Глава 26

Идиотский поступок Локина с подчиненными несказанно воодушевил вторую часть воинства, засевшую на фланге. Подхватив боевой клич, люди и карлики ринулись в атаку, думая только о том, чтоб как можно быстрее добить запаниковавших и обращенных в бегство захватчиков. Единственной хорошей новостью на фоне происходящего было то, что со стороны людей с винтовками на стенах не донеслось ни одного выстрела. То ли диверсанты сработали, как надо, то ли стрелки банально боялись попасть по своим… Вот только на этом хорошие новости закончились.

Стоило защитникам Пещерного города врубиться в разрозненные порядки нападающих, как от ворот, перекрывая шум битвы, донесся леденящий душу вой, продирающий до самых внутренностей и заставляющий волосы становиться дыбом. Твою мечту, где-то я уже это слышал! И, кажется, даже хорошо помню, где — в пустошах. От гребаных горкхов, одержимых Тьмой!

Миг — и черные тени, окутанные дымкой, рванулись к месту битвы откуда-то от ворот. За ними, в полном молчании, бежали одетые в черное солдаты, стискивающие оружие. Я выругался и ударил кулаком в землю: «черепаху» мы уничтожили, да. Вот только у врага нашлись резервы. Которые он, улучив момент, весьма умело применил, еще и выманив их на открытое место. Твою мечту!

— Корал! — я нашел взглядом девушку и привлек ее внимание. — Остаешься здесь. Ни шагу из пещеры. Не вернусь — уходи в Железный коридор, и там уже ищи выход. Ну, и в целом — действуй по обстоятельствам.

Не дав девушке времени на возражения, я забросил дробовик за спину, нащупал на поясе рукоять меча, а внутри себя — тепло Источника, перемахнул через баррикаду и ринулся в гущу сражения.

Твою ж дивизию, ну что же я делаю, а?

***

Появление на поле боя одержимых Тьмой горкхов осталось незамеченным, пока твари с рыком не врубились в свалку. Соотношение сил сразу же изменилось. Будь твари обычными хищниками, привычные к животному миру Гиблых земель охотники вряд ли бы дрогнули. Но Тьмы здесь боялись панически. И, потому, если ее не развеять — спонтанное и глупое контрнаступление Локина, заранее предусмотренное противником, будет обречено на провал. Оно и до этого шансов имело не так уж много, а уж сейчас…

Нужно отдать защитникам должное — в панику ударились не все. В горкхов воткнулось сразу несколько копий, кто-то пытался рубить тварь кривой саблей, вот только все эти подвиги были безуспешными: окутанные темной дымкой твари были неуязвимы. Вот один из трупоедов клацнул челюстями, перехватывая руку кого-то из бойцов, взметнулся в воздух и, сбив широкой грудью одного из защитников, навис над ним, намереваясь откусить голову.

Рывок!

Не знаю, как у меня это получилось. То ли в стрессовом состоянии контролировать Источник было проще, то ли после призыва «гравитационной волны» я сам на него как-то настроился — не важно. Важно то, что мир вокруг вдруг размазался, будто в компьютерной игре, а в следующий миг я, преодолев в долю секунды добрый десяток метров, отделяющий меня от твари, всем своим весом, помноженным на ускорение, врезался в горкха, отталкивая его и сбивая на землю.

Клацнув пастью, тварь вскочила на все четыре лапы — но я уже был готов. Воздух прочертила синяя вспышка Клинка Духа, и тварь, разрубленная почти пополам ударом с разворота, забилась на земле, а я почувствовал, как волна эфира, вырвавшаяся из тела горкха втянулась в Клинок, делая меня сильнее.

— Подъем! — рыкнул я на Локина, который оказался тем самым воином, которым только что пытался поужинать горкх. — Не дай людям отступить! Надо биться! Иначе — конец!

И, не дожидаясь ответа, рванул дальше.

