Глава 14
Десидер
Аир, наконец, отключил Нэйдин от наших мыслей. Это, конечно, забавно – подслушивать её и подкидывать в женскую головку свои похабные мыслишки. Такое удовольствие – наблюдать невинную реакцию. Но иногда хочется что-то оставить при себе. Например, как в этом случае. Незачем Нэйдин знать, что случится с её бывшим.
- Думаешь, я тебя не догоню, утырок? – сплёвываю в снег.
В воздухе ощущается запах родного дома, и мне чертовски хочется поскорее пересечь льды, зарыться в тёплую постель и пришпилить к боку сладкую крошку. Это скоро случится. Осталось немного потерпеть. А уж тогда буду исполнять её желания непрестанно. Ребёнка, затем второго, третьего… восьмого.
- Что тебе от меня надо?! – кричит, как истеричная швойда, и, к моему удовольствию, в который раз поскальзывается.
- Мне? Ничего. А если тебе нужна твоя никчёмная жизнь, советую остановиться и ответить на мои вопросы.
Мы уже скрылись за скалами. Прекрасно. Уединение – то, что нам сейчас нужно.
- Чего тебе?! Просто отправь меня домой! Не нужна мне эта шлюха больше! Оставь её себе и трахай, сколько влезет!
Пять шагов беззвучной вспышкой, рука в полёте и удар в челюсть. Сплёвывай свои зубы, подонок.
- Начнём сначала, - скручиваю крюк ладонями. Ублюдок жалобно хнычет. А нечего обзывать мою женщину. – У тебя нет яиц, фигурально выражаясь. Но если ты ещё раз скажешь кривое слово в адрес Нэйдин, твои яйца взлетят на ветку и станут кормом для птиц. Итак, я задаю вопросы, ты отвечаешь. Подробно, без утайки. Ложь я распознаю сразу же.
Сажусь на уступ скалы, хлопаю крюком по ладони. Гнилое ничтожество жуёт снег.
- Что нравится Наде?
- Что?
- Я непонятно выразился? – наклоняюсь к окровавленному лицу, хлыщ опасливо отшатывается. – Что ей нравится? В подробностях.
- Трахаться любит как мартовская кошка! И всё время ей мало!
Второй удар с замахом. Под костяшками хруст зубов. Хорошо. Злость слегка глохнет. Сейчас мои эмоции подслушивают все побратимы. И вместо делёжки негатива на всех они множат мои чувства, потому что тоже злятся. Хотят приложить к делу и свои кулаки. Вот только если начнут, уже не остановятся.
Чтобы успокоиться и не убить, смотрю глазами Тройсена на Нэйдин. Она сидит как раз напротив него, кутается в шкуру, отхлёбывает седативный горячий напиток. Он должен её успокоить. На два дня эффекта точно хватит. После всего, что наша кроха пережила, ей это необходимо.
Руки Априоля лежат на тонкой талии под шкурой, и я переключаюсь на его ощущения. Теперь крошка в моих руках точно так же, как в его. Тёпленькая, мягкая, пахнет сладко. Кудряшки хочется потрогать. Априоль слышит моё желание и невзначай касается золотистых волос.
Погружаюсь в ощущения, забыв, что передо мной неоконченное дело.
- Не нужна она мне, забирай себе, - ноет этот хрен, и сам не понимает, что словами роет себе могилу. – Мне нужна была, чтобы безопасно трахаться. Идеальная любовница та, что не забеременеет, сколько в неё ни кончай, и живёт далеко от моих знакомых.
Очередной удар почти сносит ему башку. Это я ещё сдержался.
- Да за что?! – ублюдок ноет как чиж на привязи. – Сам же спросил!
- Я спросил не об этом. Меня не интересуют твои подлые мыслишки.
- В ухо любит, чтобы языком и сосёт с удовольствием!
- Ты, никчёмное чмо, не нашёл клитор, а она сказала, что нравится в ухо. Вот тебе правда, ублюдок. Она пожалела твоё самолюбие, - усмехаюсь от забавной догадки, а хлыщ нервируется ещё больше. – Повторяю вопрос с пояснением, что нравится Наде, помимо секса?
- Что? Что? Хрен её знает!
