Эпилог

— Ну может быть хватит? — обнимаю сосредоточенного на своих растениях Лебедева. — Тебе мало урожая?

— Не понимаю, что не так. Почему он пожелтел?

— Ну и хрен с ним, пусть желтеет.

— Вообще-то это и есть хрен.

— Да?

— Ага, — озадаченно бросает Лебедев, поворачиваясь ко мне. — Ладно, потом почитаю что не так.

— Правильно, читай. Лучше занимайся урожаем, чем в пись… звездах ковыряться. Ой, ладно, ладно, шучу. Ты делаешь благо, помогаешь теткам и все такое. Хорошо бы только мою звезду трогал, но уж если судьба такая, то что ж поделать. Буду терпеть. Все, мой руки, переодевайся и пошли нанизывать шашлык. Скоро уже Глеб с женой придет.

— А не надо было их звать.

— Ну я тоже хотела вчера отпраздновать твой день рождения без посторонних лиц, как, собственно, и другие дни провести без родственников, но не сложилось, так что потерпи. Да и подарки подарят. Двойные. Ну круто же. Кстати, мой подарок тебя ждет сегодня вечером, — поднимаюсь на носочках. — Я закрою тебе глаза повязкой, и ты… обалдеешь. Обещаю, — игриво произношу я, прикусывая мочку его уха.

— Подорожник потом понадобится? — усмехаясь, произносит Лебедев.

— Даже если и да, за воротами его много.

— Хорошо, что много, — в ответ на его усмешку, тянусь к его губам.

— Ну хватит вам уже целоваться, там Глеб с Соней приехали, — вмешивается в нашу идиллию Саша.

— Уже? — отлипаю от Лебедева.

— Никакого чувства такта. Еще пятнадцать минут, — бурчит Андрей, переводя взгляд на часы.

— Мне их прогнать за ворота? — хихикая, произносит дочь.

— Я — за. Гони их, Саш.

— Прекратите, — строго произношу я. — Все, пойдемте.

На самом деле нежелание Андрея встречать гостей не относится конкретно к Бестужевым. Просто в течении этих пяти дней, после возвращения в город, мы фактически не остаемся одни, все время кто-нибудь наведывается. Ни минуты покоя. Однако, мы сами являемся своеобразными виновниками такого потока гостей.

— Это свадебный съедобный подарок. Вечером съедите вместе, когда останетесь одни, — улыбаясь, произносит Глеб. — Положи пока в холодильник, — подает мне коробку, в которой явно что-то сладкое.

— То есть ты мне подарил выпечку, которую сделала твоя жена? Ты не офигел ли?!

— Я напоминаю, что ты мне на свадьбу подарила искусственную вагину и пузырьки с валерианкой. Кто из нас офигел?

— Это были нужные подарки, учитывая, начало вашего брака. А у меня все по-настоящему.

— У тебя не было свадьбы, дорогая, так что принимай в дар то, что есть.

— То есть больше подарков не будет?

— У тебя все есть. Что ты мне прикажешь тебе дарить?

— Деньги, конечно.

— Тебе все мало?

— Много денег не бывает, — ставлю коробку на стол.

— В зеленой коробочке, которую сейчас дарит твоему Андрею Соня — то, что тебе нужно.

— В зеленой, — радостно потираю руки. — Спасибо.

— Жадность до добра не доведет, Анжела.

— Я просила называть меня Лена, — вполне серьезно произношу я. Да, самой дико это осознавать, но спустя почти год, «Анжела» воспринимается как что-то чужеродное. Вроде бы привычное, но не мое. Уже не мое.

— Извини, мне сложновато перестроиться, — приобнимает меня за плечо.

— Извиняю. И я не жадная, а практичная.

— Как тебе угодно. Ты кормить нас собираешься?

— Надо посмотреть сколько в коробке денег, а потом я решу, что подать на стол.

— Разве я сказал, что там деньги? — приподнимает брови, не скрывая улыбки.

— А что там?

— То, что вам понравится.

— Ладно, пойдем. Будем жарить шашлык.

* * *

— Все-таки прикольная у вас собачка, только маленькая, не зажать особо. Ощущение, что можно задавить, — улыбаясь, произносит Соня, тиская в руках Бусю.

— Не бойся, не задавишь.

— А можно вопрос? — хмурит брови, переводя взгляд с Андрея и Глеба, готовящих у мангала шашлык, на меня.

— Ты уже спрашивала, как мне живется с гинекологом. Ничего не изменилось. У него на меня прекрасно стоит.

— Ну зачем ты так?!

— А! То есть не ты спрашивала это в прошлый раз?

— Я спрашивала не так. А тактично.

