Глава 23

Через несколько мгновений, осознав, что произошло, я начинаю не только улыбаться, но и сильно закусываю губу, чтобы подавить в себе смех. Совершенно ненормальная реакция, но ничего не могу с собой поделать. Хорошо так, что даже не смущает собственный полуобнаженный и растрепанный вид, со стекающей по бедру спермой. И даже то, что не могу пошевелиться, так как ноги словно не мои. Перевожу взгляд на пол и только сейчас понимаю, что туфли не на мне. Совершенно не помню в какой момент они слетели с моих ног. И только взглянув на Андрея, который с озадаченным лицом начал натягивать на себя одежду, смеяться моментально перехотелось. Что не так? Секс со мной был настолько ужасен? Полетала, дорогуша? А теперь спускайся с небес на землю. Но спустя несколько секунд, когда Лебедев, справившись со своими брюками, наклоняется к столу, а затем проводит салфеткой у меня между ног, до меня доходит. Не все так страшно, как рисует мое чертово подсознание.

— Извини. Как-то все вышло из-под контроля, еще и на столе. Я не планировал это, — хрипло произносит Андрей, взъерошивая свои волосы. При этом чувствую, что сам он подавляет в себе улыбку. Дурак. Где тебя такого вырастили? Тоже мне, правильный нашелся.

— Боишься стать папой? Да пора бы уже. Рожу тебе ребеночка и женю на себе. О как, — приподнимаю вверх палец, хихикая на то, как Андрей пытается натянуть на меня трусы. Вот сейчас я не могу приподнять задницу со стола — тупо нет сил. Правда, Андрей все же как-то справляется с этой непосильной задачей и таки надевает на меня сей элемент одежды.

— Твоя беременность маловероятна на шестой день цикла, ну если только у тебя он всего двадцать два дня. А мне двадцать, и я пыщащий здоровьем молодец, у которого сперматозоиды жизнеспособны трое и более суток. Но мои явно не настолько живучие.

— Чего это они у тебя не живучие? — теперь уже я озадаченно смотрю на Лебедева.

— Тридцать восемь лет. Они уже полудохлые. Шутка, — усмехается, целуя меня в губы. При этом я сама не заметила, как он ловко накинул мне на грудь лифчик. — Но их способность живничать все же снижена. Надо смотреть объективно даже на себя любимого, — заводит руки мне за спину и застегивает застежку.

— Ясно. У меня не двадцать два. А можно вопрос? Только ответь честно.

— Давай, — поправляет мой скатившийся до коленки чулок. — Конечно же, честно, я тебе вообще почти не вру.

— А если бы ты знал, что у меня большая вероятность забеременеть, чтобы ты сейчас делал?

— То же, что и сейчас.

— В смысле?

— В прямом, — усмехается, подхватывая меня на руки. — Перенес бы тебя на диван, надел блузку, туфли и мы бы отправились ко мне домой.

— И никакой экстренной контрацепции?

— Побойся Бога, Елена, у меня такой шанс тебя обрюхатить и жениться на тебе, а ты про посткоитальную контрацепцию.

— Вообще я так-то пошутила про женить тебя на себе.

— Да? Ничего не знаю, первое слово дороже второго, — садится на корточки и надевает на меня сначала одну туфлю, затем вторую. Мне это определенно нравится, что-то в этом есть.

Блузку на себя, к счастью, надеваю уже сама. Почти без заминки.

— Ты предупредила Сашу, что не придешь домой или она не в курсе?

— Я не только ее предупредила, но и попросила соседку сходить к ней перед сном. А еще я купила пачку презервативов, которая у меня в сумочке, — на мою последнюю фразу Лебедев лишь усмехается.

— Тогда пошли.

— Вот только я не поняла, а как же твоя работа, было же что-то срочное?

— В понедельник сделаю. Ничего страшного, — накидывает на меня плащ и прихватывает подарочный пакет со шкафа.

— Ну в понедельник, так в понедельник.

* * *

— Ты серьезно? Я думала мы просто примем душ. И то… по отдельности, — вполне серьезно произношу я, наблюдая за тем, как Андрей ставит на столик рядом с ванной подарочный пакет и два бокала. Достает из пакета бутылку шампанского и коробку конфет.

— Секс так вместе, а душ по отдельности. Что-то у тебя не то с логикой, Лена. Мне тебя раздеть или ты сама?

— Сама уж как-нибудь. А шампанское зачем? Что это за розовые сопли? Жесть какая-то, — демонстративно кривлю лицо, сама же на самом деле не против такого исконно киношного варианта развития событий.

— Конечно, жесть. Сопли так-то розовыми быть не должны. Это уже патология, — хлопок и бутылка открыта. — Мне его передаривать некому, а тут срок годности оказывается подходит к концу через две недели. Шампанское-то дорогое, я погуглил — пятнадцать тысяч рэ. Чего добру пропадать, надо выпить.

