Глава 22

— Не ожидала, что так сразу. Ну раз надо, значит надо, — ничуть не растерявшись, произнесла я, подходя к самому нелюбимому женскому агрегату. Конечно, забираться на него и растопыривать ноги я не собираюсь. Экзекуция какая-то. Кто вообще придумал это кресло?

— Что-то хотите спросить, Елена Георгиевна? — интересуется Андрей. То, что его забавляет вся эта ситуация, я ничуть не сомневаюсь.

— Кто в принципе придумал это чудо-кресло?

— Рахманов.

— Ай да, Рахманов, ай да, молодец. Крепкого ему здоровья.

— Он умер в начале двадцатого века, — слышу у себя над ухом насмешливый голос Андрея.

— Ой, надо же. Ну тогда пусть земля ему будет пухом. Явно хороший был человек.

— И не говори. Хочешь помянем? — поворачиваюсь на его «помянем». — У меня спирт есть. Ну и коньяк. Вискарь. Ром. Шампанское, кстати, тоже. Как раз незадолго до твоего прихода подарили, — улыбаясь, произносит Лебедев. — Но только не сегодня. Завтра, например.

— Нет, спасибо. Ни сегодня, ни завтра. Я напоминаю тебе, что я — дочь алкашей. Судьбу своих уродливых родителей я повторить не хочу.

— Утрируешь, Лена. Ну да ладно. В кресло будешь забираться?

— Да, — уверенно произношу я, смотря Андрею прямо в глаза. Несколько секунд и я обхожу Лебедева и усаживаюсь за стол в его личное кресло. — Ты не уточнил в какое именно. Я выбрала себе это. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Да нет, конечно. Сиди, раз душенька просит, — подыгрывает Андрей, подходя ко мне. Опирается о стол, поставив руки по бокам от себя. Жаль, что эти руки он сует в баб. А в меня еще ничего не совал. Ни рук, ни хозяйства. Нечестно это как-то. Хотя, надо признать, что попытку активничать пальцами у меня в трусах, я пресекла сама.

— Ну так что же тебя сюда привело, Леночка?

— Ну а как ты сам думаешь? — поднимаю взгляд на его лицо. — Проблемы по женской части, что ж еще.

— Конкретнее.

— У меня месячных нет, — ничуть не задумываясь, вру я. — И я точно не беременна, ну если только семя твоих помидор не проникло в меня через воздух и не зародило во мне помидорную жизнь.

На мою неудачную шутку, Лебедев лишь хмурит лоб, сложив руки на груди.

— То есть длительная задержка. Я правильно понимаю?

— Да.

— На сколько?

— Уже дней десять.

— Многовато.

— Вот и я думаю. Надо что-то делать. Укроп твой и петрушка не помогли, положительные эмоции от каруселей тоже. Я, правда, почитала еще, что секс может их вызвать, там что-то происходит с маткой и…

— И?

— И тыдыщ. Ну как, не врут? Секс поможет их приходу?

— Скорее всего — да.

— О, ну вот мы и нашли простое решение сей проблемы. Даже на кресло не надо забираться.

— Пошли отсюда, — без церемоний берет меня за руку и тянет с кресла на себя, я же только успеваю схватить сумочку и плащ. Я думала мы уходим из клиники, и уже не могла скрыть улыбки, как вдруг поняла, что он завел меня в свой личный кабинет.

— Располагайся. Я закажу нам ужин. Доставят за минут пятнадцать, ресторан через дорогу.

— Почему здесь? — растерянно спрашиваю я, наблюдая за тем, как Андрей снимает с себя халат, оставаясь в непривычном для меня виде: белой рубашке и брюках. — Я думала мы поедем… куда-нибудь, — желательно к тебе!

— У меня много бумажной работы. Конец месяца не самое лучшее время. Поздно закончу, так что глупо куда-то ехать. Присаживайся, чего стоишь как неродная?

— А как же мои овердохрена задержавшиеся месячные? — О боже, это что я сейчас так палевно выпрашиваю секс? — С этим надо определенно что-то делать.

— А сколько они у тебя обычно длятся?

— А это тут при чем?

— Ну раз пришла к гинекологу, так, будь добра, отвечай, — как ни в чем не бывало бросает Андрей, подходя к раковине. Бесит. Как же меня это все бесит! Почему у меня все выходит через одно место? — Ну? — напирает он.

— Три дня. Четыре. Короче три-четыре, — вместо того, чтобы пришвартовать свою пятую точку на диван, я почему-то опираюсь этой самой точкой на рабочий стол Лебедева.