— Ой, засунь себе эту тактичность в одно место. Суть одна. Мой гинеколог ничем не отличается от обычного мужчины. Письки на его работе и моя звезда — это разные вещи. Конечно, хотелось бы, чтобы он в них не ковырялся, но шо поделать, — развожу руки в стороны.

— Ну вообще-то я не это хотела спросить.

— Окей. Спрашивай другое.

— Ты же молодая, тебе всего тридцать. Неужели тебе не хотелось надеть белое свадебное платье? Почему просто роспись и такой быстрый отъезд на отдых? Без гостей, без платья, как так? Ведь вы же все это могли сделать.

— Счастье любит тишину.

— Я понимаю, но… платье. Совсем не хотелось? Ну скажи честно, между нами.

— На самом деле мы расписались не здесь, это было сказано, чтобы никто не обиделся, что мы их не пригласили в Доминикану. Поженились мы именно там. И платье у меня было. И церемония тоже. Просто на берегу океана и мы были одни. Без гостей, за которыми нужен глаз да глаз. И без нервотрепки, — улыбаясь, произношу я. — Правда, пока у нас еще нет свидетельства о вступлении в брак.

— Как так? Вы понарошку поженились?! Ну в смысле, просто церемония, как в кино?

— По-настоящему. Просто процедура легализации занимает полтора месяца. Пока переведут сюда все документы и прочая фигня. А потом уже и фамилию можно поменять. Хочешь платье покажу?

— Конечно, — воодушевленно произносит Соня, отпуская собаку. Только сейчас я поняла, что во мне все же живет типичная баба, которая-таки хочет похвастаться свадебным платьем. Фишка в том, что кроме собственной дочери, которой я и так показывала в живую мое платье, обсудить мне это не с кем. — Оно пышное, — ошарашенно произносит Соня, увеличивая фото. — Я представляла тебя… без пышной юбки. Красивое. Тебе идет. И волосы красиво уложены.

— Ага. Сама собирала. В аэропорту, паскуды, лак забрали. Пришлось фиксировать все слюнями. Шутка, сами держались.

— Блин, я тоже так хочу, — тихо произносит Соня, листая фото. — И свадебная арка красивая.

— Да все у нас было красивым, а мы так вообще красавчики.

— От скромности ты не умрешь.

— Я вообще не планирую умирать в ближайшие шестьдесят лет.

— А Саша? Она не обиделась, что вы ее не взяли с собой?

— Нет. Она сама настояла на том, чтобы остаться здесь.

— Никогда бы не подумала, что ты вообще выйдешь замуж.

— Ну спасибо.

— Извини, ну ты такая… короче, не думала я.

— Я тоже… не думала, — вполне серьезно произношу я, переводя взгляд на Андрея. Если бы мне еще год назад сказали, что моя жизнь повернется вот так, я бы рассмеялась собственному отражению в зеркале. А учитывая то, каким было наше знакомство с Лебедевым и подавно. Еще чуть-чуть и я-таки сменю «Плискину» и сама стану Лебедевой. Это осознание еще больше поднимает градус моего настроения.

— Девочки, мясо готово, — громко произносит Андрей, приподнимая вверх шампур.

— Уже идем.

* * *

— Лен, я сейчас расшибу себе голову, — споткнувшись, чертыхается Андрей.

— Не преувеличивай, это всего лишь маленькое препятствия на пути перед получением прекрасного подарка.

— Лучше бы мы сексом занялись.

— Займемся обязательно, — тянусь на носочках и снимаю с Андрея повязку. — Теперь уже официально с тридцатидевятилетием. Смотри, — радостно сообщаю я, скидывая с клеток покрывало. — Это японские перепела. Самые лучшие для разведения яиц. Им двадцать дней. На сороковой они…

— Яйценосят. А может и на тридцать пятый. Я все читал. Охренеть. Неожиданно.

— Тебе не нравится?

— Нравится, конечно. Ты представляешь сколько в перепелиных яйцах пользы? Тем более в домашних. Как раз на ранних сроках беременности самое то. Через три недели уже будем есть свои яйца.

— Не факт.

— Факт. Я буду не я, если не получу эти яйца, — уверенно произносит Андрей, рассматривая перепелок.

— Вообще-то я про беременность.

— Ой, Лена, мы залетели в Доминикане. Какая на хрен задержка из-за акклиматизации?

— Ну а вдруг.

— Бывает только пук. Я выдаивал из себя лучшие сперматозоиды, не надо звать их «акклиматизацией». Визуально, птички здоровые, — резко переводит тему. — Это прекрасный подарок. Просто шикарный, — вполне серьезно произносит Лебедев, целуя меня в губы.

— Теперь я хочу на ручки и в кроватку.

— Я в принципе тоже, но хотелось бы чего-нибудь сладкого. В смысле съедобного.