Прямо на меня выскочил солдат противника. Лицо перекошено гримасой ненависти, зрачки расширены — будто закинулся чем-то. Размахнувшись, он попытался рубануть меня кривой саблей. Легко парировав удар, я ударил его ногой в грудь, отталкивая от себя и возвратным движением Клинка вспорол воину брюхо. Ох, Дэймон, спасибо тебе за отточенные рефлексы!

— Старк! — завопил сзади Локин, срывая глотку. — С нами Старк! Вперед!

Твою мать! Без деанона никак не обойтись было, а? Впрочем, если это подбодрит солдат — то и хрен с ним. Все равно нам здесь только побеждать, даже если останусь инкогнито, в случае поражения меня это не спасет.

Кажется, крик Локина подействовал: несколько человек подхватили его возглас, и с новыми силами ринулись в бой. Вот только, кажется, это были те, что еще не видел горкхов.

Едва не попав под удар копья своего же соратника, я пригнулся и внезапно оказался на свободном пространстве. Бойцы отхлынули в стороны, шарахаясь от второй твари, рвущей на части очередного защитника крепости. Тварь замерла, мертвые глаза взглянули прямо на меня, и я вдруг почувствовал, как у меня непроизвольно слабеют ноги. Выругавшись, я деактивировал Клинок, бросил его в ножны и дернул со спины дробовик. Получи, сволочь!

Два выстрела слились в один, и тварь, объятая магическим пламенем, завыла от боли. Рухнув на бок, она забилась в агонии, а я, тем временем, перенес прицел и спустил курок еще пару раз. К предсмертному вою твари присоединились вопли горящих заживо атакующих, что, сбившись в клин, ломились сквозь схватку. Четверых двумя выстрелами, ты гляди-ка! Хорошая штука эти эфирные боеприпасы!

Послышался рык, и я едва успел перехватить дробовик двумя руками и подставить ствол под удар зазубренного клинка, что обрушил на меня крупный бородатый дядька в черном. Ударь он чуть под углом — и скользнувшее по металлу лезвие оставило бы меня без руки, а так…

Потянувшись к Источнику, я активировал «гравитационную волну», и противника буквально сдуло в сторону. Правда, не его одного — не имея заданного вектора, волна ударила вокруг меня по площади, сбив с ног не только врагов, но и друзей. Ну, простите, парни, не до прицельных ударов сейчас! Снова перехватив дробовик за рукоять, я с нескольких метров выстрелил в пытающегося вскочить бородача, и, отшатнувшись от опалившей ресницы огненной вспышки, завертел головой, пытаясь отыскать последнего, третьего горкха.

К счастью, с ним справились и без меня. Тело твари, в которое ударили сразу несколько стрел с эфирными наконечниками, буквально разорвало пополам. Темная дымка, окутывавшая горкха исчезла, и сейчас хорошо было видно изъеденную язвами и местами подгнившую плоть. Господи, какая же мерзость!

Воодушевившиеся смертью инфернальных монстров бойцы под боевой клич с новой силой врубились в неприятеля. На меня ринулись сразу двое, и пришлось снова браться за меч. А дальше меня закрутило в кровавой буре схватки, и последующие несколько минут слились в один смертоносный миг — в который я полностью отдался рефлексам тренированного тела, которое действовало будто само по себе. Удар, блок, увернуться, удар, блок, увернуться…

Клинок Духа рубил мечи противников, как щепки, а мой путь устилали трупы. Изо всех сил стискивая рукоять, я шел вперед — а за мной шли воины с Локином во главе. Нападающих становилось все меньше, и мы все ближе пробивались к воротам. Стрелки с обеих сторон бездействовали — в такой кутерьме подстрелить своего проще, чем попасть в чужака. Еще немного, и…

— Старк! — искаженный ненавистью вопль заставил меня вздрогнуть. Откуда-то сверху. На площадке для стрелков на вершине развороченных ворот, возникла укутанная в черный плащ с капюшоном рослая фигура. Ептыж, это же один из послушников Бранда! Объятый Тьмой, чтоб его! Я не мог видеть глаз кричащего, но мне показалось, что смотрит он прямо на меня. В руке незнакомца возник черный, как самая непроглядная ночь Клинок Духа, а потом послушник коротко разбежался и прыгнул вниз — прямо в самую гущу битвы.

