Глава 26

«Голова моя в тумане — не беда! Мы раскроем все секреты — да, да, да!», — звучала в мыслях задорная песенка. Задорная — потому что мне самой так хотелось, ибо текстом передать мелодию…сложно. А эту песенку напевал мистер Блэмарк из рассказов.

Однако сколько бы я не пыталась себя воодушевить, никак не получалось. Точно Угрюмая Эри — девочка из басни, потерявшая собственные веки: закрывает глаза — темно, и ничего не видит; открывает — светло, но век нет, — я тоже чувствовала себя глупой. Потерянной. И печальной от того, что путалась в собственных мыслях.

Сжимая письмо от папеньки и пытаясь вспомнить подробности ночи, я шла к восточному крылу, как из-за угла замка послышался цокот копыт и скрип колес кареты. Стало любопытно, кто же пожаловал в королевское поместье, но мелькать лишний раз совсем не хотелось. Поэтому я, под удивленные взгляды стражников и сэра Лариса, устремилась к стене замка, подошла к ней насколько мне позволили колючие кусты роз, и осторожно выглянула из-за угла.

Из черно-золотой кареты вышла дама, очень похожая на гигантского попугая. Перья в светлых волосах, перья на юбке, точно птичий хвост. И вся пестрит красными, желтыми и синими цветами! Богиня… Я даже забыла как дышать. Но не от восхищения, а от удивления, что за чудо пожаловало. Следом за ней вышла девушка поприличнее. Я бы не сказала, будто на ней была дешевая одежда, но рядом с Попугаихой она выглядела невзрачно.

Девушка выволокла из кареты какую-то увесистую сумку, пока Попугаиха о чем-то разговаривала с мистером Арвелом. Надо же… Дворецкий сам вышел ее встретить, а ко мне подсылали какого-то невнимательного лакея.

Слуги, которых привел с собой мистер Арвел, мигом подхватили саквояж прибывших гостей и стройным рядком понесли внутрь гостевого крыла, а я принялась считать: первый, второй, третий… Да сколько вещей привезла эта дама?! На десятом счету мои глаза уже лезли на лоб, и на мгновение показалось, будто Попугаиха решила навеки переехать жить в замок. Да кто же она такая?

— Похоже, мисс Морэй прибыла.

Я подпрыгнула, когда услышала совсем рядом мужской голос, и резко обернулась. Но когда увидела, кто со мной заговорил, чуть ли не прохныкала:

— Арон!

Даже сделала полушаг ему навстречу, но удержалась от внезапного желания кинуться мужчине на шею, и покосилась на сэра Лариса, который с важным видом за нами наблюдал.

— Я… — запнулась, не зная, что сказать. — Я… — попыталась еще раз, но опять замолчала.

— Тайно наблюдаете за гостьей? — тепло улыбнулся Арон, а мои плечи опустились:

— Да, но…

С самого утра мне хотелось с ним встретиться. Я строила планы, выбирала вопросы, и стоило Арона увидеть, как оказалась не готова. В голове все смешалось. Внутри что-то дрогнуло и грозилось надломиться да выплеснуться слезами. И чтобы защититься от этой слабости, я задержала дыхание и перевела взгляд с голубых глаз Арона на его темно-синюю шелковую рубаху… Точно. Его плащ-мантия испортился прошлой ночью. Он просто сгорел, но на Ароне ни следа от ожога.

Две пуговицы воротника расстегнуты, и кожа проглядывала чистая. Запястья, шея, лицо тоже в порядке. Пусть я не видела, как Арон защитил меня от огня, но рукав сгорел по плечо и где-нибудь должен был появиться ожог. А его нет. Но как?

— Леди Цессара, — потянулся ко мне Арон, но остановился, когда рядом возник сэр Ларис:

— Нужна помощь, миледи? Я к вашим услугам!

А мне вдруг совсем дурно стало. Слишком много людей да еще так близко, а если решу отступить, то меня может заметить Попугаиха. Ох… Совсем забыла, что Попугаиха — это мисс Морэй. Самая лучшая в королевстве портниха! И столкнуться с ней мне придется в любом случае. Но только, пожалуйста, не сейчас.

— Сэр Ларис, — вздохнул Арон. — Если леди Цессаре потребуется помощь, я сам о ней позабочусь, поэтому вы можете не волноваться и заняться своими делами.

— Я дал обещание лично позаботиться о безопасности миледи.