На мой комментарий Андрей никак не реагирует. Нарочито медленно ополаскивает лицо и еще медленнее, до раздражения, моет руки. И только лишь вытерев лицо и руки полотенцем, повернулся ко мне.

— Ну, если три-четыре дня, то в среду они уже закончились. Или я неправильно посчитал? На аттракционе с Сашей мы были в воскресенье? — начинает загибать пальцы. — Нет, все правильно посчитал.

— Ну ты и козел, Андрей.

— Я козел?

— Ну не я же. На кой черт ломаешь здесь комедию, гинеколог-недавашка?

— Так это я ломаю, Лен? Кто тут пришел с жалобами на здоровье? Так сложно сказать, что просто хотела меня увидеть и провести со мной время, в том числе и в постели? Молчать и что-то придумывать себе в голове — это, конечно, чисто женское. Я понимаю. Но считай я из тех мужиков, которые любят слушать ушами. Давай начнем вечер сначала и переиграем ситуацию, вернув все в правдивое русло.

— Может тебе еще и в любви признаться? — зло бросаю я, наблюдая за тем, как Андрей подходит ко мне вплотную.

— Пока мне будет достаточно того, что ты ко мне пришла не потому что захотела секса, а меня. Именно меня, — повторяет по слогам чуть улыбаясь. — Хорошо бы еще поговорить на жизненные темы, желательно без наших специфических подъебов и шуточек. Например, что тебе не нравится в сексе. Или наоборот, от чего ты прешься.

Меня откровенно выводит из себя его тон и то, что я в принципе должна что-то говорить. Что я вообще ему могу на это ответить? Не трахай меня сзади? К счастью, мне и не пришлось это делать. Мой вибрирующий мобильник явился самым настоящим спасением.

— Да, Глеб, — строго произношу я. — Нет, ничем не занята. Говори, — мельком перевожу взгляд на Лебедева и вновь возвращаюсь к его столу. На самом деле Бестужева я слушаю вполуха, говорю больше на автомате. Куда больше меня заботит то, как на меня смотрит подошедший ко мне Андрей. — Я же сказала, ничем важным. Точно, — могу поклясться, что в этот момент взгляд Лебедева изменился.

Он пристально взглянул на меня, меняя едва заметную улыбку на какое-то непроницаемое лицо и тут же неожиданно подался ко мне, зарывшись пятерней в мои волосы. На мгновение я опешила, тем более, когда он натянул их, откидывая мою голову назад, тем самым открыв доступ к шее, и коснулся губами кожи. Несмотря на заметную хватку, я бы сказала, это было нежно. Мне определенно нравится, когда он целует меня здесь. Все это настолько приятно, что я неосознанно закрываю глаза. А потом очень неожиданно и главное больно, Андрей втянул кожу. Реально больно! Вот же сволочь. Поставил мне засос! В мгновение распахнула глаза и вскинула руку, дабы оттолкнуть Лебедева, но он перехватил ее и лишь отпустил мои волосы, сам же завел мою свободную руку мне за спину. На мои лучи гнева он никак не отреагировал.

— Ты сейчас запишешь? — голос Глеба в трубке немного приводит меня в чувство.

— Да, запишу, — чуть откашлявшись, наконец, произношу я, а сама совершенно не понимаю, о чем говорит Глеб.

Куда больше меня интересует то, как ловко Андрей расстегивает пуговицы одной рукой на моей шелковой блузке. Второй по-прежнему удерживает мою руку сзади. Если быть откровенной с самой собой, я запросто могу одернуть свою ладонь или ударить его ногой. Или еще лучше — двинуть мобильником ему по голове. Правда лишь в том, что, несмотря на болезненный укус в шею, а по другому это назвать невозможно, эта ситуация меня возбуждает. Казалось бы, беззащитность и неловкое положение не может вызывать во мне интерес, в свете прошлого, однако, еще как вызывает. Лебедев сам отпускает мою руку, как только блузка оказывается расстегнута. А дальше неожиданно кладет ладони на мои колени и резко задирает мою юбку на уровень талии.

— Ты совсем что ли? — возмущенно бросаю я, когда в следующее мгновение Андрей обхватывает меня за бедра и усаживает на стол, вклиниваясь при этом между моих ног.

— А что не так? — вновь голос Бестужева возвращает меня в реальность.

— Это я не тебе, Глеб. Я…

— Она занята, — Андрей резко выхватывает из моей ладони телефон. — Рабочее время уже закончено, шел бы ты на хер уже, — резко скидывает звонок.