Нормальный человек, отмочив такое, в лучшем случае переломал бы себе ноги. Гравитация — бессердечная сука. Но, кажется, этот парень умел с ней договариваться. Более того. Удар тела о землю вызвал настоящий взрыв. Земля дрогнула, а ближайших к точке приземления воинов разметало в стороны. Когда поднявшаяся пыль осела, я увидел послушника, стоящего на колене в небольшой воронке и неотрывно смотрящего на меня. Левой рукой одержимый опирался о землю, а в правой была зажата рукоять Клинка Духа.

— Зря ты решил вмешаться, мальчишка! — прорычал послушник, активировал Клинок и ринулся вперед.

Вскинув дробовик, я открыл огонь, но темная фигура будто размазалась в воздухе, уклоняясь то в одну, то в другую сторону. Черный клинок гудел, разрезая воздух, и то один, то другой солдат оседали на землю, пытаясь удержать хлещущую из перерезанных глоток кровь.

Отбросив бесполезный дробовик, я выхватил Клинок — и успел его активировать в самый последний момент. Мощный горизонтальный удар, едва не пробил мой блок. Я покачнулся, текучим движением отвел вражеский меч в сторону и атаковал сам — едва не поплатившись за самонадеянность. Только невероятная реакция носителя спасла меня от рубящего удара с неожиданной стороны. Послушник сместился, оказавшись сбоку от меня, и нанес новый удар. Я нырнул под вражеский Клинок, перекатом уходя в сторону, вскочил на ноги, и развернулся к противнику, становясь в стойку. Вот только если стойку обученное тело приняло само, то что делать дальше — я абсолютно не понимал. На меня напало ощущение полной беспомощности, такое же, как при первой схватке с одержимым, там, в Цитадели. Тело знало, что делать, у него были рефлексы и навыки… Вот только для того, чтобы использовать их, нужно было дать команду, отправить импульс, спланировать бой… А я этого не умел. Твою мечту!

«Отдай мне мое тело…», — мелькнуло в сознании, и я с трудом сдержался, чтобы не помотать головой, отгоняя наваждение. Меня теперь и в сознании глючит?

— Бранд будет очень рад, когда я принесу ему твою голову, — прошипел, меж тем, послушник, и уголки его рта разошлись в мерзковатой ухмылке. — Он и не ждет такого сюрприза…

И тут же, без всякого перехода, послушник превратился в ураган.

Все, что я успевал — подставлять меч под удары, действуя на голых рефлексах донорского тела. В защите, движимое инстинктом самосохранения, тело действовало будто само. В какие-то моменты удавалось даже проводить вялые попытки контратаковать, используя вбитые в подкорку связки, но осмысленно действовать я не мог. А без осмысления перехватить инициативу было попросту невозможно.

Очередная попытка контратаки едва не стоила мне жизни, я в последний момент отпрыгнул назад и кончик меча послушника чиркнул меня по груди, разрезая прочнейший пуленепробиваемый материал, как раскаленный нож — подтаявшее масло.

Я отчетливо услышал невеселый смех. Будто кто-то в глубине моего сознания горько расхохотался. Да что со мной творится, а?

— Щенок, — выплюнул послушник, остановившийся в паре метров от меня. — Маленький, беззубый щенок. Даже противно тебя убивать. Это недостойно воина… Я мог бы задушить тебя голыми руками. Но… Мне пригодится твой эфир! — и, с этими словами, «капюшон» прыгнул вперед.

Я ждал этого момента. Еще в прошлый раз я подметил, что брандовский прихлебатель останавливается, чтобы процедить несколько пафосных фраз, подобно злодею из плохого боевика вовсе не из любви к искусству. О, нет. «Капюшон» был старше и тяжелее, он был подготовлен куда хуже, чем носитель, он выдыхался, и делал паузу для того, чтобы перевести дух. А значит, на этом можно было сыграть.