— А еще вы давали клятву защищать короля, но сейчас вся стража осталась без главнокомандующего. Не самое лучшее время для ослабления контроля над подчиненными. Согласны, сэр Ларис?

Рыцарь не нашелся, что на это ответить, но ему и не пришлось. Внезапно из-за угла показался невысокий мужчина в кольчуге и чуть с нами не столкнулся.

— Сэр Ларис! Мы осмотрели все окрестности и…

Мазнув по мне взглядом, стражник придвинулся ближе к рыцарю и заговорил тише, но я все равно разобрала:

— Не нашли ни одного следа. Ждем ваших дальнейших приказаний.

— Вот же… — Ларис откашлялся в кулак и одарил меня задумчивым взором. А я молчала. Только хмуро поглядывала то на Арона, поведение которого удивляло — кто он такой, что главнокомандующий королевской стражей его слушается? — то на сэра Лариса. Может быть, Арон хочет остаться со мной наедине, чтобы сказать что-то важное о прошлой ночи? Поэтому упрекнул Лариса в рвении меня защитить и напомнил о других обязанностях. Или попросту беспокоился о безопасности короля и королевы. Все-таки он прав — сейчас не время оставлять подчиненных без контроля.

О, Богиня, среди тайн и сомнения на все твоя воля.

— Не волнуйтесь, сэр Ларис, — успокоил его Арон. — Я останусь с леди Цессарой, пока вы не решите все вопросы. И прошу вас впредь не забывать о других обязанностях. Ваше рвение защитить невесту принца похвальное, но может сыграть злую шутку с королевской семьей.

Сэр Ларис кивнул:

— Я понимаю, господин Арон…

Господин? Я резко перевела взгляд на Арона, который от такого обращения даже бровью не повел. Да кто же он такой?! А рыцарь тем временем продолжал:

— И благодарен вам за помощь.

Он еще раз склонил голову в поклоне и отвернулся, чтобы отдать приказ двоим стражникам: «Беречь леди Цессару ценой своей жизни!», — и пошагал следом за посыльным, который шепнул тревожную новость:

— Еще его высочество ищет леди…

У меня руки затряслись, когда из-за угла замка услышала свое имя, а перед глазами расцвела сине-белая вспышка. Я сильнее вцепилась в папенькино письмо, будто оно могло спасти меня от встречи с принцем, и бумага жалобно захрустела в моих пальцах.

— Цесса? — будто во сне услышала голос Арона. — Вам нездоровится?

— Все хорошо, — я натянуто улыбнулась и ощутила острое желание куда-то бежать — куда угодно, лишь бы Рензел не нашел! — И мне… Мне нужно идти.

Я сделала шаг, но только ступня коснулась твердой земли, как я «провалилась». Вмиг ослабевшие колени подогнулись, и если бы сильная рука Арона не придержала меня за локоть — сидеть бы мне на земле. А так все обошлось.

— Куда? — заботливо поинтересовался мужчина.

— В западное крыло, — я подняла на него взгляд, а светлые брови Арона взметнулись вверх. Но прежде чем он что-то еще спросил, я быстро затараторила, попутно перебирая ногами следом за мужчиной: — Там Уф — мой телохранитель. Он ранен и…

Арон довел меня до скамейки, что стояла возле душистого куста жасмина, и на нее усадил. А я придвинулась на самый ее краешек, будто приготовилась в любую секунду сорваться и побежать.

— Хочу сказать лекарю, чтобы он подобрал Уфу самые лучшие лекарства! — кажется, у меня потихоньку начинается истерика: последнее слово прозвучало уж слишком высоко. И чтобы хоть как=то скрыть свою нервозность, я… Сделала только хуже, начала говорить быстро и много: — Он же меня послушается? Лекарь? Все-таки я не замужем за… За… Вдруг он откажется? Тогда Уф будет долго болеть. А я не хочу, чтобы он болел. Уф жизнью ради меня жертвовал! А я ему столько всего пообещала, но сама ничего не могу предложить! Ведь я… Я всего лишь…

— Цесса…

— Ну и пусть я всего лишь невеста! Все равно же могу попросить лекаря? И он послушается? Не отошлет меня к… к…

Имя принца задрожало на губах, отказываясь с них слетать, а Арон сел рядом со мной и кончиками пальцев коснулся костяшек моего кулака, что смял бедное письмо папеньки. Где-то позади скамейки лязгнула кольчуга стражников. Мужчины остались на почтительном расстоянии, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы в любой момент прийти на помощь.