Сдерживаю порыв, чтобы снова не ударить. Всё-таки он нужен мне в сознании. Побратимы помогают наводящими вопросами, и я озвучиваю.
- Какую еду любит, каким подаркам радуется, чем занимается в свободное время, к чему тянутся её руки, о чём она мечтает? Ты хоть что-нибудь о ней знаешь?
- Цветы, конфеты любит, как и все бабы, - говорит и отшатывается, - то есть, девушки. Часы ей дарил, дорогущие, а она их даже не носила. Только цепочку с кулоном. Зато радовалась очередной хрени для кухни. Носилась со своими тортами, часами о них говорила, если рот был свободен.
На автомате взмахиваю, забыв отделить эмоции, снова бью гнилое чмо. Аир приказывает остановиться, и я повинуюсь. Он вытягивает мой гнев, и я снова сажусь на лёд.
- Продолжай.
- Кулинария – её главная страсть. Путешествовать любит, новые места смотреть. Детей в детских домах навещает регулярно. Хотела взять девочку, я отговорил. Бедным помогает, даже когда у самой остались гроши. Мечтала о доме большом и о качелях на длинных канатах, чтобы подлетать высоко. Желательно над рекой или морем. Пикники любит. Ночевала бы в лесу. Потрахаться у костра хотела, да чтобы песни под гитару. Дура.
Взмахиваю рукой. Тряпка в облике мужчины закрывает голову ладонями, ждёт удара. Но я устал, а мне ещё портал открывать в промежуточный мир. Да так, чтобы силы остались для второго.
- Кота хотела завести. Рыжего, потому что счастье они приносят.
- Это всё, что ты знаешь?
- Да.
Даже не описать словами, что я чувствую. Горло сжигает обида за эту хрупкую, нежную девочку.
Нужно поскорее переместить её домой. К нам домой.
Уйдём с ней вдвоём, остальные доберутся сами. Мои порталы переносят максимум три человека включая меня. Мой рок и одновременно награда от Всевышнего. Сегодня этого достаточно, чтобы сделать меня и ещё двоих чуточку счастливее. Но сколько раз я проклинал магию за то, что она сделала меня дефективным портальщиком. Другие создают коридоры для любого количества людей, а я лишь для двоих. Даже если бы у меня был шанс в тот роковой день, я бы всё равно не спас троих.
В воздухе образуется дыра с видом на разгорячённый песок и одинокие скалы. Беру за шиворот изгвазданную мразь, подталкиваю к переходу.
- Я отпущу тебя живым, говнюк. Только потому, что Надя этого хотела. Смотри внимательно, ушлёпок, - указываю пальцем в дальний конец в проёме. – С той стороны есть пещера, а в ней прямой ход в то место, из которого ты переместился. Твоя задача – пройти по песку и нырнуть в пещеру. Ничего сложного, правда? Переход откроется через три дня и продержится неделю.
- Через три дня? – ошеломлённо. – Там же метров пятьдесят всего!
- Да, всего лишь пятьдесят метров.
- А что это за место?
- Это… Тайнбухта. Я ведь не всесилен, чтобы открывать ходы между мирами. А в Тайнбухту могу. Знаешь, что это?
- Нет.
- Ну вот и славно, - толкаю его в спину, он падает на песок с обратной стороны кольца. – Беги!
Вдали песок поднимается волной, и ублюдок думает, что уже первый метр прогулки по песку может стать для него последним. Срывается бежать обратно, а я захлопываю переход. Ищи, ублюдок, выход сам.
Не сдохнет. Обосрётся несколько раз, пока не поймёт, что в Тайнбухте нет ничего реального.
Нэйдин
Десидер вернулся через час, присел рядом, по-хозяйски оплёл мою талию. До этого меня точно так же тискал Априоль, и у меня не осталось сомнений насчёт роли, которую для меня уготовили. То, что я перестала слышать мысли мужчин, подтверждает догадку: я здесь для их личного пользования, то есть удовлетворения.
Насколько я поняла из разговоров, женщин в том краю, куда мы направляемся, очень мало, а мужчины изголодались.