— Давай поедим в кровати. Глеб как раз что-то сладкое подарил.

— Давай, — соглашается он, приподняв меня на руки. — Надеюсь, в помещении нужная температура. Им нужна конкретная.

— Не бойся. Не помрут за сутки. Ты бы так за мной лучше следил.

— У меня иммунитет на беременных и их капризы, так что со мной этот номер не пройдет. Даже не начинай, — строго произносит Андрей, укладывая меня на кровать.

— Так я и не начинала.

— И не надо.

— Мы коробку не взяли. Она в холодильнике. На второй полке справа.

— Я быстро.

Быстро вылилось в три минуты. Однако, я не капризная баба, даже если и вправду уже беременна.

— Черт, ложки забыл.

— Забей. Давай руками, — смеясь, произношу я. — В этом есть своя фишка.

— Ну, давай.

Тянусь за салфетками на прикроватной тумбочке и замираю, смотря на Андрея, открывшего коробку.

— Это несладкое, — принюхивается к содержимому.

— Здесь открытка. Дай сюда, — тянусь к картонке, на которой каллиграфическим почерком написано: «Это очень вкусный (наверное) деликатес — член коня. Приятного аппетита:)». — Сукин сын!

— Что там? — забирает из моих рук записку. — На хера нам дарить хер?

— Это долгая история. Давай просто отдадим это Бусе.

— Еще чего. Моя собака не будет есть чей-то хер, а ты тем более.

— Коня, а не чей-то. Может попробуем? Деликатес все-таки.

— Да прям щас. Никаких членов коней. Только если мой.

— Дурак, — усмехаясь, произношу я.

— Разве что, иногда.

Девять месяцев спустя

Просыпаюсь резко от того, что кто-то откидывает мою ногу. Открываю глаза, пытаясь сообразить, что случилось. И только включив голову — поняла. Это сделал Лебедев. Он тупо скинул с себя мою ногу. А взглянув на лежащего в ногах Федю, до меня дошло. Андрей всегда прогоняет Федю с кровати. Перевожу взгляд на свою откинутую ногу и провожу по ней рукой. Гад! Перепутал Федю с моей… немного волосатой ногой. Как, блин, их можно было перепутать?! Не такая уж она у меня и волосатая. Обидно, черт возьми. Так обидно, что хочется ударить его подушкой. Что я, собственно, и делаю спустя несколько секунд.

— Ты чего? — хриплым ото сна голосом интересуется Андрей, протирая глаза. — Что-то с Денисом?

— Нормально все с ним. Ты скинул мою ногу. Она не настолько волосатая, чтобы перепутать ее с Федей!

— Чего ты несешь, Лен? Я убрал ее машинально. Просто… наверное, у меня нога затекла. Нормальные у тебя ноги. Не выдумывай. Когда их надо будет побрить, я тебе лично скажу.

— Ну спасибо, дорогой.

— Пожалуйста. Нормальные женщины чудят во время беременности, а ты после. Не начинала и не начинай, пожалуйста. Давай спать, пока тихо, — притягивает меня к себе.

— Уже не тихо, — через несколько мгновений комнату заполняет дико громкий Денискин плач. Печалька состоит в том, что сейчас вставать моя очередь.

— Я сам. Лежи, — тихо произносит Лебедев, вызывая во мне улыбку. Господи, где таких золотых мужей изготавливают. Спасибо тебе, Боженька.

Вот только Андрей не железный и даже у него не всегда получается успокоить детский плач.

— Иди сюда, — зову его к себе, хлопая по кровати. — Успокоим вместе крикушу. Скоро станет легче, — провожу рукой по отросшим волосам мужа. — Ты сильно устал?

— Нормально. Если бы еще кто-то не будил по ночам, вообще было бы круто. Ты знаешь, все-таки он похож на тебя, — произнес Андрей после небольшой паузы, во время которой сын на удивление очень быстро успокоился.

— Нет. На тебя. Вон твой нос большой. Шучу-шучу. Думаю, на нас обоих похож. Прости меня за подушку. Я реально думала, что ты перепутал кота и мою ногу.

— Дурында.

— Андрей?

— А?

— А ты точно рад, что у нас сын? Ну скажи честно. Может ты больше дочку хотел.

— Точно рад. Даже если вдруг я и хотел девочку, это не имеет значения. Я видел УЗИ с самого начала, — переводит на меня взгляд. — Так что моя голова была настроена изначально на сына. Банально, но прописные истины никуда не деть. Главное, чтобы был здоров. А приспичит родить дочку… ну родим, — улыбается.

— Ну, да. Только не в ближайшие пять лет.

— Не в ближайшие, — усмехается в ответ, потянувшись к моим губам.

Конец