— Вдруг лекарь — вредный старикашка, и его проще добить, чем с ним договориться, — я опустила плечи и угрюмо пробурчала, когда вспомнила книги, где лекаря или алхимика часто рисовали взлохмаченным и гордым безумцем. — Еще отошлет меня к принцу, — выплюнула в итоге и потерла дрожащими пальцами холодный лоб.

Только замолчала, как Арон тихо рассмеялся и с улыбкой заметил:

— Не думаю, будто настолько все плохо, леди Цессара. Не волнуйтесь, лекарь обязательно вас выслушает. И чтобы вам было спокойнее, даю обещание, что непременно об этом позабочусь.

— Слава Богине… И спасибо, — выдохнула я, а, спохватившись, быстро добавила: — Вам спасибо. Простите, с самого утра не понимаю, о чем думаю. Вот и говорю всякие глупости. И, наверняка, вы правы. Не может тот, кто спасает тысячи жизней, быть злым человеком.

Арон снова усмехнулся, а я на него покосилась, в очередной раз задавшись вопросом: кто же он такой? Вдруг мне тоже стоит обращаться к нему с почтением при страже, а я «Арон» да «Арон». Невежа. Но прежде, чем успела задать существенный вопрос, как мужчина откинулся на спинку скамьи и задумчиво произнес:

— Вчера я перестарался с настойкой. Она должна была вас успокоить, но вы уснули, и сейчас чувствуете смятение, жажду и слабость. Поэтому не переживайте, если ваши мысли путаются. Это моя вина, Цесса, и мне нужно просить у вас прощение.

— Ч-что вы! Вы ни в чем не виноваты, — письмо в моей руке опять захрустело. Надо бы его убрать в карман только… В этом платье нет карманов! — Всего лишь хотели помочь. Хотя…

Я искоса глянула на стражников, которые стояли в двух шагах от скамьи, понизила голос и чуть ближе подалась к Арону:

— Хотя вам тоже пришлось несладко, — я обвела выразительным взглядом темно-синюю рубаху мужчину и простые черные брюки. — Уфа кольчуга не защитила — оплавилась, точно масло на блинчике! И ваша мантия сильно обгорела.

Улыбка Арона стала шире, когда он понял, куда клонится наш разговор. Сохраняя между нами расстояние, мужчина обернулся, положил руку на изогнутую крупными волнами спинку скамейки и постучал по ней пальцами. Но ничего не произнес, а я решила-таки спросить прямо.

— Но вы не ранены, — с прищуром посмотрела на Арона. — Почему?

— А вы поверите, если я скажу, что мантия волшебная?

На миг повисло молчание, за которое у меня в голове пронеслось много-много мыслей, и оборвались они моим коротким смешком:

— Волшебная?

— Угу.

Я отклонилась назад и коснулась пальцами губ:

— Волшебная-волшебная?

Арон кивнул, и вдруг мне стало так смешно! Что я прыснула и звонко рассмеялась, держась за живот.

— Ну, да… Конечно! Как же я сразу не догадалась! — вытерла пальцем слезу в уголке глаза. — Столько думала, столько гадала. А… А оказалось…

Мои плечи опять задрожали от попытки сдержать неконтролируемый хохот. Я подняла ладонь и указала ей на рубаху Арона.

— Мантия, — с нажимом произнесла, — волшебная! Все так просто!

И опять рассмеялась. Не знаю, то ли нервы сдали, то ли выпитая мной настойка виновата, но хохотала я от души. Что-то еще лепетала: какую-то откровенную чушь. Кажется, разок обронила, мол, что еще можно оправдать в этом замке волшебством. Припомнила книгу, где главный герой ходил и говорил:

— Всему виной волшебство! — произнесла низким голосом и опять засмеялась.

И честно, я пыталась успокоиться, но только вспоминала слова Арона, как снова заливалась смехом. Нет, наверное, все-таки тут и нервы, и настойка виноваты. А еще то, что я до сих пор не привыкла к магии. Всю жизнь прожила, как простой человек. Порой соглашалась с теми, кто говорил, будто Тайсы, если и обладали силой богов, то давно ее утратили, а тут… Ну, почему я сразу не подумала, что мантия могла оказаться волшебной?!

Однако Арон не мешал мне изливаться смехом и не осуждал. Только с улыбкой наблюдал за моим… Ненормальным весельем, а в его взгляде небесно-голубых глаз читались понимание и озорство. Похоже, мое отношение к слову «волшебная» сильно его позабавило. Но вдруг улыбка с лица мужчины стерлась, а брови нахмурились.