Немного обидно, что мне отдали роль общей подстилки, но я давлю гордость, растаптываю её воображаемым башмаком. Верю, что мужчины сдержат слово – сделают мне ребёнка и отпустят. Мне всё равно, что будет в этом мире. Я хватаюсь за мысли о жизни, которая начнётся после возвращения домой.
- Нэйдин, - мурлычет Десидер под ухом, - зову тебя, зову, а ты где-то витаешь. Теперь я жалею, что не слышу твои мысли. Пойдём домой?
- Домой?
- Да, остальные догонят нас вечером. Можем взять одного с нами. Кого предпочитаешь? – кивает на мужчин, и все они смотрят на меня с потаённой просьбой. Но Вонтер и Дарисвальд быстро отводят взгляды, кивают Априолю, и я молча соглашаюсь на их вариант.
Через несколько минут, покачнувшись на ровной белой плитке, мы оказываемся около роскошного особняка ослепительно-белого цвета.
После старинного замка в Айнхалле этот особняк кажется чем-то новомодным. Он роскошный, но отчего-то больше похож на отель, а не на уютное домашнее гнёздышко.
Здесь тепло, но при этом дует прохладный ветерок. Никакого намёка на бесконечные льды, которые виделись мне на границе.
Быстро снимаю с плеч шкуру, и только потом понимаю, что на мне полупрозрачная одежда. Скукоживаюсь, пытаясь прикрыться.
- Добро пожаловать домой, малышка, - шепчет у виска Априоль, и его дыхание кажется пошлым. Рука на моей талии лежит так естественно, словно я принадлежу ему.
- Посидим вечером на террасе, - говорит Десидер, подхватывая меня под колени и закидывая на руки. – Обожаю это место, а сейчас понимаю, что соскучился. Тебе здесь понравится, крошка. Смотри, там тёплый бассейн, - указывает на вымощенное камнями бурлящее озеро. – Ты плавать умеешь? Там глубоко. Ничего, если не умеешь, я буду держать тебя на воде. Ты ведь не боишься?
Десидер продолжает комментировать всё, что встречается на нашем пути. Он будто сам вспоминает, сколько хорошего у них дома. А я уже не сомневаюсь, что это общий дом восьми человек. Здесь всё ровно в таком количестве. Стулья, кресла, бокалы.
Я смотрю на окружающую роскошь с тупым оцепенением. Сама себе напоминаю шар, который слишком сильно надули. Малейшее неосторожное движение, и я лопну, прольюсь реками из слёз.
- О мой король! О боги! Это вы! – пожилой мужчина упал к ногам Априоля.
- Встань, Пант, никакой я не король, встань, - подаёт старцу руку. Я замечаю всё это вскользь, потому что Десидер не останавливается, несёт меня наверх по белой широкой лестнице.
- Искупаемся, а потом отдыхать, - Дес поцеловал меня в висок и толкнул белую дверь.
В комнату мы вошли вдвоём, и меня, наконец, поставили на ноги. Десидер прошёл к неприметной двери, скрылся за ней. Я осмотрелась, пытаясь по общему виду понять, где мы находимся.
Вероятно, это мужская спальня. Здесь всё просто, лаконично, с подчёркнутым исключением деталей, которые не имеют практической ценности. Это спальня кого-то очень сдержанного и скромного.
На тумбочке у кровати уловила маленькую карточку, подошла, взяла в руки. На карандашном рисунке изображена счастливая семья. Муж, жена, двое детей – девочка и мальчик. Все улыбаются, излучая волны позитива даже через черно-белый рисунок. В мужском лице улавливаю знакомые черты, хотя здесь они лишены суровости и остроты. На обороте от руки написано одно слово: «Помни».
- Они погибли, - говорит за спиной Десидер, и его голос едва заметно проседает.
