Глава 1

Что может быть лучше шикарного черного кружевного полупрозрачного бюстгальтера на пока еще идеальной груди и такого же оттенка чулки на не менее прекрасных ногах? Конечно же хорошо поношенные белые хлопковые трусы с дырками на вполне себе крепкой попе. Ан нет, еще одна дырка имеется сбоку. Я бы с легкостью выбросила этот раритет к чертовой бабушке, если бы не одно большое но: они счастливые. В них я заключила столько выгодных сделок, что выбросить их по своей воле рука тупо не поднимется. И подшить, увы, тоже. Пробовала два года назад — зашила и пошла на встречу. Итог: провалила выгодный контракт. Я и без того слишком суеверна. А после этого и подавно. Дырки на счастливых трусах — к деньгам. У меня именно так. Больше этим правилом я пренебрегать не намерена.

А деньги я люблю. Моя любовь к шуршащим бумажкам — на века. К нищете я вернусь разве что через собственный труп. Поэтому потерпеть на себе сии труселя для моей же выгоды— не такая уж и проблема. В конце концов, под юбку мне залазить никто не будет, а заключить важную сделку — помогут именно счастливые трусы. Кручусь у зеркала, подмигивая собственному отражению, и наконец-таки беру одежду. Синяя шелковая блузка, чуть просвечивающая бюстгальтер, и черная юбка-карандаш — идеально подходят для такой встречи. Расстегиваю верхнюю пуговицу так, чтобы совсем немного выглядывала грудь. Распускаю волосы, слегка фиксирую их лаком и последний штрих — нюдовая матовая помада.

Только нажала на кнопку лифта, как настойчивый сигнал сообщения вывел меня из равновесия.

Саша 14:49

«Купи муку на обратном пути. Ты должна мне завтра кекс:) И не забудь надеть браслет против нецензурной брани. Не наденешь — провалишь встречу. Я за тобой бдю. Ну и люблю»

Зараза такая! Ненавижу возвращаться. Просто на дух не переношу! Благо еще не успела войти в лифт. Возвращаюсь в квартиру, надеваю ненавистный браслет и, перекрестив дорогу, выхожу-таки из дома. Благополучно села в такси и без происшествий добралась до объекта.

— О! Анжела Георгиевна, а мы вас ждали в понедельник. А вы вдруг в субботу, что-то случилось? — вибрирующим голосом, то ли от страха, то ли от слез произнесла моя помощница Катя, как только я вставила ключ в замочную скважину своего кабинета.

— Решила проверить как вы тут работаете и вставить вам нежданно-негаданно люлей. Я пошутила, — быстро оправдываюсь, как только вижу испуганное Катино лицо. — Я приехала за документами. Проходи давай, расскажешь за пять минут что тут и как.

— Ну про пожар вы уже сами знаете. Последствия устраняются. А так строительство идет полным ходом. От работы никто не отлынивает, — шмыгая носом, произносит Катя, уставившись на меня. Чувствую еще немного и польет слезы. Мда… вот так и обязывают обещания стать добрее, терпимее и лояльнее к окружающим, поинтересоваться тем, что тебе совершенно неинтересно.

— У тебя что-то случилось? — длительная театральная пауза, тяжелый вздох и прорыв.

— Да. Я, кажется, влюбилась. Так, что не могу дышать, нет сил.

— Конечно нет, у тебя ОРЗ. Вон сопли текут. Закапай нос и будет тебе счастье.

— Ну я же серьезно, — не унимается она.

— Я тоже. В чем проблема? Закапай нос и дальше себе влюбляйся.

— Так нельзя же. Я замужем. И вроде как к мужу еще что-то чувствую, но сил нет уже.

Господи, помоги мне! Я добрая, милая, хорошая, участливая девушка. Участливая!!! Не матерюсь. Не хамлю. И всех люблю. Один, два, три, четыре, пять. Глубокий вдох и медленный выдох.

— От чего нет сил? — как можно спокойнее произношу я, доставая из сейфа папку.

— Это очень интимный вопрос, а мне и поделиться не с кем. Если вы не возражаете, — возражаю, твою мать, возражаю! — В общем, у нас с мужем разница в возрасте, ему сорок девять. Но проблема не в этом. Суть в том, что мы женаты пять лет и все это время я прыгаю на нем. Понимаете?

— Ты срываешь на нем злость, прыгая по дряблому телу ногами?

— Да нет, в смысле я в позе наездницы. Всегда. Ни одной другой позы за все пять лет. Мне надоело скакать, я устала. В конце концов, я хочу от него инициативы.

Вот эта хрень сейчас происходит со мной точно из-за того, что я вернулась домой за браслетом! Ладно, спокойно, на мне счастливые трусы.