— Рад, что вам лучше, леди Цессара.

Смех застрял в моем горле, ибо сейчас говорил не Арон. Жар покинул щеки, а стоило оглянуться, как с губ слетел писк ужаса. Я вскочила со скамьи, запуталась в собственной юбке и чуть не шлепнулась на значимое место, которое в последнее время нашло слишком много приключений, но успела ухватиться за руки подоспевшего на помощь Арона, а потом вовсе спряталась за его спину.

У скамьи мрачной тенью стоял Рензел. Нас разделяли спинка, расстояние четырех шагов и Арон, но я все равно чувствовала, как холод и ужас проникают под кожу и отравляют кровь. Под взором льдистых глаз хотелось только дрожать. Дрожать точно загнанный охотником в ловушку кролик. И не знаю… Наверное, я дрожала. Просто из-за стужи, что разлилась по моему телу, перестала что-либо чувствовать. И как ожидалось, ни один из стражников даже не пошевелился. Все они стояли ровными столбами недалеко от скамейки и только коротко переглянулись, когда я шарахнулась от принца.

— Арон, оставь нас.

— Нет! — я вцепилась мертвой хваткой в предплечье мужчины, и мне было плевать, что подумают другие люди. — Я… Я не останусь с вами наедине.

Мой голос показался детским, высоким, звенящим. Даже для меня он прозвучал странным, не только для принца и Арона. Рензел одарил меня хмурым взглядом, а Арон оглянулся из-за плеча и не сдвинулся с места, только его мышцы под моими пальцами напряглись, когда он стиснул кулак.

— Наедине? — принц мазнул взглядом по мужчинам в кольчуге, которые стояли от него по бокам и чуть позади. — С нами останется стража.

С моих губ слетел нервный смешок:

— Конечно, останется.

Я все-таки смогла разжать пальцы и выпустить руку Арона, но все еще продолжала прятаться за его спиной.

— Только прошлой ночью спасла меня не стража.

Взгляд принца потемнел. Он опустил голову, отчего темные пряди волос упали ему на лоб, окончательно спрятав взор, а когда принц посмотрел снова, то по моему телу пробежали мурашки.

Я будто спрыгнула с утеса и провалилась в белое облако, где нет ничего, только ветер, холод и колючий снег. «Колыбель — вспомнила книгу, где герои прорывались сквозь страшную снежную бурю, которая чуть не отняла у них жизни. — Ледяная колыбель, откуда нет возврата». Вот что напомнил мне взгляд Рензела.

Он был полон опасности, что держалась на тонкой привязи воли и самообладания. И если Арон уйдет, то буря принца непременно сорвется, поглотит меня или сотрет, точно ветер след на пыльной тропе.

— Арон, — жестким тоном повторил Рензел, а я, мелко задрожав, прижала похолодевшие кулаки к груди и зажмурилась.

«Богиня! — взмолилась. — Если он уйдет… Если уйдет, то…»

— Если у тебя есть хоть одна причина остаться — останься, — внезапно произнес принц.

А я открыла глаза и ошеломленная на него посмотрела. Потом на Арона, который расслабил стиснутый кулак и отвесил поклон лишь головой:

— Я дал обещание сэру Ларису присмотреть за леди Цессарой, ваше высочество.

Принц ухмыльнулся:

— Обещание?

— Именно.

— И если бы я приказал тебе уйти, ты бы его нарушил?

— К сожалению, ваше высочество, — в голосе Арона мне почудилась улыбка, — этого мы теперь не узнаем.

Дерзко… Я даже заволновалась, затаила дыхание и перевела взгляд на принца, но он только еще раз усмехнулся и сверкнул глазами, в которых виднелись бело-синие искры — зачатки магического пламени. Видно, что ответ Арона его раззадорил, но почему-то он не спешил упрекать мужчину за дерзость или наказать. Только молчал, и я поежилась, когда мне в спину подул холодный ветер. Легкий, но пронизывающий до костей. Хотя это мог страх со мной играть. В воздухе витало странное напряжение, которое окутывало нас, стягивало, но рассеивалось, стоило попытаться его понять — чуточку лучше распробовать.

— Леди Цессара.

Я вздрогнула от звука собственного имени. Рензел больше не пытался испепелить взглядом Арона и теперь смотрел на меня цепким взором. Он поднял левую руку, а я вспомнила, что убийца, прежде чем спустить на меня столп огня, сделал в точности так же: медленно поднял ладонь, где зажглись бело-синие язычки пламени, — и сделала полушаг за спину Арона. Пусть здравый рассудок твердил: «Принц не станет нападать так очевидно», — страх диктовал куда-нибудь спрятаться. Однако голос паники немного поутих, когда я увидела в пальцах принца ключ от библиотеки. Вот и нашлась пропажа.