Понимая, что делать, действовал я значительно увереннее. Я делал упор на маневры и уклонения, блокировал черный Клинок только когда других вариантов вовсе не было, а в атаку соваться даже не пытался. Моей задачей было вымотать противника, который, видя, что его атаки не достигают цели, злился и вкладывал в каждый удар все больше силы. И вот, наконец, увидев, что «капюшон» замедляется, я собрался и пошел в атаку сам.

Мне удалось сделать длинный, глубокий выпад, совершенно не профессиональный и абсолютно отчаянный — и он достиг цели. Точнее, почти достиг. В последний момент послушник успел повернуть корпус, и вместо того, чтобы проткнуть его клинком насквозь, я лишь слегка зацепил кромкой бок «капюшона». Взвыл от боли, тот отмахнулся мечом, едва не лишив меня руки и схватился за бок, из разреза на котором, вместе с кровью, выплеснулись клубы дыма. Рот послушника исказился в жуткой гримасе, и, отняв руку от раны, он резко выбросил ее вперед.

Мощный удар сбил меня с ног и швырнул на скалу за спиной. Я не успел сгруппироваться, со всего маха приложился затылком о камень… И поплыл. Сознание ускользало, я чувствовал, что еще секунда — и провалюсь в темную пелену беспамятства. И именно в этот момент я снова услышал смех. На этот раз — радостный, торжествующий.

«Ну, наконец-то!», — отдалось эхом в мозгу, а в следующий миг я легким движением вскочил на ноги. Вот только… Вот только я готов был поклясться, что это сделал не я!

Вспыхнувший, словно голубая молния, Клинок, взметнулся навстречу мечу послушника, парируя его удар, затем левая рука пошла вперед и вверх, и одержимый, будто получив воздушный апперкот, взвился в воздух. Тело прыгнуло вперед, рывком преодолело десяток метров, и обрушило на едва успевшего сгруппироваться врага настоящий шквал резких, сильных ударов. Это походило на прекрасно отрепетированный, захватывающе красивый в своей смертоносности танец — вот только вел в нем явно не я.

Я продолжал видеть происходящее своими глазами — но тело подчинялось не мне. Сейчас я был лишь сторонним наблюдателем, который по собственной воле не мог ни моргнуть, ни выдохнуть. Отточенные приемы, плавные движения, полное отсутствие сомнений… То, чем я в теле Дэймона похвастаться, увы, не мог. С каждым ударом, с каждым выпадом становилось понятно, что послушник проигрывает, теперь уже он отступал, лихорадочно пытаясь обороняться. И получалось это у него значительно хуже, чем у меня совсем недавно. Черный балахон был прорезан уже в нескольких местах, из них сочилась кровь вперемешку с черной дымкой, капюшон слетел, открыв лишенную волос, покрытую уродливыми шишками, голову, а в глазах послушника плескался страх. Он выдохся, потерял инициативу, но самое главное — он боялся. Он боялся мальчишку, что с застывшей на лице презрительной улыбкой, теснил его, с каждым ударом все яснее давая понять, кто выйдет победителем из этой схватки. И, в тот момент, когда казалось, что вот-вот все будет кончено, послушник закричал.

— Именем Пустоты! — заорал одержимый, и крик его отразился от скал многократным эхом. — Грань, взываю к тебе!

И в тот же миг тело послушника окуталось тьмой. Нет, не так — Тьмой. Которая будто только этого все время и ожидала.

Темный поток, вырвавшийся изо рта одержимого, ударил меня в грудь и отбросил назад. Я тяжело приложился спиной о камень, Клинок вылетел из руки и погас. Темное облако поднялось вверх — и, превратившись в отвратительную призрачную тварь, уже однажды виденную мною, устремилось вниз.

Туда, где на припорошенном песком камне, распласталось мое беспомощное тело.

