Глава 25

Прежде чем войти в свои покои, я немного постояла, держась за железную ручку и набираясь смелости.

— Миледи, — видя мою внутреннюю борьбу, произнес сэр Ларис. — Вы можете приказать слугам, и они принесут вам все необходимое.

— Могут, — согласилась я и добавила: — Но не все вещи для рук и глаз слуг.

Я толкнула дверь, и та с кротким скрипом отворилась. Щеки лизнул свежий ветерок с ароматом цветов, который за три дня стал почти родным, а, кроме него, в воздухе чувствовался еще еле заметный дух горелого дерева.

Когда комната предстала перед моими глазами, я немного удивилась. В ночных воспоминаниях мне казалось, будто разрушений гораздо больше, но при свете дня я заметила только скомканную постель, где ветер шевелил пух из вспоротой подушки, разбитое и обуглено окно с немного почерневшей стеной да сдвинутое вбок кресло у стола. Все.

Может, дело в пляске теней, что отбрасывало пламя от горящего подоконника? Или в моем страхе? Но сейчас комната не казалась мне столь ужасной, а скорее печальной — жертвой. Такой же жертвой, как и я.

Обведя грустным взглядом свою «побитую» обитель, я уверено подошла к столу, открыла ящик, забрала из него письмо папеньки принцу и побледнела. Ключа под конвертом не было.

— Миледи, все хорошо? — поинтересовался сэр Ларис в дверях, когда заметил, что я долго стою и не двигаюсь.

— Да, сэр Ларис, все замечательно, — произнесла я пересохшими губами и подивилась, насколько спокойным прозвучал мой голос, пока в голове, точно вспышки молний, промелькнули десятки, а то и сотни вопросов.

Принц передумал? Кто-то украл? А может выпитое прошлым вечером вино сыграло со мной злую шутку? Помню, что несколько раз перекладывала ключ с места на место. Брала его в руки, чтобы им полюбоваться, все-таки он отворял дверь к моей мечте. А потом убирала в более «надежное» место. Кажется, даже на полке рядом с кроватью оставляла.

Я тут же метнулась к прикроватной тумбочке, но на ней и в ней ничего не обнаружила. Может, когда боролась с убийцей, случайно смахнула? Но и нигде поблизости ключа не оказалось. А я даже не побрезговала заглянуть под тумбочку! И кровать.

— Леди Цессара, у вас точно все хорошо? — уже всерьез забеспокоился сэр Ларис.

А я вспомнила, что еще убирала ключ под подушку. Может все-таки он там?

— Все замечательно, сэр Ларис, — нервно хихикнула я и сбросила на пол то, что осталось от подушек, отчего в комнате начался дождь из перьев.

Нет ключа. Пусто! Тогда в отчаянии я сдернула одеяло. Вдруг в борьбе он запутался в постели? И услышала, как что-то металлическое ударилось о пол и с громким скрежетом закатилось под книжный шкаф. Это что-то по звуку было куда тяжелее маленького ключа.

Тяжело сглотнув, я двинулась по облаку из перьев в сторону шкафа. Осторожно опустилась перед ним на колени, засунув руку под шкаф, нащупала гладкий, холодный металл и вытащила его на свет. Правда, тут же выронила, когда увидела, что это тот самый кинжал, которым меня хотели убить. На лезвии до сих пор виднелись капельки засохшей крови, когда…

Прерывисто выдохнув, я коснулась заледеневшими пальцами левой скулы, а комната перед глазами поплыла, стоило понять, что порез… Исчез. Его больше нет. Я даже несколько раз проверила, но ни намека на царапинку не нашла. Никакой засохшей корочки! Только чистая и гладкая кожа. Но… Как?

Я же точно помню боль. Жаркие капли крови на щеке. Не могли же они мне показаться. Или все-таки могли? Раны ведь не заживают так быстро, особенно глубокие, а порез на скуле показался мне довольно глубоким. Было же так больно.