— Ну да, раз срок подходит — надо, конечно, — подхожу к столику и беру бутылку. — Ты немножко ошибся. Тут срок годности не ограничен.

— Да ладно? — наигранно удивляется Андрей, скидывая с себя одежду.

— В попе шоколадно.

— Ой, да раздевайся уже, женщина. Я тебя оприходовал на рабочем столе, дай хоть соплей романтичных накину в ванной с шампанским в придачу.

— Тогда уж клубники не хватает. И сливок, — игриво произношу я, стягивая с себя чулки.

— Я могу принести помидоры черри и сметану. Пойдет? — забираясь в ванную, интересуется Андрей.

— Дурак, — снимаю с себя оставшуюся одежду под цепким взглядом Лебедева и, ничуть не стесняясь своей наготы, забираюсь в ванную.

А вот здесь уже сложнее. Быть притянутой к нему и, по сути, оказаться между его ног ну… как-то непривычно, мягко говоря.

— Давай только без старой песни про алкашей, — вручает мне бокал в руки. — За все хорошее.

— За все хорошее, — повторяю за ним и отпиваю глоток. А вот дальше мы поглядываем друг на друга со скривленными лицами.

— Пей до дна, — наконец произносит Андрей после того, как шумно проглотил шампанское. — А то все хорошее не исполнится, — залпом выпивает оставшееся в бокале шампанское. Я же проделываю то же самое, только с закрытым носом.

— Может это было удобрение для твоих томатов? — передаю ему бокал.

— За пятнадцать тысяч? Я не настолько екнутый, — ставит бокалы на столик.

— А может тебе насолила за что-то пациентка?

— Исключено, — вновь притягивает меня к себе спиной. — Я ей подарил то, чего другие не смогли. Видать, такой вкус у дорогого шампанского. Да и в пакете было три ляма, точно не насолила.

— Три ляма?! — поднимаю на него голову. — Что ты там ей подарил?!

— Возможность дойти до родов. Восемь беременностей и все до двадцатой недели. Моя девятая — успешная, если так можно сказать. Девочке уже три месяца.

— Три ляма… ты что с ней девять месяцев сидел?

— До девяти — нет. До такого срока ее доводить было нельзя. Да и я с ней не сидел, а делал то, что запрещено во всем мире. Подсудное дело, между прочим.

— Ты меня пугаешь, Андрей, — таращу на него глаза. — Что ты с ней делал?

— Что я с ней только не делал, — закатывает глаза.

— Ну я серьезно.

— У нее был тяжелый токсикоз все беременности. В мою мы дошли кое-как до родов в минус одиннадцать килограмм. Организм тупо не принимал беременность. Переливание крови, транскраниальная электростимуляция, гипноз и все мимо. День, максим два — стабильное состояние, дальше все по кругу, пока не нашли ей подходящий противорвотный препарат.

— И? Почему подсудное дело? — допытываюсь я.

— Потому что этот препарат применяется только у онкобольных. Для беременных он категорически противопоказан.

— И ты рискнул ради этой женщины своей врачебной детальностью и возможно свободой?!

— От части — да. Мне было ее жаль. К тому же она все равно бы достала этот препарат и принимала бы его сама. Уж лучше было так, чем укокошила и себя в придачу, а мне потом из-за этого мучаться. Удача оказалась на нашей стороне, так что все нормально в итоге.

— Да… тяжелый ты случай, Андрей, — слишком, просто слишком хорош! — Ты хоть деньги взял? — пристально вглядываюсь в его непроницаемое лицо.

— Конечно, взял, — улыбаясь, произносит он.

— Слава Богу, — облегченно выдыхаю я. — А что будет, если кто-нибудь узнает о том, что ты давал ей этот препарат? Или специально на тебя настучит? Куча же тварей вокруг.

— Для начала — пусть докажут. Нигде это, конечно же, не запротоколировано. Да и моя пациентка не такая дура, чтобы об этом трубить.

— А если узнают. Тебя реально могут посадить?

— Если посадят, тогда возьмешь три ляма себе. Пусть они скрасят твои дни без моей скромной персоны, — отшучивается Андрей.

— Дурак, — тыкая в него локтем, произношу я. — Это совершенно не смешно.

— Ты слишком напряглась, я пытался тебя расслабить. Бип-бип, — сжимает мою левую грудь.

— Считай, что я напряглась, узнав, что ты получаешь больше меня.

— Считай, что я получаю минимальную зп и вообще я бомж.

— Ага, записала и посчитала. Прям так и вижу, как налоговая плачет горькими слезами от того, что не знает уровень твоих доходов, — Андрей лишь усмехается на мой ответ.