Каждую клеточку пронзила чудовищная боль — и я закричал. Клубящаяся Тьма, призрачное воплощение кошмарного демона, поднявшегося из самых глубин преисподней, тянуло из меня силу, вытягивая вместе с ней саму жизнь. Ощущения были куда острее, чем тогда, в Цитадели, и единственное, на что я надеялся — это на то, что я потеряю сознание раньше, чем боль станет совсем нестерпимой.

И когда мне уже начало казаться, что я сейчас взорвусь изнутри, вдруг что-то изменилось.

Ярко-алый язык пламени плетью стеганул по клубящейся Тьме — и боль отступила. Я еще ощущал ее отголоски, но ощущения, что сейчас мне попросту выжжет нейроны, больше не было. А вот твари, судя по всему, приходилось несладко. В клубящемся облаке на миг прорисовалась воющая пасть, потом Тьма распалась клубами дыма, чтобы собраться снова, уже в стороне — но пламенный хлыст снова нашел ее. Пламенный хлыст… Корал!

— Дэймон, быстрее! — послышался звонкий возглас. — Я ее долго не удержу!

Вскочив на ноги, я метнулся к отлетевшему в сторону клинку— и только сейчас понял, что тело снова принадлежит мне. Однако радоваться этому факту было некогда: сгусток Тьмы, забыв обо мне, атаковал Корал, а она лишь сдерживала атаки, крутя восьмерки огненным хлыстом. Твою мечту! А мне что делать?

Кажется, от шока и перенесенной боли соображал я так себе. План действий был очевиден. Активировав Клинок, я шагнул к послушнику.

Одержимый стоял на коленях, задрав голову и вывалив язык, будто парализованный, Тьма выплескивалась из широко раскрытого рта, из ноздрей, из глазниц… Она пыталась атаковать Корал, но при этом не могла оторваться от послушника, будто привязанная. А это значит…

Прихрамывая, я приблизился к замершему телу «капюшона». Бледно мерцающий клинок заставлял поторапливаться — я чувствовал, что сил у меня осталось крайне мало. Проклятая призрачная тварь вытянула из меня почти весь эфир — теперь я понимал, что означает термин «иссушение». Широко размахнувшись, я примерился — и ударил. Потускневший Клинок, тем не менее, справился со своей работой на «отлично» — и погас лишь в тот момент, когда отделенная от тела голова одержимого покатилась по камням, щедро окропляя их кровью из перерубленной шеи. Призрачная тварь взвыла, дернулась в последний раз — и начала таять. Легкий ветерок развеял ее остатки, словно дым от затухающего костра — и все кончилось.

В изнеможении рухнув на колени, я прижался лбом к горячему камню. Сил не осталось вовсе. На этот раз я не почувствовал эйфории и прилива сил — даже влившегося в меня эфира из Источника поверженного послушника едва хватило, чтоб удержать меня в сознании.

— Дэймон! — Корал подбежала ко мне, присев, обхватила мою голову, подняла и обеспокоенно всмотрелась в мое лицо.

— Дэймон, ты в порядке?

— Я же сказал… Из пещеры — ни шагу! — прохрипел я, едва выталкивая звуки из пересохшего горла.

— Мужлан, — Корал не выдержала, и рассмеялась.

— А еще — дуб и солдафон, — я тоже выдавил из себя подобие улыбки.

— Ага, — Корал широко улыбнулась и, притворно вздохнув, проговорила, — Что взять-то со Старка? Ладно. Вставай! Кажется, все закончилось. Ты же не хочешь, чтоб тебя в таком состоянии увидела твоя дикарка?

Теперь рассмеялся и я.

Ох и язва же эта девчонка!

От автора:

Всем привет! «Гиблые земли» подошли к финалу. 26 глава — последняя, остается только эпилог. Однако финал это только для первой книги, сами же приключения Дэймона Старка только начинаются. В понедельник я выложу эпилог первой книги и первые главы второй. Подпишитесь на меня на АТ, чтобы не пропустить обновление. Ну и помните — ваши лайки, награды и комментарии изрядно мотивируют автора, а мотивированный автор пишет гораздо быстрее и чаще, чем не мотивированный)

До встречи в эпилоге.