Но когда я смотрела на себя в зеркале, то ни на ночной рубашке, ни на волосах не было следов крови. Неужели я…

Нет. Я не сошла с ума, и мне не показалось. На кинжале ведь есть следы моей крови, так? Значит, порез все-таки был. И дабы лишний раз в этом убедиться, я вновь подняла кинжал, как вдруг услышала над головой:

— Это опасная штука, миледи. Позвольте ее забрать.

И ко мне опустилась широкая ладонь сэра Лариса, а я напряглась, чтобы не вздрогнуть. Поразительно, но рыцарь умеет двигаться бесшумно даже в доспехах! Может быть, не зря он главнокомандующий в замке? Остальные стражники, вон, гремят точно мешочек с монетками, когда ходят. А сэр Ларис будто летает.

— Сэр Ларис, — я провела пальцем по россыпи красных капелек на лезвии, которые будто намертво пристыли, и больше ничего примечательного в клинке не заметила. Он был обычный: железный, без рисунков, гравировок, оплеток. Простой, но в то же время такой смертоносный, — почему вы не задаете мне вопросов? Почему не спрашиваете, кто на меня напал? — я подняла взор на мужчину. — Кто пытался меня убить?

Рыцарь беспокойно пошевелил усами:

— Его высочество запретил задавать вам вопросы. Сказал, чтобы мы не беспокоили вас лишний раз, потому что вы…

— Я? — поинтересовалась, когда сэр Ларис замялся.

— Вы пережили прошлой ночью настоящий кошмар и можете быть шокированной.

— Какая невероятная забота, — криво улыбнулась я, опуская взор обратно на кинжал, и мысленно добавила: «и подозрительная».

— Его высочество сам с вами поговорит, когда вы будете готовы, — сообщил «радостную» весть сэр Ларис. — Нам же поручено допросить других свидетелей.

Ну, просто чудесно. Все концы мне обрезали под видом благодетели. Не знай я, что на мою жизнь покушался Рензел, то поверила бы, словно он беспокоится о моем душевном состоянии. А так все это выглядит слишком подозрительным. И опасным. От заявления сэра Лариса, что принц сам хочет обо всем меня расспросить, даже руки затряслись. И чтобы не выдать своего страха, я протянула кинжал на раскрытой ладони, но когда рыцарь попытался его забрать, сжала пальцы и поинтересовалась:

— Сэр Ларис, скажите, пожалуйста, давно ли его высочеству нездоровится?

Темные и густые брови рыцаря взметнулись вверх:

— Насколько я знаю, его высочество в полном здравии. С самого детства и до сегодняшнего утра. С чего, позвольте узнать, возникло беспокойство?

— Ни с чего, — быстро ответила я, а сама подумала, кого еще можно расспросить о настойке, которую Рензел пьет. — Просто, иногда он кажется мне бледным, будто страдает от недуга.

— В последнее время его высочество очень занят. Каждый день он решает вопросы государства, потому что его величество не справляется из-за слабого здоровья, а ее величество боится оставлять мужа без присмотра. Принц Рензел дает им шанс побыть вместе. А в одиночку тянуть обязанности короля и королевы — дело непростое.

— Очень благородный поступок, — улыбнулась я и разжала пальцы.

— Да, миледи, — сэр Ларис забрал кинжал и протянул мне ладонь, чтобы помочь подняться, коей я и воспользовалась. А то ноги затекли. — Его высочество — человек, достойный уважения. Королю повезло с наследником. Надеюсь, мой лоботряс, когда-нибудь тоже окажет честь старику и займет мое место.

— У вас есть дети? — я сделала шаг к столу, чтобы забрать письмо отца, которое оставила впопыхах, но тут резко обернулась.

— Сын, миледи. Сейчас учится военному ремеслу. Через три-четыре года хочу взять его к себе на службу, — сэр Ларис с гордостью расправил плечи. — Его высочество уже дал добро. Здесь из мальчишки я быстро сделаю мужчину, а то у бабкиной юбки совсем распустился.

— Вашего сына воспитывает бабушка? — осторожно поинтересовалась я, а взгляд рыцаря погрустнел.

