Ты ведь знаешь, что я так не умею.

— Надо учиться.

Кивнув, Эмма согласилась и забралась в «Мерседес». Теперь её ждет только метро, так как водить она категорически не умела, да и не любила. Борис завел мотор и плавно выехал с парковки.

Просто давил на газ. Мимо проносились огни, машины, мосты и эстакады. А они ехали молча и слушали музыку. Минут через тридцать Боря выключил магнитолу.

— Ну, спрашивай, что хотела.

— Какие у тебя планы на Настю? — с места в карьер выдала Эмма, наконец-то задав вопрос, так долго висящий на языке.

Борис медленно, тщательно подбирая слова, рассказал, как Настя появилась в его жизни. После одноразового секса она, естественно, посчитала, что мужчина теперь её. Боря пытался объяснить ей, что просто дал то, о чём просила, никаких серьезных отношений нет и быть не может. Она же в ответ разболтала подругам на работе обо всем, что произошло между ними. Коллектив, конечно, судачил, но это Борю не волновало. Беспокоило то, что Настя угрожала позвонить Эмме и описать ситуацию в подробностях. Тут пришлось проявить настойчивость и пригрозить увольнением. После чего фотки улетели в сеть. Настя сделала их в тот единственный раз пока Боря спал.

Конечно, она теперь будет уволена либо по собственному желанию, либо по статье «о несоответствии занимаемой должности». Этим вопросом сейчас занимается Славка. Она понимает, что если уйдет по статье, дорога в подобные конторы будет закрыта. Так что, вроде бы, как уверял Слава, Настя включила мозги и написала заявление, в ближайшие дни передаст дела и уйдет.

— Ты собираешься и дальше жить в гостинице?

— Пока подыскиваю вариант съемной квартиры, да.

— А нашу квартиру оставишь нам с Лилей?

— Посмотрим. Суд через месяц, ещё много воды утечёт.

— Борь, — Эмма очень хотела спросить, есть ли возможность помириться, но прекрасно знала ответ на этот вопрос — нет, она никогда не сможет его простить, да и доверять не будет.

Она обернулась на мужа. Тяжелая мужская рука лежала на подлокотнике. Так хотелось взять эту большую ладонь, прижать к себе, и никуда никогда не отпускать такого родного красавчика.

— Что? — Боря съехал на обочину, притормозил. Обернулся и слегка наклонился к Эмме, она потянулась к нему, и их губы слились в жарком поцелуе. «Пусть это будет последний раз, но я его запомню навсегда», — пронеслось в голове. Они жадно обнимались, лаская друг друга, запутываясь в волосах. Борис прошептал:

— Хочешь, я покажу тебе, где живу?

— Да.

Он мягко отстранился и надавил на педаль газа. Через несколько минут они притормозили около большой и красивой гостиницы. Поднялись в номер. Закрыли дверь. Не раздеваясь, начали целоваться. Каждый понимал, что больше всего на свете хочет сейчас стать с любимым одним целым, забыть всё плохое и полностью отдаться взаимности и страсти. Эмма утянула мужа на кровать, решив продемонстрировать ему всё, о чём узнала на недавнем тренинге. Получалось с трудом — сказывалось отсутствие тренировки. Но Борис оценил и это:

— Ого! Где ты этому научилась?

— Секрет! Тебе нравится?

— Очень!

— Тогда просто молчи и наслаждайся.

Она проявила всё своё мастерство, стараясь, чтобы этот секс был лучшим в жизни Бориса, и все оставшиеся годы муж, вспоминая о нём, жалел, что подобное невозможно повторить.

Страстно сплетаясь друг с другом, полностью растворяясь, старясь впитать каждую клеточку, они танцевали, не сдерживаясь, не стесняясь, отключившись от остального мира. Эмма проявляла чудеса эквилибристики так, как не получалась даже на самых экстремальных демонстрациях. Борис улавливал тончайшие нотки жены, пытаясь доставить ей максимальное удовольствие. Менялись позы, сбегали мысли. Вокруг не было ничего: только ночь и они.

Уже после, лежа в обнимку с сопящим мужем, Эмма, подумала: «А может быть, он врёт и вчера был здесь со своей Настей? Как узнать? А впрочем, не надо об этом. Есть только ты и он. Здесь и сейчас. Наслаждайся моментом», — и она еще крепче обняла любимого мужа.