Внезапно…

— То, что вы желаете услышать — я не могу сказать, — мягким голосом произнес Рензел. — А то, что могу — вряд ли вас убедит. Но я все равно надеюсь, что наш… — он помолчал, немного подумав. Наверное, подбирал слова, чтобы Арон не понял о чем речь. — Наше соглашение, все еще имеет силу, и вы от него не отступитесь.

Рензел протянул ключ, а я выдохнула:

— О-откуда он у вас?

Принц все так же медленно, будто боялся лишний раз пошевелиться, на него посмотрел и еле заметно усмехнулся:

— Эта вещь слишком ценная, чтобы оставлять ее без присмотра, — уклонился он от ответа, а я одарила его хмурым взглядом.

Каким бы ключ ценным ни был, это не дает права трогать мои вещи. Даже принцу. И, кажется, Рензел прочел эти мысли на моем лице, потому монотонно заметил:

— Он лежал на столе.

— Он… — начала я и осеклась, что-то припоминая.

Хорошо, может быть я и оставила ключ на столе, потому что отвлеклась на браслет. Моя ошибка, которая берет начало еще с первого выпитого бокала. Говорил же папенька: вино женщин до добра не доводит! Взять, к примеру, нашу экономку — самый яркий пример. Повадилась баба таскать из погреба папенькину бражку и доливать туда воды. Ушлая! Слов нет. Папенька быстро раскусил подвох, а там и воровку вычислил. Очень просто, кстати. По запаху… И с тех пор никто не пускался в погреб без своего чуткого надзора, да и экономка у нас больше не появилась. Ни прежняя, ни новая.

Все заботы взяла в свои руки Ярла, чему она очень обрадовалась, а слуги, мягко говоря, раздосадовались. Хитрая баба убедила папеньку отдавать ей все жалование экономки. До сих пор помню ее довольное остроносое лицо, что в тот день больше обычного походило на воронье, и даже голос мачехи прозвучал в голове, точно карканье: «Мелочь карман не тянет, а пользу принесет». Да… Лучше бы я ключ убрала в карман ночной рубашки.

Я перевела взгляд с лица Рензела на его руку, которая продолжала сжимать ключ, и опять поругала себя за рассеянность. И как теперь его забрать? Подойти страшно. А сделать это в любом случае придется, и не потому что Рензел предлагает или настаивает, а потому что ключ мне самой нужен.

Но как же страшно подойти…

Видя мою нерешительность, Рензел тяжело вздохнул, положил ключ на спинку скамейки и отступил на шаг. Он взмахнул ладонью, мол, бери, не бойся, и убрал руку туда же, где все это время была вторая — за спину, а я тяжело сглотнула. Что ж… (3303c)

Стиснув кулаки, вышла из-за Арона, который проводил меня внимательным взором, и под пристальным взглядом двух… Нет, четырех мужчин (про стражу совсем позабыла), осторожно двинулась к скамейке. Не доходя до нее двух шагов, в нерешительности замерла. Руки и ноги онемели от волнения, сердце неистово колотилось где-то в горле и скрадывало дыхание, отчего начинало жечь в груди. А я не спускала глаз с Рензела, который продолжал стоять и, приподняв черную бровь, за мной наблюдать.

Он не шевелился, ничего не говорил. Замер. Будто хищник — большая черная кошка. А я еще больше напомнила себе жалкую и трусливую добычу, что злило. И наверное, благодаря этой злости да напряжению, что полностью мной завладело, я все-таки сорвалась с места, подбежала к скамье, схватила ключ и тут же отступила на три шага. Рензел даже не шелохнулся, только приподнял вторую бровь, а я мысленно порадовалась, что все важные вещи: ключ и письмо папеньки, — наконец-то… Стоп! А где письмо папеньки?

А письмо папеньки отняла у меня лапа подлости, когда я испуганная отпрянула от принца, и вернула с дуновением ветра, который будто специально немного усилился. С тихим шуршанием конверт прошелестел мимо меня прямиком к ногам принца, и столь жгучей досады я еще ни разу в жизни не испытывала. Чудом не застонала. А на лице у меня отразился такой калейдоскоп эмоций, что брови принца опять взметнулись вверх.