— Да, миледи. Мать мальчишки зачахла после родов. Доктор сказал печаль ее забрала, не смогла расстаться с сыном, вот и сдалась. Ни одно лекарство ей не помогло.

Он поднял руку, будто хотел виновато почесать голову, но пальцами наткнулся на золотистый шлем и опустил ее, а мне вдруг стало горько на душе за сына сэра Лариса. Да и самого Лариса. Моя мама тоже погибла рано, при родах. Год минус, год плюс — разница небольшая, а печаль та же самая. И папенька долго винил себя в ее смерти. Не удивлюсь, что сэра Лариса тоже мучает совесть. Мол, не уследил, не сберег, не уделил достаточно внимания.

— Его высочество принц Рензел тогда сильно мне помог. Даже лекаря королевского попросил сделать снадобье. Но не успели мы. Если бы только я раньше… — он осекся и махнул рукой, а я с грустью произнесла:

— Сожалею, сэр Ларис.

И хотелось бы его поддержать, сказать, что это не его вина. Но вряд ли мои слова достигнут ушей мужчины. Когда-нибудь он сам поймет, что сделал все возможное. Или найдет искупление в чем-то или в ком-то другом. Например, в сыне, воспитав его достойным человеком.

— Благодарю, леди Цессара, — сэр Ларис склонил голову. — У вас доброе сердце. Но за меня не волнуйтесь. Нэлла оставила мне сына, и каждый день я вижу в его чертах, что она не совсем нас покинула.

Я искренне улыбнулась, кивнула и произнесла:

— Прекрасные слова, сэр Ларис, — и добавила, прежде чем отвернуться к столу и шагнуть. — И верю, что когда-нибудь они прозвучат от спокойного сердца.

Однако стоило мне договорить, как точкой в моей речи стал громкий хруст под ногой. Я медленно отступила и осторожно смахнула носком туфли перья. На полу лежал раздавленный осколок стекла.

— Леди Цессара, — словно во сне прозвучал голос сэра Лариса. — Я прошу прощение, — он смущенно откашлялся, а я нахмурилась и подошла к окну. Под ногами захрустело больше стекол, — но если вы расскажете, кто… Кто посмел на вас напасть, то очень нам поможете. Я не настаиваю! И помню о приказе его высочества, но все же…

— Я не видела его лица, — перебила сэра Лариса и провела пальцами по обугленному подоконнику. — Его скрывала повязка. И принц прав, я сильно испугалась и мало запомнила из прошлой ночи.

Нельзя спешить и рассказывать ему, что знаю. Если рыцарь не подозревает о том, кто пытался меня убить, а принц специально отдал приказ меня не расспрашивать, то я могу навредить невинному человеку. Вдруг Рензел решит избавиться от свидетеля? Сломаю жизнь сэру Ларису и его сыну, а они и так достаточно хлебнули в своей жизни. Но если сэр Ларис все знает. Если он сообщник, то лучше его обмануть.

Вдруг столько охраны ко мне приставили не чтобы защитить, а чтобы проследить. Не позволить мне сболтнуть кому-нибудь правду о том, что принц убивает своих невест. А так прикинусь дурочкой, введу всех в заблуждение, а там, может, от меня все отстанут, чем развяжут руки, и я спокойно выясню тайну семьи Тайсов. А заодно доживу до свадьбы, а там будь что будет. Нельзя упускать шанса и стоит быть осторожнее.

— Но если что-то вспомните…

— Обязательно вам расскажу, сэр Ларис, — и, одарив его слабой улыбкой, попросила: — А сейчас позвольте мне побыть одной. Нужно собрать некоторые вещи… Личные. Женские.

Так себе оправдание, но, похоже, сработало. При упоминании женских вещей сэр Ларис переменился в лице. Оно стало пунцовым, усы шевельнулись с удвоенной выразительностью, а сам рыцарь спешно пробормотал: «конечно, как изволите», — и поторопился удалиться. Однако дверь полностью не закрыл. Оставил небольшую щелочку, объяснив это тем, что ради моей безопасности. И только он за порог, как я тут же выглянула из окна.

