Глава 26

— Мы так не договаривались, Буся, — отдираю собаку от миски Феди. — Вот твоя еда.

— Мам, да пусть ест. Тебе жалко что ли?

— Это кошачье питание, в нем нет того, что нужно щенку. Неужели вы этого не понимаете?

— Не переживай, на одной помойке производят. Что кошачье, что собачье, что щенячье, — отшучивается Андрей, обняв меня сзади. — Пусть пока ест. Скоро будет нашу еду есть.

— Я больше повторять не буду, — отцепляю руки Андрея и иду к лестнице. — И следите за ней, она должна сейчас пописать. Полы я сегодня мыть больше не буду. Саша, — перевожу взгляд на дочь. — На оставшийся вечер это твоя задача.

— Знаю.

— Не знаю, а подсади ее на пеленку.

— Уже сажаю. Не бухти, мам.

Быстро поднимаюсь на второй этаж и плюхаюсь на кровать. Еще пару дней назад, когда только речь зашла о переезде, я думала, что у нас будут проблемы. Но как-то все решилось за один день. Да, я вот так резко решила изменить свою жизнь, вернее, мои домочадцы не дали мне время все обдумать. Наверное, оно и к лучшему. Мы с Сашей собрали все необходимые вещи буквально за один вечер и уже как два дня живем у Андрея. Конечно, еще почти ничего не перевезено, но для этого есть еще время. Больше всего меня пугали разбросанные носки, чайные пакетики и прочая бытовая дребедень, которая будет неизменно меня раздражать. Да, в конце концов, каждый день одно одеяло на двоих. Но пакетики, как оказалось, Андрей не просто убирает сам, а собирает для растений. Разбросанных носков и в помине нет, да и одеяло настолько большое, что мне удается ухватить его так, как я привыкла спать — подмяв под себя. Проблема даже не в писающем повсюду и жрущем что ни попадя щенке. Фактически у меня появился второй ребенок, причем грудничок, и именно я убираю за этим самым ребенком. И нет, мытье пола, равно как и унитаза, меня не напрягает, а всегда успокаивает и приводит в тонус. Проблема в этой долбаной встрече, которая состоится уже через два часа. Как сказал бы Лебедев — я ссыкуха. Даже не трусиха. Это не мои подчиненные, я не смогу на них крикнуть или поставить на место. Дошло до того, что мысленно я репетирую падение с лестницы перед самым выходом. Понимаю, что это идиотизм, но поделать с собой ничего не могу. Страшно. Сама не знаю от чего. Если бы не этот дурацкий поход — мою жизнь можно назвать почти идеальной. Что в принципе тоже напрягает, ибо попахивает нереальностью.

— Лен?

— Давай не поедем, — без предисловий произношу я. — Ну, пожалуйста, — чувствую, как подо мной прогибается кровать.

— Это просто встреча. Ну ты чего?

— Я уже репетирую в голове, как упаду с лестницы, чтобы никуда не идти. Понимаешь? Я не хочу ничего себе ломать. В январе я должна быть огурцом, мы полетим на море. Мне нельзя ничего ломать. Понимаешь? — как дурочка повторяю я, вглядываясь в улыбающегося Лебедева. — Давай не поедем, ну пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — обхватываю ладонями его лицо и начинаю покрывать хаотичными поцелуями.

— Хорошо.

— Да?! — удивленно произношу я.

— Конечно же, нет, — усмехаясь, произносит Андрей. — И ломать себе ничего не нужно. Мы на пару часов. Максимум. Или ты сама одеваешься или тебя одеваю я. Считаю до десяти.

— Сама, — нехотя отвечаю я, вставая с кровати. — Как хоть твою мать-то зовут?

— Твою мать.

— Андрей!

— Татьяна. Михайловна, — добавляет Андрей с улыбкой на лице. — Я не понимаю зачем ты себя накручиваешь.

— А я не понимаю зачем мы туда идем.