Забавно, что за таким разговором я даже забыла, что мы лежим голые в ванной. Да что там, я даже не заметила его руку на моем животе и на груди, если бы он сам не сказал свое «бип-бип». Закрываю глаза, полностью откидывая голову на плечо Андрея.

— Я не представляла, что все пройдет сегодня именно так, — после значительной паузы я первой нарушаю молчание.

— Как?

— Хорошо. Ты вряд ли понимаешь о чем я. У меня не было секса двенадцать лет. Точнее не так. У меня его никогда не было. То, что было это… в общем, не то. Когда я жила в своей деревне, мой папаша часто приводил к нам в дом своих дружков алкашей. И тогда тоже привел, — замолкаю, как только чувствую, что Андрей напрягся после этих моих слов. — О чем ты сейчас думаешь? — задаю интересующий меня вопрос и поднимаю голову, пристально вглядываясь в его нахмуренное лицо.

— О том, что тебя изнасиловал какой-то дружок из этой компании. Или не один, а в множественном числе, — спокойно произносит Андрей. Вот только при всем своем спокойствии хмурит брови.

— Ты не удивлен. И говоришь спокойно.

— Я давно предполагал что-то такое. Это для меня не новость, скажем так. Просто не думал, что это от действий… твоего папаши, — убирает прилипшую прядь волос с моего лба.

— На самом деле участи быть изнасилованной одним из папиных дружков, я всегда, к счастью, избегала. И тогда тоже. Просто в тот день, я наткнулась на другую компанию. Это, наверное, судьба, — горько усмехаюсь. — Сиганула в окно, когда убегала от папашиного собутыльника и нарвалась на трех своих одноклассников. Одним из них был первый красавчик на деревне — Петечка. Он мне даже нравился, о нем все девочки мечтали, я если честно тоже. Я всегда думала, что он был хороший. Ну… в смысле нормальный. Думала так, до тех пор, пока той ночью он не затащил меня в сарай и любезно не предоставил выбор, либо он один, либо трое. Я выбрала, конечно, его одного. На самом деле я думала, что их все равно будет в итоге трое и он не сдержит свое обещание. Но на удивление сдержал.

— Это было не один раз, — четко не уловила, но, кажется, это не вопрос, скорее утверждение.

— Не один. Они сняли видео в первый раз. А я там на нем не сопротивлялась. Я же боялась, что кроме Пети будут другие и вела себя… хорошо, если так можно сказать.

— Он тебя шантажировал этим видео?

— Да. Это была деревня, я не хотела, чтобы его распространили. Хотя вру, я бы и будучи городской жительницей, боялась бы его распространения, а так и подавно. Я была правильной и хорошей девочкой. Отличницей. Заучкой, ботанкой. Мне всего-то надо было сдать школьные экзамены и поступить в университет. Вот я и согласилась. А на пятый раз вдруг поняла, что это просто так не закончится, хоть он и сказал, что до конца лета. А самое главное, мне было страшно, что в итоге присоединится кто-то еще. И одним Петей не обойдется. Надо было сразу отказаться, но… дурой была. Наивной. И боялась огласки. Мне бы все равно никто не поверил. Дочь местных алкашей оклеветала хорошего мальчика Петю, ну бред же. Я и тогда это понимала. Жаль, что сразу не пресекла.

— Видео все равно скинул, — кладет ладонь на мои сцепленные пальцы.

— Скинул, — киваю, закрыв глаза, и вновь откидываю голову на плечо Андрея. — В общем, все, что произошло сегодня — очень, ну просто очень хорошо. Я на такое и не надеялась. Просто не представляла в принципе, что может все хорошо получиться. Нет, представлять-то, конечно, представляла, но проецировать на реальность, скорее — нет.

— Лен? Можно я тебя кое о чем спрошу, — так осторожно интересуется Андрей, что меня это выводит из себя, резко приподнимаю голову, заглядывая ему в глаза.

— Саша — моя дочь. Мой ребенок. Просто моя дочь от известного мне донора. И не надо ее воспринимать как результат насилия. И спрашивать меня о том, что стало с донором — тоже не надо. Меня это не интересует. Хоть финансист, хоть алкаш, хоть давно сдох. Меня вообще не интересует то, что осталось в той сраной деревне. И вообще я тебе это все рассказала… да не знаю зачем. А! Чтобы ты не ждал от меня акробатических штучек в постели. И на порно канал я не подписана. Это была шутка. Смотрю его редко, так что всех нюансов не уловила. И вообще, я очень хочу, чтобы ты сейчас меня ни о чем не спрашивал, хорошо? Как-нибудь потом.

— Хорошо, как-нибудь потом, — соглашается Андрей, укладывая меня на себя. — Забудь. Расслабься.

— Но шампанское я пить не буду.

— Я его на удобрение пущу.

— Ну вот и славно.