Сердце стучало где-то в висках, пока я изучала сломанную и обожженную раму. И посмотрела вниз, где надеялась найти деревянные обломки или блеск разбитых стекол, но ничего так и не разглядела. Наверняка слуги уже убрали. Сегодня, насколько помню, замок ожидал новых гостей. И если разруху в комнате скрыть можно за дверью, то на улице правды не спрятать. И пусть стекла они прибрали, хотя их вовсе могло и не быть на земле, то черный след на белой стене никуда не делся.

Ближе к пятнадцати годам я очень полюбила необычные истории о мистере Блэмарке — потрясающе умном человеке и охотнике за тайнами. Он брался за самые сложные секреты. Обличал интриги, раскрывал убийства, находил украденные вещи. Рассказы о нем были короткими, но очень интересными и, как оказалось, познавательными.

Как-то папенька привез мне тоненькую книжечку из трех историй, и среди них была та самая — о мистере Блэмарке. Рассказ назывался «Шальной осколок». Не броское и немного абсурдное, однако оно отлично отразило суть.

А рассказывалось в той истории о богатом, но не чистом на руку человеке. Он хранил в запертых сосудах волшебный воздух, который вспыхивал от малейшей искры! И, собственно, от него он и погиб. Сгорел заживо. Все подумали, будто несчастный случай, но Блэмарк смог найти осколки внутри сгоревшего амбара, заподозрил убийство, а потом разоблачил преступника. И когда я наступила на стекло, сразу вспомнились его слова:

«Взрыв случился внутри, значит, осколки должны быть снаружи».

И ночью я слышала взрыв. Очень громкий взыв, и его точно не спутать с чем-то другим. Тогда я подумала, что он случился внутри. Но в таком случае осколки бы оказались снаружи. Может, некоторые и остались бы в комнате, но не так много. И еще… Окна были открыты.

Я точно помню, что окна были открыты! И если бы случился взрыв в комнате, тут точно не было бы стекол. Но они есть! И что это значит? Взрыв случился снаружи и такой мощи, что осколки улетели в мои покои.

И что мне это дает?

Я нахмурилась и еще раз оглядела стены. Вокруг окна чернела грязная рамка из сажи и не только внутри, но и снаружи, будто схлестнулись две силы. Два огня. Но как такое возможно?

Хорошо. Допустим, предположим, попробуем представить: я права, и в замке столкнулись два мага, что априори безумно. Ибо силой богов обладают лишь их потомки — королевская династия Тайсов. Наверное, только они… Сейчас я уже ни в чем не уверена. Тогда, может быть, в комнате находился не принц, а кто-то другой, очень на него похожий? Например, родной брат, которого Тайсы тщательно скрывают. А принц пытался меня защитить от своего двойника.

Я усмехнулась этой сумасшедшей мысли. Если бы это был брат да еще и безумный, то вряд ли бы ему позволили блуждать по окрестностям замка. И безумец не стал бы усыплять половину стражников, чтобы до меня добраться. Скорее бы их всех уничтожил. И если это брат, то смысл опрашивать свидетелей? Нет… Тут многое не вяжется. Хотя покоя не давали еще два факта: первый — это лишний столовый прибор на ужине, который Рензел потребовал убрать; и второй — Войр.

Садовник безумный. Правда, пока неясно полностью или отчасти, но его душа точно нездорова, а королевская семья не спешит его выгонять, на что должна быть причина. Просто так безумца никто держать в доме не станет. Но это бред… Ибо Войр совсем не похож на принца. Даже глазами. У садовника они давно погасшие — серые. И убийца не показался мне настолько старым и немощным. Вон, с какой силой меня держал… Не шелохнуться.

И вновь я вернулась к мысли, что в комнате был принц. Тогда снаружи его мог встретить другой маг, ибо версию, что в комнате столкнулся принц и Арон, я сразу отмела. И не потому что она казалась мне бредовой. Я до сих пор ничего не знаю об Ароне. И какие тайны он хранит — одной Богине известно. А еще его сгоревшая одежда… Уфу так не повезло. Латы не защитили моего телохранителя, и мужчина получил серьезные ожоги, когда Арон отделался лишь полностью сгоревшим рукавом. Хотя, может, ему действительно повезло? Но это я узнаю только от самого Арона. А почему я все-таки не считаю, будто вторым магом был он — все банально просто. Когда случился взрыв, Арон коснулся моих плеч.