— Ты что вообще сейчас сделал?!

— То, что ты должна была сделать с самого начала. А по-хорошему вообще не брать трубку.

— Нел…

Секунда и он в буквальном смысле слова закрывает мне рот своими губами. Я в отместку кусаю его за нижнюю губу. Только это не остановило ни Андрея, ни в последствии меня. Я сама обвила его шею руками, как только его язык скользнул мне в рот. Целуемся жадно, губы начинает саднить от столь грубых поцелуев, однако никто из нас не спешит останавливать это безумие. Не отрываясь от моих губ, Андрей стягивает с моих плеч блузку, и я уже сама помогаю выбраться из мешающей в данный момент ткани.

Он откидывает ее в сторону и, не раздумывая, заводит руки мне за спину и расстегивает бюстгальтер. Медленно стягивает лямки вниз, проходясь губами по плечу, и полностью оголяет мою грудь, скидывая лифчик на стол. Тут же припадает губами к шее и спускается поцелуями к груди. Захватывает в рот сначала один сосок, затем другой, и начинает их посасывать, сжимая руками грудь. Сильно сжимает. Но приятно. То, что доктор прописал. Прикусывает сосок и тут же ласково проходится по нему языком. Закрываю глаза и опираюсь руками о стол, полностью отдаваясь в руки Лебедеву. Неосознанно улыбаюсь, осознавая, что я сейчас делаю. Полуголая на столе, с задранной до талии юбкой и разведенными ногами, наслаждаюсь тем, как мне ласкают грудь. Я не испытываю ни грамма стыда за то, что делаю в стенах клиники. Мне хорошо здесь и сейчас. В данную минуту мне плевать, что обо мне подумает Глеб, как и его дальнейший стеб. А то, что он будет — это факт. Не так я себе представляла свой первый нормальный секс с мужчиной, которого хочу. Но может быть в этом и есть своя прелесть. Меньше думать и планировать.

— Занято, — так громко рявкнул Андрей, что я не сразу узнала его голос. Равно, как и не слышала стук и голоса по ту сторону двери.

Смеюсь в голос, когда осознаю, что он только что крикнул. Это, блин, не туалет, а его кабинет, чтобы кричать «занято». Вот только я благополучно об этом забываю, когда Андрей оставляет в покое мою грудь и перемещает губы мне на шею. Глаза по-прежнему не открываю. Мне не надо все контролировать, озираясь по сторонам, боясь, что после первого урода, присоединится второй, а потом и третий. Это же Андрей.

Снова поцелуй, только уже в шею, и я тут ж почувствовала, как его рука прошлась по внутренней стороне бедра, а потом и вовсе коснулась пальцем белья. В этот раз мне не захотелось его останавливать. Когда он сдвинул в сторону кружево и с легкостью нашел пульсирующую от напряжения точку и начал вырисовывать вокруг нее круги, мой мозг моментально перешел в ждущий режим. И никакого стеснения, что между моих ног орудует не моя рука — нет, как и чувства протеста. Мне даже не стыдно за то, что под его умелыми движениями пальцев я становлюсь мокрой. До боли закусываю губу, дабы не выдать свое стояние, исходящими от меня полустонами. А он продолжает. Мучительно медленно, технично подводя меня к разрядке. У меня стойкое ощущение, что я не только ерзаю по краю стола, но уже и сама насаживаюсь на его пальцы.

— Ты уже скоро? — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку. Я же вместо ответа просто киваю. — Еще раз услышу то, что было сегодня или увижу то, что было вчера, наши с тобой пути разойдутся, — вкрадчиво шепчет мне в губы, резко переставая кружить пальцами по моей плоти.

— Ты о чем вообще? — непонимающе шепчу я, открыв глаза. Мозг затуманен. Еще вот-вот и я бы получила оргазм.

— Я тебе не таксист, коим ты меня представила своему дружочку, это, во-первых. Во-вторых, если я такое неважное дело, — нарочито громко произносит «неважное дело». — То вперед сама доводить себя пальцами как привыкла, ну или позвони ему, может он доведет тебя по телефону. Умелец на все руки и золотой мужчина.

И тут из меня вырывается смех. У меня между ног все пульсирует, а он про какую-то херь.

— Смешно тебе?

— Да. Ты ревнуешь что ли? Бред какой-то. Можно было бы, конечно, сыграть на этом, но не буду. Мы ж не в кино, чтобы ерундой заниматься. Я тебя поняла, вняла и тэ дэ и тэ пэ. Да и дружочек уже понял, что ты не таксист. Расслабься.