— На самом деле все просто, Катя, — уверенно произношу я, убирая документы в сумку. — Тебе двадцать семь, ему сорок девять. Ему лень трахаться, а может суставы уже не позволяют. Купи ему кальций-Д3 и будет вам счастье.

— Ну допустим реально что-то с суставами, а с влюбленностью что делать? Если честно, если бы не Рюрик и Прокопий, я бы все же гульнула. Понимаю, что так говорить нельзя, но я устала.

— Рюрик и Прокопий это что вообще за хрень?!

— Не что, а кто. Это сыновья моего мужа. Одному семь, другому десять. Мне их жалко оставлять.

— Так надо было думать головой и валить от него сразу после того, как услышала имена его детей, — возмущенно бросаю я. — Нормальный мужик Рюриком своего сына не назовет. Я уж думала, что после Мануэлы Ивановой и Дженнифер Гвоздиковой меня ничем не удивить. Однако, есть еще порох в пороховницах. А вообще знаешь что, Катя, не морочь мне голову. Закапай нос и иди работать. Все.

— Ну ладно, ладно, не надо так нервничать. А вы хорошо отдохнули?

— Оху…, - резко замолкаю, всматриваясь в браслет. — Ох, как хорошо отдохнула. Все, теперь кыш из моего кабинета.

Закрываю за собой дверь и иду туда, куда меня манит моя сущность. Сколько бы я себя ни обманывала и сколько бы обещаний ни давала — никогда мне не стать милой, доброй и участливой. И ведь могла же спокойно сесть в такси, так ведь нет, надо пройти в туфлях на каблуках по грязевой каше.

— Еще денек свободы и мозготрах вернется на круги своя, — опечаленно произнес бригадир, затягиваясь сигаретой. — Слушайте, может мужика ей подгоним? Скинемся по пару косарей, найдем кого-нибудь на сайте знакомств. Бабки ему заплатим примерно за месяц. С условием — от души ее трахать каждый день. Девка-то она красивая, проблем у нанятого явно не возникнет.

— Очень даже возникнут, Василий. Вы и ваша большая команда, и есть нанятые люди. Я напомню, что курение, согласно вашему договору на протяжении всего рабочего дня, включая перерывы на еду, — запрещено. Поэтому, как вы все понимаете, у каждого из вас штраф. Опять-таки согласно договору. Кажется, это не косарь, а… Хабаровский утес и памятник Муравьеву-Амурскому. Проще говоря, с каждого из вас по пять тысяч рэ. Ах да, надо запечатлеть вас на телефон. Сигаретки не выбрасываем, ждем. Да, вот так, — удовлетворенно произношу я, убирая мобильник в сумку. — Вынуждена с вами попрощаться, хорошего вам окончания рабочего дня. И да, согласно договору, в четыре часа дня у вас нет перерыва на еду. Я бдю даже на расстоянии в тысячи километров. Всем за работу и до понедельника.

Резко разворачиваюсь и аккуратно, стараясь больше не вступать в грязь, иду к ждущему меня такси. Чувствую себя на все сто. Окрыленной, вдохновленной и охренеть какой счастливой, в особенности, когда моя обувь снова приобретает идеальный вид. Милой… надо быть очень милой на встрече. И терпеливой. Глубокий вдох — выдох. Все пройдет хорошо. Трусы — не подведут.

* * *

Кто молодец? Я — молодец! В десятый, нет, в сотый раз повторяю себе одно и то же, вдохновленная сделкой. Плевать, что пришлось ужинать со старым хрычом и слушать чушь, вылетающую из его пенистого рта все три часа. Плевать, что я устала и хочу снять неудобную обувь. На все плевать. Главное — трусы не подвели. Что делать, когда они в конец сотрутся и будут прозрачными — ума не приложу.

Саша 20:18

«Ну ты скоро?»

«Да. Про муку помню»

— Мне кажется, вам проще пересесть в метро.

— Что, простите? — перевожу взгляд на водителя.

— Я говорю там авария. Дорога вся перекрыта. Это надолго.

— Ясно, — растерянно произношу я, переводя взгляд на красочную букву «М» и шумно сглатываю. — Спасибо.

Выхожу из машины и вместо того, чтобы войти в метро, захожу в первый попавшийся магазин. Плевать мне на муку, хоть я и должна приготовить кекс. Просто я делаю все, чтобы оттянуть момент того, как попаду в метро. И нет, я — не мамзель, считающая ниже своего достоинства спуститься в подземку. Просто мне охренеть как страшно. Последняя такая поездка закончилась приличным шрамом на животе и полным отключением сознания. Плевать, что прошло почти двенадцать лет. Страх — он такой, едкий, зараза.

