Глава 5

- Я покажу тебе, кто самый сговорчивый. Вот здесь точно нет, - Эльтика небрежно махнула на первые три клетки. – Почти трупы. С них нечего взять. Вот там, - указывает вперёд, - есть из чего выбрать. Говорят, где-то ещё новичков подвезли. А вот здесь мои любимчики, - горничная остановилась около одной клетки, вытащила из-за пазухи булку и мясо. – Шерси, а, Шерси, хочешь поиграть? – машет едой около решётки, а меня пробирает до костей.

Хочется закрыть лицо руками, провалиться сквозь землю, проснуться наконец-то… Желательно в том дне, где я не знала о жене Димы, о его предательстве. А ещё лучше в той реальности, где мой любимый – не подлый обманщик.

- Молодец, - хвалит Эльтика мужчину, жадно берущего у неё из рук еду. – Здесь двое. Оба для меня. Ищи себе других. Вон там парочка симпатичных. Их три дня не кормили.

Эльтика залезла в клетку только после того, как ей открыли изнутри. Узники выходить не могут, их сдерживает какое-то волшебное поле, но могут впускать к себе, кого пожелают. Это немного объяснило ситуацию, как я просочилась сквозь металлические прутья.

Иду по коридору дальше. Клетка, в которой осталась Эльтика, заполнилась недвусмысленными звуками. Похожие мелодии со стонами слышатся и из других клеток. В них голодные узники бешено удовлетворяют служанок.

- Не хочешь позабавиться, гесси? – хриплый голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и отошла от правого ряда решёток. Оттуда высунулись волосатые руки, поманили меня.

Жутко.

На первый взгляд кажется, что это обычная тюрьма. В камерах полумрак, на койках теснятся узники. Странно лишь то, что они не шевелятся. Предполагаю, эта безжизненная картинка – магическая маскировка. Я уже видела, что изнутри клетка может выглядеть иначе.

Я дошла до восьми клеток, стоящих в два ряда, обошла их, попыталась высчитать, кто, в какой находится, но быстро запуталась. Одну клетку знаю наверняка. Ту, из которой выглядывали татуированные руки Дарисвальда. И в неё мне возвращаться не хочется.

- Надя! – знакомый голос на секунду вернул меня в прошлое. – О господи! Надя, это ты?

- Дима? – смотрю на клетки напротив, к решётке прилип мой бывший, тянется руками ко мне.

- Помоги выбраться, Надя. Что это за место?

Подмечаю несколько ссадин на идеальном лице бизнесмена. Блёклое сочувствие разгорается и тут же притупляется исконно женским: «Так тебе и надо, козёл!».

- Я не знаю, - отвечаю, пятясь к клеткам, которые мне кажутся чуть более безопасными. – Я не могу тебе помочь.

- Не можешь? Надя, сейчас не лучшее время обижаться! Нужно позвать на помощь, чтобы меня выпустили! Ты можешь это сделать! Позвони Марку Изольтову. Вот, - протягивает мне телефон, - скажи ему, что ты от Торопыгина. Он поможет. Здесь связь не ловит, я уже тридцать раз пробовал. Нужно подняться выше и оттуда позвонить.

Я растерялась, не знаю, что делать. Уверена, что телефон не сработает и наверху. Там даже об электричестве не слышали, какая тут мобильная связь? Да и столько всего неестественного вокруг… Или я с горя сошла с ума, или параллельные миры действительно существуют. Мне больше нравится вторая версия.

- Нэйдин, - мягкий голос сзади, - заходи к нам.

Оглядываюсь.

Априоль с лучезарной улыбкой манит к себе. На идеально гармоничном лице тень усталости и боли. С противоположной стороны продолжает кричать Дима, а я делаю несколько шагов в сторону, ощупываю решётку соседней камеры. Мои руки проходят насквозь, и я просачиваюсь вовнутрь.

- Привет, - присаживаюсь около юноши с опущенной головой. – Эндрай, да? Хочешь поесть? – достаю из-за пазухи еду, слегка отряхиваю, подаю парню. Он медленно поднимает голову, смотрит мне в глаза с бесконечной печалью. Тянусь к нему рукой, глажу тёмные волосы.