Почему я это запомнила? Потому что в тот момент я осознала, что спасена. Что не умру и не все потеряно. Да и оба мага оказались бы в комнате. Тогда откуда след снаружи? И вот, вновь возникает вопрос. Кто второй маг?

Король? Пожалуй, самое логичное: он прямой потомок богов. Только где он был? В комнате или на улице? Тот убийца даже близко не походил на короля, хотя могу ли я утверждать наверняка, когда, кроме глаз, ничего и не видела. А они уж точно были такими же, как у Рензела. Тогда король мог быть снаружи, чтобы попробовать остановиться своего сына. Случилась потасовка и поэтому его величеству сейчас нездоровится.

Похоже на правду. Рензел пьет какую-то настойку, вдруг она сдерживает его жестокость или безумие? А прошлой ночью из-за нашего ужина он не успел выпить лекарство вовремя, и случилось то, что случилось. Но тогда как принц вернулся в замок? Просто ранил короля и отправился… кхм… «домой»? Странно конечно. Но, может быть, поэтому Астария пришла ночью, потому что была рядом с королем? Позаботилась о его безопасности и поспешила ко мне? И все равно не вяжется. Пусть Астария и была взволнована, однако не настолько, чтобы оказаться свидетельницей потасовки между отцом и сыном. Если только в тот момент она не знала о сражении. Или это дело настолько обыденное, что она привыкла. Или…Или любовь в этой семье — ложь. Всем плевать кто, кого, когда испепелит, и каждый преследует свою цель во всем этом безумии. Но причем тогда здесь свадьба?

Нет. Чушь какая-то… Как бы я ни пыталась потянуть эту мысль за уши, каждое оправдание звучит все безумнее и безумнее. Всем известно, что здоровье у короля плохое. Тем более Марька вроде упомянула, что королю стало нездоровиться в момент покушения, поэтому вряд ли он был на улице и боролся с принцем. Или, наоборот, слова Марьки подтверждали его причастность? А может все-таки меня пытался убить король, просто ночью он выглядит по-другому? Все-таки Рензел его сын, хоть в чем-то они должны быть похожи. Например, глазами.

Я схватилась за звенящую от мыслей голову и тихо застонала. Как вдруг дверь распахнулась, ударилась о стену, и за порог прыгнул готовый к бою сэр Ларис. От такой прыти рыцаря, да от вида обнаженного меча, я побледнела. Даже мысль проскочила, что меня все-таки решили добить. Но тут сэр Ларис успокоился, когда понял, что в комнате я одна, и побледнел сам. Потом покраснел, стушевался, опустил меч и произнес:

— Все хорошо, миледи? Мне показалось… — он еще раз обвел цепким взором мои покои и нахмурился. — Показалось, будто у вас что-то случилось.

— Случилось, сэр Ларис — выпалила я прежде, чем подумала. — Меня одолели муки выбора. С кружевом или без? Без кружева вроде некрасиво, а с кружевом лучше приберечь до брачной ночи. Как вы считаете?

Из коридора послышалось сдавленное хрюканье, отчего сэр Ларис залился пунцовым цветом. Промямлив быстрые извинения, он яростно сверкнул глазами, схватился за ручку двери и скрылся в коридоре, откуда послышалось злое рычание, в коем иногда узнавались слова. Похоже, весельчакам сейчас ой как не поздоровится. И я рада бы сама смутиться — ляпнула такую чушь! — но почувствовала только легкость на душе от того, что сэр Ларис не обратил внимания на закрытый шкаф. Выпроводила-то рыцаря со словами, что вещи хочу собрать. Но моя незапланированная откровенность сработала как нельзя лучше, и я избежала ненужных вопросов, разговоров. И пока выдалось еще немного времени, еще раз осмотрела комнату и удостовериться, что ключа от библиотеки нигде нет.

