Глава 11
Кира
— Что? — изумилась я и чуть не поперхнулась салатом с тунцом и авокадо. — Корона? Ты в своем уме, Лешенька? Где ты ее взял, если всю ночь продрых рядом? Да и утром мы не разлучались…
Я отставила в сторону тарелку и во все глаза уставилась на Воскобойникова. Даже кусок в рот не полез от его предложения надеть на свадьбу какую-то там диадему. Оладьи, пожаренные мной с утра и лежащие теперь золотистой горкой на блюде, мед в фарфоровой баночке и сметана в пузатом стаканчике, все это вмиг утратило свою прелесть. Да и само утро перестало быть добрым.
— Я не хочу, Леша, — тихо отрезала я, надеясь на чудо. Но утро не заиграло прежними красками, а Воскобойников хмуро посмотрел на меня и пустился в пространные разъяснения.
— Все-таки отсталая ты, Мансурова, — деланно вздохнул он. — Я — человек известный. И наше бракосочетание уже ни для кого не секрет. Вот один дружественный ювелирный бутик предлагает тебе взять напрокат диадему. Еще от знакомых флористов звонили. Они оформят ресторан к свадьбе. А салон, где мы вчера покупали платье, прислал тебе туфли в подарок… Это такие мелочи, кисуль… Будь ты сама — знаменитость, тебя бы завалили подарками.
— Ну, понятно, — бурчу я раздраженно. — А если я не хочу цеплять на себя стразики?
— Люди обидятся. Там же бриллианты. Ты же можешь выбрать по каталогу любые вещи. В чем проблема, Кира?
— Я не хочу сиять как елка. Бриллианты или стразы! Какая разница! — отрезаю я. — Но если для тебя главное — люди, ты можешь сам надеть алмазную корону и туфли со стразами. Думается мне, никто в мире не оставит твой прикид без внимания.
— Злыдня, — кивает Воскобойников и театрально воздевает руки к небу. — На ком я женюсь? На ком!
— Еще есть время передумать, — огрызнулась я, вставая из-за стола. — Давай отменим регистрацию. Я улечу к Малике, а ты всем и каждому станешь рассказывать о своей любви к искусству. Заявишь, к радости фанатов, «Я женат на кинематографе».
— Ты могла бы посмотреть каталог, а потом покупать билет в Дубай. Никто тебя не принуждает, Кира, — мягко заметил Леха, засовывая в рот оладью. — Вкусно, кстати! Нет, Мансурова, обратного пути нет, — заявил он решительно. — Готовишь ты вкусно, и голова у тебя не болит. Идеальная жена!
— Ты забыл о Рупоре Анжелики, — проворковала я и со вздохом спросила. — Где твой каталог? Давай посмотрю.
— Хорошая девочка, — довольно хмыкнул Леха, отправляя в рот следующую оладью. Кивнул в сторону моего айфона. — Я тебе ссылку уже отправил. Посмотри быстренько, и нужно собираться.
Просмотр каталога ювелирного дома Елены Мерцхали много времени не занял. Честно говоря, я никогда не понимала, как можно тратить деньги на покупку камней. Ну, какая от них радость? Даже помолвочное колечко — тонкий ободок с большим квадратным бриллиантом, не вызывает у меня восхищения. Но я и ощущаю его чужеродным предметом, совершенно случайно попавшим ко мне. Предназначалось-то оно Симоне! Я прекрасно понимаю, что Леха не успел или не захотел делать предложение царице Египта. Но даже это не успокаивает. Кольцо словно пыточный инструмент горит на моем пальце, обжигая все внутренности и каждый раз напоминая о нашем договоре с Воскобойниковым. Нет никакой любви. Может, благородство или чувство долга. Скорее, желание поиграть в рыцаря и обрести контроль над блогом Анжелики. Пусть на время, пусть опосредованно.
Я печально листаю фотографии в электронном каталоге и не сразу замечаю, что Леха пришел за мной в спальню.
— Ничего не выбрала, Кира? — равнодушно бросает он и, стащив с широких плеч махровый халат, светя голой накачанной задницей, отправляется в ванную. — Поможешь мне? — спрашивает на ходу.
— Ты бы определился, любимый, — ворчу я, автоматически нажимая на следующую страницу. И тут же вижу его. Самое прекрасное ожерелье на свете. И даже ойкаю от восторга. Такое бы я не отказалась надеть. Но раз сразу отказала Лехе, то и нет смысла соглашаться. Решит еще, что я под него подстраиваюсь.