- Почему не Априоль? – спрашивает вяло.

Мне становится неловко, потому что его вопрос несёт в себе потайной смысл.

- Я не за этим пришла. Хотела узнать, как ты.

- Значит, если придёшь «за этим», то пойдёшь к Априолю? – натягивает улыбку. – Это хороший выбор. Он среди нас самый умелый.

- То-то же! – доносится победное из соседней камеры.

- Я не… - не знаю, что и сказать. От всех этих порно картинок невольно возбуждаешься. Разумом понимаешь, что это ненормально, а тело откликается. Всё-таки низменные инстинкты больше правят нами, чем благоразумие. Вот и я сейчас уверяю окружающих, что пришла не за сексом, хотя мои трусики промокли насквозь.

- Не оправдывайся, - говорит Эндрай и склоняет голову набок. Его лицо в этот момент меняется, выражение становится суровым – совсем не подходящим для этого лица. – Тебе хочется, это естественно.

- А тебе? – спрашиваю и невольно опускаю глаза вниз. Мы оба знаем, что спрашиваю я о другом. Если прямо – почему никто из них не возбудился, пока шла эстрата. Она, конечно, ужасна, но раз я завелась, мужчины тем более должны были.

Эндрай мне не отвечает, и чтобы избавить себя от затяжной неловкости, продолжаю:

- Было очень больно?

- Терпимо, - отвечает сдержанно и отводит взгляд.

- Поешь, - вкладываю ему в ладони еду. – Вот ещё водичка, - достаю из-под юбки.

- Спасибо, - первым делом он пьёт, но не жадно и спешно, как я предполагала, а маленькими глоточками.

Сразу после Эндрай подтолкнул бутылку по воздуху, она перелетела в соседнюю камеру. Оттуда послышалась грубоватая благодарность от Десидера, чуть более глухо прозвучали ещё несколько «спасибо».

С едой Эндрай поступил точно так же. Отломил хлеба и мяса, остальное передал дальше.

- Вас что, не кормят?

- Почему же? – Априоль появился в окошке на стене. – Три раза в неделю по паре глотков воды и несколько ломтей булки. Это роскошь.

- Это ужасно, - я не разделяю его весёлость, пусть даже наигранную. Мысленно пытаюсь найти способ свернуть разговор на интересующую тему, но не нахожу, поэтому иду напролом: - Эндрай, ты сразу понял, откуда я… Об электричках знаешь. Ты бывал на Земле? А как туда вернуться, ты знаешь? – беру его ладонь, поглаживаю пальцы. – Мне нужно домой, - голос дрожит, выдавая, что я близка к очередной истерике.

- Ты не сможешь вернуться, пока не выполнишь миссию, для которой мы тебя вызвали, - отвечает Десидер, появившись на месте одной из стен.

- Разве я могу что-то сделать? Я не понимаю, куда попала, что здесь происходит, и мне очень страшно. Судя по тому, что я слышала, не вы здесь жертвы, - приподнимаюсь, прижимаю ладони к груди.

Меня успокаивает лишь то, что холодный и невозможно привлекательный Десидер не может просочиться сквозь стену, а Эндрай слишком добр, чтобы причинить мне вред.

- И что же тебе наговорили? – раздаётся из глубины ещё один голос. Он обманчиво мягок. Это говорит Вонтер. Тот самый, в ком чувствуется пугающая сила. Даже голос его звучит так, что внутренности сжимаются, а кровь замедляет бег.

- Что вы… женщин обижаете. Бросили их, когда на вас напали. И детей… делаете… налево и направо… И крадёте чужих, чтобы…

Шумный слаженный выдох прозвучал угрожающе, и я отошла к решётке, за которой относительное спасение. Всего шаг – и я буду на свободе. Но я стою на месте. Жду, что мне ответят.

- Да, мы сбежали, - говорит Десидер. – Тридцать лет прятались во Льдистых скалах. Всё это так. Нам нет оправдания. Мы не просим тебя судить нас. И если на то пошло, мы должны известить тебя, что в случае отказа выполнять свою миссию ты погибнешь. Переселение между мирами должно было высосать твою энергию, но мы тебя подпитали своей. Сейчас ты живёшь благодаря нам, но если ты откажешься содействовать, мы перестанем тебя подпитывать. Здесь останется только твоё тело. Дух перенесётся в прежний мир, но не найдёт там оболочки. На этом всё.