— Завтра, а может в любой другой день недели моя мать заявится сюда не только с контейнером еды, но и придет с какой-нибудь девицей, которую пророчит мне в жены. Оно тебе надо? Появление вместе решит эту проблему и обозначит границы. Понравишься ты ей или нет — не имеет никакого значения.

— Ты многих девушек приводил на знакомство с родителями?

— Одну. Свою бывшую жену, и то только потому, что по-другому было никак, мне нужны были бабки. У студента Андрюши не было денег, чтобы снимать квартиру со своей псевдобеременной будущей супругой. Мне не было смысла знакомить родителей со своими женщинами. А вообще моя мать как-то сама умудрялась с ними общаться. Не со всеми, конечно, но умудрялась.

— Ясно.

Мне бы по-бабьи радоваться, что я удостоена чести познакомиться лично с его семейством и не из-за липового залета, а потому что он сам этого хочет, да вот только страх все равно лидирует.

* * *

Судя по дому Лебедевых, эта семья получает прекрасную зарплату. Прям великолепную. Хотя, о чем я, там конверты с тремя миллионами раздаривают. Кажется, слюна застряла где-то в горле, когда нам открыли дверь. К счастью, это не мать Андрея, а именинница. Долгому осмотру я не подверглась. Все так суетятся, что не до меня. И очень. Очень много людей, в частности, детей. Правда, человека, которого мне бы хотелось увидеть почему-то нет.

Стоило только войти в гостиную, как женщина, предположительно мать Андрея, уставилась на меня в оба глаза. Не сказать, что она смотрит на меня зло или брезгливо. Нет, скорее… оценивающе. Цербером, как было в моей голове она совсем не выглядит. Ни внешне, ни словесно. Со вторым, возможно, я тороплюсь и ключевое слово здесь «пока». Но с виду она вполне себе мила и на мой приход вместе с Андреем отреагировала вполне себе нормально. Кивнула при приветствии и на этом пока все.

— Мы с вами где-то встречались? — наконец произносит именинница, как только мы присаживаемся в гостиной.

— Да. В гинекологическом кресле, — как ни в чем не бывало отвечаю я.

— Ааа… понятно. Что-то не могу вспомнить. Может какая-нибудь отличительная черта?

— Ммм… вагина.

— Ну это понятно, а у нее самой ничего не было особенного?

— Андрей, — поворачиваюсь к Лебедеву. — Там нет ничего особенного?

— Есть. Она бриллиантовая, — подыгрывает мне Лебедев.

— Ну понятно, значит для меня ничего особенного.

— Леночка, здравствуй. А я все думаю причудилось ли мне. Думаю, какой знакомый голос.

— Не причудилось, Виктор Алексеевич. Здравствуйте, — улыбаясь, произношу я. Ну вот сейчас как-то безусловно стало полегче.

— Вы знакомы? — удивленно интересуется мать Андрея.

— Да, Елена была у меня на лечении. В сентябре, если не ошибаюсь.

— Да, в сентябре.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно, — улыбаюсь в ответ как дурочка. Классный. Ну какой же все-таки классный мужчина. Лебедев младший точно в своего папу. Хорошо хоть разглядела.

А вот дальше что-то пошло не так, возможно, я слишком лыбилась Виктору Алексеевичу, ибо мать Андрея стала на меня странно смотреть. А потом и вовсе перевела взгляд на мой пах. Снова на лицо и обратно.

— Что-то мне ваше лицо тоже знакомо, — прищуриваясь, произнесла она. — И не только оно, — снова переводит взгляд вниз.

— Нет, нет, у вас я точно не была.

— Нет, нет, я вспомнила. Есть у меня постоянная пациентка… с сифилисом. У нее часто вылезает твердый шанкр. Вы на нее очень похожи, прям одно лицо, только без твердого шанкра на губе. И зовут ее тоже Елена. Какое поразительное сходство, — чуть ли не цокая, произнесла мать Андрея. — Или это все же вы, Елена? — если до этого в гостиной было шумно, то сейчас тихо. Абсолютно.