Помывка милого не занимает много времени. И когда мы вываливаемся из ванной, Воскобойников прижимает меня к стене и порывисто шепчет на ухо.
- Жаль, нам нельзя опаздывать. А то бы вернулись в кроватку…
— Все в твоих руках, — хмыкаю я и с вызовом смотрю в чуть подернутые страстью зеленые глаза. Я вижу, как в них плещется голод, не имеющий никакого отношения к съеденным оладьям. Чувствую, как мое собственное тело откликается, когда Лехина рука скользит по моей шее и спускается ниже. Знаю, что не устою.
«И пусть предсвадебные сборы летят в унитаз, — возбужденно думаю я, стараясь не вспыхнуть раньше времени в объятиях Воскобойникова. — Спокойнее, Шакира, — пытаюсь убедить саму себя, прекрасно помня о последствиях. — В этот раз просто раны зализать не получится, — убеждает меня внутренний голос, а руки уже водят по Лехиной спине в приступе страсти. Ощущаю, как здоровая рука Воскобойникова пробирается под мой халат. — Однорукий бандит какой-то!» — фыркаю я, млея от каждого его движения и, обвив руками мощную шею, воркую.
— Давай по-быстрому, Лехес!
— Ты меня в гроб вгонишь, Шакира, — радостно ржет он и, подняв одной рукой, относит в кровать. — Есть контакт, — хрипит, усадив меня себе на бедра. И когда я через несколько минут в изнеможении падаю на него сверху, ворчит довольно. — Я вовремя уволил домработницу. А то бы о твоих воплях уже вовсю бы судачили в интернетах.
— Камеры в сортире проверь, — фыркаю я, скатываясь с Лехиной груди и устраиваясь рядом. — Вдруг прямо оттуда идет трансляция на первый канал.
— Нет, — мотает он головой. — Они такими вещами не занимаются. А вот очень интересно, кто сегодня пришлет Дерзкой Анжелике фотки с нашей свадьбы.
— Ты же попросил своих друзей не снимать, — шепчу я, проводя пальчиками по Лехиной мощной груди.
— А это кого-нибудь останавливало? — кривится он, вставая. — Полежи, куколка, — смеется он, щекоча меня за пятку. — Я съезжу на перевязку, и рванем в ЗАГС. Жаль, что ты корону отказалась надевать. Мы бы ее потом в койку взяли. Ну и приспособили б для ролевых игр.
— Купим в любом ларьке, — отмахиваюсь я, пытаясь увернуться от щекотки. И как только Леха выходит из спальни, падаю на подушки и закрываю глаза. И тотчас же легкая дремота уносит меня в яркий сон. Я вижу нас с Лехой здесь, в этом доме. А рядом чудесную девочку с русыми папиными кудряшками и маленького мальчика, прильнувшего к моей груди. И сам Воскобойников с короткой стрижкой и в очках смотрится на редкость солидно. Ну, словно профессор из МГУ. Он что-то строчит в своем ноутбуке, а я читаю свой пост о воспитании детей и мужей. Из фантастического сна меня вырывает звонок Малики.
«Твою мать, — ворчу я, потянувшись за трубкой. — Не дала досмотреть, чем дело кончится!»
— Да, Малика, — бурчу в трубку и с ужасом гляжу на часы. Скоро выезжать, а я валяюсь в постели, нечесанная и заспанная.
— Посмотри в почту, — говорит сестра, поздоровавшись. — Я не знаю, как нам поступить с этой инфой. Сама решение принимать не хочу. Но и отказываться нельзя, Кира, — вздыхает она. И по ее «Кира» я догадываюсь о состоянии дел. Значит, все плохо.
— Да, Малявка, я посмотрю, — обещаю я и, кинув трубку на постель, судорожно собираюсь. Скручиваю волосы в высокую халу, минимум косметики на лицо и чуть-чуть духов для уверенности.
— Невеста готова! — весело фыркаю, с трудом влезая в платье. Как-то без посторонней помощи застегнуть его затруднительно. И хорошо хоть змейка, а не корсет. Где мои мамушки-нянюшки, помогающие одеться в самый важный день жизни? Одна, как перст одна.
Остается только обуть туфли, когда дверь в спальню распахивается и в комнату врывается Воскобойников. В джинсах и рубашке поло. Зато со свежей перевязкой.
— Где ты ходишь? — улыбаюсь я. — Сейчас застрянем в пробках и опоздаем.