Обреченно опустившись на кровать, отчего на пол посыпалось еще больше перьев, я вновь взялась за голову. Одно беспокойство постоянно сменялось другим. Кто второй маг? Куда исчез моей порез?

На всякий случай я перевернула носком туфли скомканную наволочку с остатками перьев, что валялась на полу, и заметила несколько красных капель — значит, не почудилось. Хоть это радует. Я не схожу с ума. А вот пропажа ключа неимоверно печалила.

Наверняка же за дверью библиотеки лежит ответ на все мои вопросы! Но попасть туда не получится, пока я не выясню где ключ. Теплилась слабая надежда, что его могла схватить Марька и попросту забыть мне отдать. Письма для нее ценности никогда не представляли, а вот ключи, шкатулки или еще что-то необычное — это Марька всегда старалась сберечь. Вот и подумала небось, что кто-нибудь умыкнет, пока госпожа спит. Решила позаботиться, но запамятовала.

С трудом, конечно, верится, но если не буду на это надеяться — провалюсь в отчаяние. А сейчас мне делать там совсем нечего. Вот, схожу к Уфу, поговорю с Ароном, а потом найду Марьку и провалюсь хоть сквозь землю.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я успокоилась, прикрыла глаза и еще раз постаралась припомнить события ночи. Вдруг упускаю что-нибудь важное, что даст мне подсказку, но перед внутренним взором замелькали только синие вспышки, да померещился взгляд принца. Лучше бы одежда его привиделась… Надо же было так перепугаться, что внимания на это не обратила. Но, кажется, Рензел был одет во что-то черное. Или темное… Хотя в комнате царил мрак, и что-либо рассмотреть сложно, да и одежда принца на ужине тоже могла показаться черной. Здесь верить глазам — занятие бесполезное. Настолько же бесполезное, как сидеть в разрушенной комнате и смотреть на кучу тряпья в перьях.

Еще раз пнув распотрошенную подушку, я встала с кровати, забрала со стола письмо и направилась к выходу. Может быть, опять помолиться Богине? Вдруг она снова меня услышит и пошлет знак, который поможет разгадать тайну ее потомков? Или хотя бы малюсенькую подсказку, куда пропал ключ. Но нет. Все, что я заметила, когда в последний раз обвела взором комнату и взялась за ручку двери, — пятно сажи на стене. И обратила на него внимание только потому, что отчасти оно напомнило детский рисунок: солнышко и много-много лучиков. Даже собралась пройти мимо, как остановилась и провела по нему пальцами.

Надо же… Пламя принца не просто зачернило стену, а откололо от нее добрый кусок, который валялся на полу, а вмятину от него тщательно скрывала чернота. Меня передернуло от мысли, что это я могла оказаться под шквалом пламени. И выйдя в коридор, задалась вопросом: а когда эта вмятина появилась? До или после моего спасения?

Впрочем, не важно. Она есть, я не знаю, когда она появилась, и могу гадать до бесконечности. А нужно еще добраться до восточного крыла и побеседовать с Уфом. Вдруг он прольет немного света на произошедшее ночью.

— Миледи, — услышала удивленный голос сэра Лариса и обернулась. — Вы ничего не взяли.

Все еще румяный от пережитого смущения рыцарь немного растеряно посмотрел на единственную вещь, которую вынесла из комнаты — письмо.

— Передумали?

А я мысленно поругала себя за несообразительность и криво улыбнулась:

— Сэр Ларис, вряд ли вас похвалят, если кто-то заметит невесту принца с сумками. А нагружать охрану — дело неблагодарное. Вдруг опасность, а у них тюк с женским бельем вместо меча. Так что пусть вещи носят слуги.

Стражники опять тихо хрюкнули и мигом приосанились, стоило Ларису одарить их выразительным взглядом. Я же усмехнулась и продолжила идти по коридору. Нужно побыстрее навестить Уфа и попробовать отыскать Арона, пока принц и королева не нашли меня первыми.