Стояла еще минут десять на улице, смотря на недвижимые машины, и все же, вспомнив о том, что мне надо домой, неимоверными усилиями заставила себя войти внутрь.

Чертово дежавю — мало людей. Катастрофически мало людей для вечера субботы! И все же в прошлое я не вернулась. Проще говоря, в вагоне меня никто не тронул. Вновь окрыленная и вдохновленная выскочила из полупустого вагона на своей станции и уверенными шагами пошла к эскалатору. Все было хорошо ровно до того момента, пока я не услышала сзади какие-то странные звуки. Надо повернуться и не трястись от страха! Резко обернулась назад, сразу попав взглядом на мужика с расстегнутой ширинкой, держащего в руках… свой член. Я вообще не специалист в этой области, возможно, он хочет просто помочиться. Главное — не на меня. Так же резко развернулась, поднявшись вверх на одну ступень. Дальше просто некуда. Через пару ступень — еще один мужик. Причем махина здоровая, стоит так, что его не обойдешь, разве что толкнешь. Обложили, суки! Хотя может он и нормальный. Просто крупная особь.

Я не знаю зачем я снова поворачиваюсь назад. Нет, моих познаний безусловно хватит, чтобы понять — он писать не хочет. Во-первых, урод поднялся вслед за мной на одну ступень, во-вторых, он… дрочит. Не раздумывая, поднялась еще на две ступени выше, чуть толкнув впереди стоящую махину и встала аккурат рядом с ним, чуть повернувшись корпусом, ибо места не хватает. Тот взглянул на меня… странно. А вообще мне плевать. Выше подняться не могу, ибо выше — детский сад с родителями. Перевожу взгляд на вынужденного соседа. Мужик, как мужик. Возможно, даже симпатичный, с небольшой растительностью на лице, лет так под сорок. Но… в грязных кроссовках, на одном из которых развязан шнурок, и в совершенно идиотских потрепанных спортивных штанах. Белая футболка, кажется, единственная нормальная на нем вещь.

— Хорошая погода сегодня, — неожиданно для самой себя произношу я в сторону крупного мужика.

— Тупой подкат, — осматривает меня с ног до головы. Могу поклясться, что осмотром он доволен. — Надо было сказать что-то типа — «вы не заметили, как посвежел воздух в метро. Уже не пахнет дохлыми крысами».

— Обязательно применю ваши слова в будущем. Только я к вам не подкатываю. Тут вопрос куда деликатнее. На самом деле я встала сюда, потому что мне немного страшно. Там внизу извращенец, он в меня… членом тычет.

Мужик оборачивается назад и тут же возвращается взглядом ко мне.

— Нет там члена. Там жопа. В смысле ягодицы, закрытые штанами, — отворачиваюсь от него, учуяв тошнотворный запах чеснока. Несвежего чеснока. Вчерашнего. И вообще, я только сейчас поняла, что пахнет от него странно.

— Но там был член, — поворачиваю голову назад. Ну, паскуда! Отвернулся спиной. Сейчас меня еще и в психопатки заделают. — Он просто отвернулся. В смысле, мужик повернулся к нам жопой.

— Ну так отвернулся же. Расслабься.

— И что, вы ничего не сделаете?

— А что я должен сделать? Подраться с ним на эскалаторе или попросить убрать хозяйство в штаны? А может поднять панику с криком, что здесь голый хрен? Не вижу смысла пугать свору детей с мамашей. Я за мирные пути разрешения конфликтов, тем более с обнаженными членами. Например, сказать охране на выходе, что здесь эксгибиционист и не только указать на него пальцем, но и лично взять его за шкирку. Тем более он не будет такого ожидать. По камерам посмотрят и хоть что-то ему впаяют. А подними ты сейчас крик — он всунет свой член обратно в штаны и побежит стремя голову, как только мы окажемся на самом верху. Эффект неожиданности никто не отменял, — вроде бы в его словах есть доля истины, однако взгляд так и тянет посмотреть назад и крикнуть на все метро «Извращенец с голым членом! Караул».

— А ведь он продолжает это делать, — опять смотрю на извращенца, который развернулся обратно.

— А ты не смотри на него, — я даже не обращаю внимание на то, что незнакомый мужик мне тычет. — Такие индивиды добиваются именно внимания. Трогать он никого не будет. Побоится.

— Я бы так не сказала. А может он на вас дрочит, а не на меня? — пытаюсь понять на кого смотрит писькодранец и готова поклясться, что на мужика, а не на меня.

— Ну и пусть. У меня задница красивая. Многим нравится, так что не отрицаю такой возможности.

— Шутите?

— Про красивую задницу — нет.