Вместо огорчения от того, что Андрей оставил меня ни с чем, я, как ни странно, продолжаю улыбаться. И даже рада тому, что он остановился. Я и без того сейчас достаточно насыщена такими ласками. Хочу другого. Его хочу. Именно поэтому, я тянусь к рубашке Андрея и, не раздумывая, расстегиваю на ней пуговицы. Это выходит без заминок, как будто я всю жизнь занималась раздеванием мужиков. Я хочу почувствовать его тело. Желательно все. Прижаться к нему, а еще лучше оказаться под ним. Жаль, что здесь это неосуществимо. Но хотя бы так. Это ведь не последняя наша встреча. Снимаю с него рубашку и, цепляясь за его плечи, впиваю ногти в кожу. Внутри меня просыпается что-то необъяснимое, мне хочется оставить на нем метку точно так же, как и он на мне. Оставлять засос не хочу, а вот ногти самое то. Вот это чисто бабское. Ну а я же женщина — вот и получай. На мои «метки» Андрей, к слову, лишь усмехнулся. А я продолжила путешествие своими руками по его телу. Да, хорош, зараза. Меня трясет от нетерпения, я уже готова сама просить о продолжении, но Лебедев, не дожидаясь от меня каких-либо слов, цепляет края трусиков и стягивает их вниз, вынуждая меня приподнять бедра. Белье в считанные секунды улетело в неизвестном направлении.

Машинально закрываю глаза и в следующий момент снова почувствую на губах его поцелуй. Краем сознания понимаю, что рука Андрея опустилась вниз. Короткий звук расстегиваемой молнии и в следующий момент я ощущаю, как он немного меняет мое положение. Потянув меня на себя, широко разводит ноги и входит в меня одним резким толчком. Несмотря на то, что там я влажная и, по сути, давно уже готова, из меня вырывается вскрик. Не сказать, что больно, но к такому чувству наполненности, я не совсем была готова, от чего и резко распахнула глаза, крепко вцепившись в плечи Андрея. Он замер, взглянув на меня. Дышит тяжело и я каким-то шестым чувством понимаю, что он не только держится из последних сил, чтобы не начать двигаться, но и ждет моего одобрения. Хренов джентльмен, где ты раньше был? Через пару секунд я не только облегченно выдохнула улыбаясь, но и оплела его торс ногами, давая ему тем самым зеленый свет.

Андрей проводит губами по моей щеке и начинает двигаться во мне. Медленно. Почти выходит и снова делает плавный толчок, давая не только почувствовать его всего, но и фактически умолять, требуя ускориться. Он как будто играет со мной. Правда, в момент, когда я до боли впиваю в его плечи ногти и подаюсь бедрами к нему, призывая его не сдерживаться, его выдержка-таки подводит его. Движения во мне становятся сильнее, яростнее. Андрей дышит тяжело мне в шею, при этом проводя языком по коже. Закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям. Чувствую между нашими телами его руку, скользящую к низу живота, его пальцы начинают ласкать мой клитор.

В какой-то момент я начала не только улыбаться как дурочка, но и постанывать в ответ на его движения. И даже на то, что в дверь очередной раз постучали и послышались какие-то голоса, я почти не обратила внимание, не говоря уже о стыде. Ну и подумаешь, что нас кто-то слышит. Скорее всего Андрей так не думал, потому что закрыл мне рот поцелуем. Да, пожалуйста, так только лучше.

Чувствую, что глаза наливаются слезами. Сама не знаю почему. Хорошо ведь. Правда, хорошо. Никогда мне не приходилось чувствовать то, что сейчас. Я свято верила в то, что секс не может принести ничего хорошего. В лучшем случае имитация оргазма, дабы не обидеть ерзающего на тебе мужика, ну или преувеличение для рассказов подружкам. А в моем случае ни того, ни другого. Ни мужика, ни подружки. И вот сейчас я не только стону в губы Лебедева, но и с чувством полного удовлетворения готова признаться, что вот эта самая настоящая вспышка удовольствия и есть оргазм, волной разливающийся между ног. Внутри все скрутилось, я же почти безвольно повисла в руках Андрей, уже не в силах удерживать его ногами. Лебедев еще продолжает двигаться во мне и только спустя несколько мгновений напрягается, судя по тому, какими каменными стали его мышцы под моими пальцами. Сильно, почти до боли сжимает одной рукой мою талию и с тихим стоном кончает в меня.