- Мне очень жаль… - ощущаю неловкость и сожаление, возвращаю карточку на место. - Не представляю, что ты чувствуешь…
- Прошло тридцать лет. Было больно, но я научился с этим жить. Мою жену гесейра не поработила. Аиша не далась, сражалась до последнего, но не смогла выстоять. Она погибла, а дети… Вероятно, после неё. Я был на работе. Мне тогда выпала счастливая возможность стать наставником юного принца. И я проводил на работе слишком много времени. Если бы я не позарился на славу и деньги, возможно, мне удалось бы спасти семью, - Десидер перевёл дыхание и улыбнулся, словно желая подтвердить, что всё осталось в прошлом. - Знаешь, это может прозвучать странно, но я стараюсь находить хорошее даже в чудовищных ситуациях. После потери семьи, когда я это, наконец, пережил, у меня редко болела душа. Сейчас всё прошло, запылилось с годами. Это фото – единственное напоминание о прошлом. Оно здесь, чтобы возвращать меня в реальность, давать иногда почувствовать что-то, кроме равнодушия.
- Как-то совсем грустно, - украдкой смахиваю слёзы.
- Вода уже набралась. Искупаемся?
- Вдвоём?
- Почему же? – Априоль протиснулся боком в комнату, показал поднос с напитками и закусками. – Втроём. Плюс перекус. Я едва отговорил Панта тащиться на второй этаж. За три месяца его нога срослась, и я рад, что старик жив, но ему давно пора на покой. В хорошем смысле. Нет — упёрся, старый чиж.
- Юный принц – это он? – спрашиваю Десидера, пока Априоль проходит в ванную, ставит там поднос. В проёме двери вижу, как мелькают его руки, одежда падает к ногам.
- Да. Тридцать лет назад он был шестилетним мальчишкой. Полгода я с ним нянчился, а потом случилось нашествие. Ты идёшь купаться?
Десидер неуловимо подошёл ко мне, коснулся халата на плечах, слегка приспустил ткань, и она стекла вниз. Брюки я сняла сама, ощущая себя проданной и не имеющей права голоса.
Спешно залезла в пенную ванну, спряталась под водой. А это и не ванна вовсе, огромный чан из белого камня.
Априоль разместился в нём первым. Откинул голову на ботик, с наслаждением дышит.
- Соскучился, - переводит взгляд на меня, словно говорит обо мне, а я не могу выдержать этого намёка, опускаю голову, растираю руки, словно в них въелась грязь.
Десидер садится рядом, и чан вдруг становится меньше. Бес, как и Априоль, издаёт стоны блаженства, а я сжимаюсь ещё больше. Стараюсь прогнать это ощущение.
Я ведь взрослая женщина. Знаю, для чего я здесь. Мужчины рядом красивые, добрые, галантные. Десидер лишь на первый взгляд злой и хмурый, на самом деле он просто раненый. Теперь я понимаю, что под равнодушием он прячет свою боль. Хочет казаться непробиваемым, но в глубине души он тот же убитый горем мужчина.
- Нэйдин, расслабься, - Априоль коснулся моего плеча, - ты в безопасности. Всё в порядке. Остальные скоро прибудут, не волнуйся. Я думал, с нами тебе будет спокойнее. А стоило взять Вонтера?
- Я не знаю…
- Поешь, сладкая, - подаёт мне закуску на шпажке, и я снимаю её губами. Стараюсь переключить внимание на еду, но я почти не чувствую вкуса.
Мужчины смотрят на меня голодными глазами, но этот блеск вовсе не от желания отобрать съестное. Они дают мне понять, что после купания нас всех ждёт постель. А у меня к горлу подкатывает ком, и я жую, одновременно давлюсь слезами.
- Нэйди, крошка, всё хорошо. Не плачь, милая, - Десидер притягивает меня к себе. - Никто тебя не обидит. Ну же, малышка. Всё в прошлом. Больше это не повторится. Мы не дадим тебя в обиду. Прости за всё. Я же не всерьёз говорил, что ты умрёшь. Запугал тебя совсем, да? Прости и за это тоже. Я грубый и черствый. Но может я такой, потому что у меня не было такого маленького птенчика, как ты? Пойдём, я уложу тебя в постель.
Поднимает меня, ополаскивает тёплой водой, заворачивает в полотенце. Априоль помогает ему, а после сам вызывается меня отнести.
- Остаться с тобой или уйти? – спрашивает, склонившись над моим лицом.
Я не отвечаю, натягиваю покрывало под шею. И Априоль сам выбирает вариант ответа. Кивает Десидеру на дверь, укрывает меня мягким покрывалом, целует в лоб и уходит.