— Совершенно точно вы ошиблись, — как можно спокойнее произношу я. — И мое лицо вам знакомо по другой причине. Я вот только сейчас вспомнила. Пару лет назад нас с вами посадили в одну камеру. Меня за оскорбление сотрудника полиции, а вас за получение взятки в особо крупном размере. Да, это точно вы. И звали ту женщину, Татьяна. Давно вас выпустили, Татьяна?

— А тебя? — приподняв брови, поинтересовалась Татьяна, едва сдерживая улыбку.

— Так я штраф сразу заплатила и дальше пошла. Вы разве не помните?

— Да, что-то вспоминаю. А мне условно дали, как раз два года. Как тесен мир, — цокает женщина, уже не скрывая улыбку.7d423c

— И не говорите, нас вот судьба с Андреем дважды свела.

— Как интересно. И как вы познакомились с Андрюшей? И давно?

— В конце лета. В метро, — поворачиваюсь к улыбающемуся Лебедеву. — А потом попала к нему на прием. Правда, оказалось, что проблемы у меня с почками, а не гениталиями. И вот ваш муж меня и лечил.

— А хотите все анекдот? — неожиданно произнес Виктор Алексеевич, после небольшой паузы, во время которой каждый явно думал о своем. — Леночка?

— Я — только за.

— Попошлее?

— Нет, ну что вы, давайте что-нибудь средненькое.

— Средненькое, — хмыкает Виктор Алексеевич, потирая ладони. — Ну ладно. Заходит врач к больному в палату. Обеспокоенный пациент хватает его за руку: — Доктор, я ходить буду? — Только под себя, — с прискорбием сообщает эскулап. — Доктор, а плавать? — Ну если будете много ходить под себя…

За реакцией других я не уследила. Как-то машинально повернулась к Андрею, не скрывая улыбки.

— Да, немного похож на мой анекдот с ванной.

— Ты точно сын своего отца, — шепчу ему на ухо.

* * *

— Ты не обижайся за сифилис. Я не со зла. Было интересно, как ты выкрутишься, — опираясь о перила, произносит мать Андрея.

— Да я и не обижаюсь.

— Ну вот и замечательно, — поджигая сигарету, произносит она. — А ты за взятку и камеру извиняться не будешь?

— А надо было? Черт, я не подумала. Ну уже поздно, да и я вам подыграла. Один-один.

— Да, один-один, — поднося сигарету ко рту, произносит она. Неожиданно. — Сигарету будешь? — протягивает мне зажигалку вместе с пачкой.

— Я не курю.

— Я тоже, тьфу, — выбрасывает сигарету в снег и плюется. — Тебя проверяла. Не люблю курящих женщин. Мой Витя курил в юности, я отучила. У тебя есть дочь, — резко добавляет она.

— Ага. Но я почти девственница.

— Зря иронизируешь. Меня не напрягает факт наличия у тебя детей. Меня напрягает, что ты не захочешь больше детей, раз у тебя уже есть дочь. А Андрюше надо, такой генетический материал пропадает. Роди ему ребеночка, если у вас все серьезно.

— Знаете, Татьяна, всему свое время. Андрей может стать папой и в сорок, и в пятьдесят. Не переживайте.

— Он очень хороший и не потому, что мой сын. Правда, хороший, и я очень хочу, чтобы у него родился ребенок. Неважно дочь или сын. Я любому буду рада. Ты больше не хочешь детей? — перевожу взгляд с Татьяны на Андрея. Хороший… слишком хороший.

— Не буду скрывать, что хочу эгоистично пожить для себя вместе с вашим сыном. Но сейчас я не отрицаю наличия детей в будущем.

— Так, ладно. А сколько пожить для себя?

— Мы не во врачебном кабинете, чтобы я отвечала на такой вопрос.

— Ну хотя бы не больше полугода. Давай?

— Мы что, будем торговаться?

— Да.

— Не меньше года.

— Слушай, имей совесть. Давай до его юбилея.

— Я обязательно поимею свою совесть. Не переживайте, Татьяна.