— Ну и ладно, если вас ничего не смущает, то я спокойна, он точно вас хочет. Смотрит он определенно на вас.

— Ты дура что ли? Какого хрена ты снова на него смотришь? — дергает меня за руку.

— Ну так-то он очень близко. Я опасаюсь за вашу жопу.

— Он дрочит на твою жопу. Стой смирно. Если подойдет еще на одну ступень, так уж и быть, я что-нибудь предприму. А пока стой смирно. Надо сдать его неожиданно, чтобы он не дал деру.

— А технически это как?

— Ты пойдешь первой, я за тобой, чуть приостановлюсь, отойду в бок и возьму его за шкирку. Потом поддакнешь менту, что он делал на твою задницу и дальше мы разойдемся.

— Так на вашу задницу.

— Хорошо, на наши.

На том и сошлись. И вроде бы все было нормально, ровно до того момента, как впереди стоящий детский сад не замешкался перед самым выходом. Оторвать руки таким родителям, которые не следят за своими детьми! Если бы не упавшая на эскалатор девочка, вероятнее всего, все было бы хорошо. А получилось все совсем не так! Да, признаю, виновата, но с паникой из-за прикоснувшегося ко мне писюноносца я не справилась. Резко развернулась и со всей силы дала ему сумкой в морду.

— Педофил! Педофииииил! — протяжно ору я, чтобы привлечь внимание и спотыкаюсь на задвигающихся ступеньках эскалатора.

Однако меня подхватывает под руку махина, но тут происходит очередной затык, когда он наступает на собственный шнурок и мы вместе падаем уже на гранитный пол. Не знаю, как он, но я падаю больно ударившись коленями. А дальше начался какой-то сюр. Из-за того, что мы не успели вовремя встать, на нас упала какая-то женщина. А вот извращенца в поле зрения не видать.

— У них полная сумка наркотиков, — слышу противный голос справа.

Махина подает мне руку, при этом матерясь. И отводит в сторону. Поворачиваюсь направо и вижу писюноносца.

— Это он, извращенец!!! Эксгибиционист! Он тыкал в нас членом. Задержите его! — ору прямо на ухо подошедшему менту, видя, как развратник быстро идет к выходу.

— Подтверждаю. Остановите его, — отряхиваясь от чего-то белого, как ни в чем не бывало, спокойно произносит мужик.

— Да они наркоманы! — орет мне под руку тетка, которая на нас упала, при этом тычет рукой… на мою уже белую сумку.

— Это мука! — тянусь за сумкой, но молодой мент меня строго останавливает.

— Не трогайте. Сейчас пойдем в отделение. Гражданочка, я сказал не трогаем. А вы куда направились, гражданин? — указывает в сторону махины.

— Домой. Я есть хочу.

— Стойте на месте. А вы, уважаемая, пройдемте вместе с нами, дадите показания, — указывает в сторону тетки.

— Какие на хрен показания?! Вы больные что ли? Это мука! А на нас дрочили, и вы упустили извращенца.

— Понятно, тут налицо еще и опьянение, — как будто не слыша меня, продолжает долбаный служитель закона.

— Наркоманы проклятые! — не унимаясь, орет тетка.

— Да ты хоть что-нибудь скажи! — толкаю в грудь махину. — Это мы жертвы!

— Подтверждаю.

— Так, успокоились все, пройдем в отделение, — громко произносит мент, подзывая себе компанию из двух сослуживцев. Ну капец… Сюр!

На самом деле я ошибалась, сюр начался, когда нас завели в какую-то комнатушку, отобрав при этом все вещи. Это ведь не может происходить со мной. Ну не может. На мне счастливые трусы! Гневно смотрю на ничего не выражающее лицо махины и начинаю закипать. Он спокоен как танк.

— Раздевайтесь.

— Что? — перевожу взгляд на мента.

— Раздевайтесь оба. Пока до белья.

— С чего это?! Вы вообще знаете с кем связываетесь? Я вам такое устрою, — не выдерживаю и чуть ли не пищу я.

— Да, помолчи ты, — наконец подает голос махина. — Сейчас проверят твою муку, убедятся, что под одеждой у нас ничего нет, посмотрят камеры, и мы спокойно все объясним. Потом нас отпустят, — шепчет мне на ухо, обдавая тошнотворным запахом чеснока.

— Да пошел ты.

— Гражданочка, раздеваемся.

Ну как со мной такое могло произойти, ведь на мне счастливые трусы! О Боже… трусы.

— Я долго буду повторять? Раздевайтесь.

Жопа пришла откуда не ждали. Перевожу взгляд на мужика, который спокойно, как ни в чем не бывало начинает раздеваться и понимаю, что мне реально пипец. Придется раздеваться…