- То есть…

- У тебя нет выбора, Нэйдин, - резанул Вонтер. – Выбирай, ты будешь жить, помогая нам, или умрёшь уже завтра. На сегодня нашей силы хватит, чтобы ты дышала, а утром…

- Ну и ладно, - сглатываю и утираю слёзы, - мне всё равно. Смерть так смерть. У меня не такая уж интересная жизнь… была.

В восьми клетках воцарилась смертельная тишина. Я даже расслышала охи и вздохи из множества клеток в том же подвале. Попыталась сделать шаг, чтобы выйти из клетки, но Эндрай резво вскочил на ноги, навис надо мной и порывисто притянул к упругой груди.

Пока сидел, он казался мне совсем мальчишкой, а как встал, так стало страшновато. Высоченный он настолько, что макушкой упирается в потолок. Но обнимает моё безвольное тело так нежно, что меня снова затягивает в воронку истерики.

На этот раз я плачу и почти прощаюсь с жизнью. Жаль, что я не смогу поговорить с мамой. Жаль, что не придумаю очередной фееричный торт. Ну и всё. Другого смысла в жизни нет.

- Всё будет хорошо, Надя, - шепчет Эндрай, - ты не одна. Мы позаботимся о тебе, обещаю. Не плачь, цветик, не плачь. Расскажи мне лучше о Земле. Там по-прежнему полыхают эти красные мягкие цветочки? У них гладкие, словно шёлк, лепестки. Пять лепестков соединены по кругу, а внутри жёлтый или чёрный ареол. Сестра говорила, жёлтый – это мальчик, а чёрный – девочка. Эти цветы бывают и других расцветок, но в нашем саду росли только красные. Они – последнее, что я видел перед тем, как рука сестры выпустила мои пальцы. В Марсании и Айнхалле нет таких цветов. Я искал, но не нашёл. Дарисвальд сказал, попытается их добыть, но вот уже пятнадцать лет нам не до того.

- Ты…

- Да, я родился на Земле. В пять лет меня забрали. Теперь здесь мой дом. Не в этой клетке, конечно, а в этом мире.

- Тебя украли?

Где-то вдалеке послышался звон металла. Будто кто-то яростно ударил в клетку. А затем снова стало неестественно тихо.

- Ну-ну, кроха, - говорит Априоль, - мы же не звери. Не всё так плохо, как тебе кажется. Эндрай с нами по собственной воле.

- Ему было пять лет… - я шепчу. – Какая собственная воля? Вы украли его…

Снова скрип металла – и я замолкаю.

- Развели тут демагогию, - возмущается Десидер, - хватит уже! Ты работаешь на нас, и это не обсуждается! Умереть мы тебе не дадим, даже не надейся!

- То есть, у меня нет выбора… - отрываю голову от груди Эндрая, нервно икаю.

- Ни у тебя, ни у нас. Ты должна найти сосуд, а вместо этого развлекаешься! Трахаться хочешь, так и скажи. Априоль, займись ею!

- Да не ори ты, - негромко сказал малознакомый голос. – Девчонка и так боится тебя до дрожи, а ты разорался. Спокойнее надо. А так ты лишь подтверждаешь то, что о нас говорят. Мы не звери, Нэйдин. Зайди ко мне, поболтаем по душам. Эти оболтусы не умеют общаться с нежными девушками. Не суди их строго. За тридцать лет очерствели.

- Правильно, пусть к Джаю зайдёт, - глухо поддерживает Дарисвальд. – Меня боится, Вонтера и Десидера тоже, мелкого жалеет, от Априоля и Геликуса шарахается. А о делах надо говорить на равных. Остаются Джай и Трой.

Пока мужчины переговариваются, выхожу из клетки. Сейчас я точно не настроена разговаривать. О делах. Ну конечно. Об их делах. А обо мне кто подумает? Я вот только что призналась себе, что не боюсь смерти. И в этот момент осознала совсем другое…

Я хочу жить.