— Не боись, — морщит нос Леша и ставит передо мной бархатную коробку. — Мне кажется, тебе понравится, — бурчит он добродушно и тут же командует. — Открой.
Я провожу ладонью по зеленому бархату и нажимаю на маленькую кнопочку. Вскрикиваю от восхищения, когда крышка отлетает назад, а перед моими глазами оказывается то самое колье.
— Ну как! — охаю я, восхищенно смотря на Леху. И придя в себя через секунду, строго спрашиваю. — Ты его купил или взял на прокат?
— Вот еще, — бубнит Воскобойников, надевая колье мне на шею. Будешь в старости внукам рассказывать. — Это мой свадебный подарок, Шакира.
— Ты умеешь удивить, — шепчу я, разглядывая себя в зеркало. — Спасибо! — бурчу запоздало и кидаюсь на шею жениху.
— Сюрпризы и подарки только начинаются, — предупреждает он, стискивая меня в медвежьих объятиях. Затем быстро одевается, благо теперь рука замотана не вся. И энергично тянет меня к выходу. Я только успеваю схватить сумку и телефон. Хочу по дороге посмотреть, что же все-таки прислала Малика. Но вместо Лехиного Рэнджа нас ждет вертолет.
«Как же я боюсь этих вертушек! — внутренне содрогаюсь я, но, видя Лехино довольное лицо, понимаю, что уговорить его ехать автомобилем не удастся. Этот выпендрежник решил прибыть на свою регистрацию весьма странным способом.
И когда вертолет вздымает вверх, я прижимаюсь к Лехе всем телом. Чувствую, как его рука собственнически ложиться мне на плечо, а язык раздвигает сжатые от страха губы.
«Отличный способ бороться с фобией», — мысленно фыркаю я, сдаваясь под чувственной осадой жениха. К ЗАГСу мы прибываем вовремя. Я оправляю чуть помятое платье и сильно расстраиваюсь, увидев парочку кривых заломов.
«Воскобойников со своими поцелуями никак не мог потерпеть до вечера», — вздыхаю я натужно и тут же вспоминаю принцессу Диану, вышедшую замуж в измятом платье. Никто ее не остановил и домой к утюгу не отправил. Наоборот, миллионы людей от души восторгались ее нарядом и ничего не заметили. — «Зато они плохо жили с Чарльзом», — вспоминаю я невзначай. — «А разве дело в мятом платье?» — укоризненно интересуется внутренний голос. — «Тем более у нас фарс, а не свадьба века», — думаю я, поднимаясь по ступенькам. И попав в самый настоящий дворец, с удивлением смотрю по сторонам. Конечно, хрустальная люстра и лепнина стоят того, чтобы их разглядывали внимательно. А также картины на стенах и паркет с инкрустациями. Вот только мне сейчас на все это великолепие плевать с высокой колокольни. Я, не отрываясь, смотрю на своих родителей и подружку, поджидающих нас у входа в зал регистраций. Перевожу взгляд на Лома со Светкой, замечаю чуть поодаль Нину и трехголовую гидру. Чуть в стороне толпятся какие-то люди, больше известные мне по киноэкрану. Режиссер Липкин, мастодонт нашего кинематографа, актриса Татьяна Нассонова — терпеть ее не могу.
«Свадьба больше тянет на настоящую, — проносится у меня в голове. — Иначе, зачем Леше приглашать столько народу», — думаю я и интуитивно оборачиваюсь на взгляд. И чуть ли не стону от отчаяния. Пирогов и его пошлая Лиза тоже здесь.
«А студента почему не захватили? — хочется заорать мне, когда ненавистный мне Игорь Петрович запросто подходит к моему папе и весьма уважительно здоровается.
— Рад видеть вас, Михаил Искандерович!
— Привет, Игорек, — небрежно кивает папа. — А ты тут с какой стороны? — осведомляется он с улыбкой.
— Да я с Лешей и Ромой дружу, — тянет довольно Пирогов и, чуть ли не шаркая ножкой, осведомляется. — А вы?
— Дочку замуж выдаю, — важно заявляет папа, притягивая меня к себе и гордо целуя в щеку. Я шумно вдыхаю родной и любимый запах. Если честно, папин парфюм — где он его только покупает — всегда вызывает у меня прилив ненависти к отечественной промышленности. Ну как можно соединить воедино сандал, мускус и другие благовония, явно чувствующиеся в аромате, а на выходе получить нечто пригодное для разгона демонстраций или, в крайнем случае, котов. Но сейчас даже одеколон «Капитанский» с запахом носков какого-то капитана кажется мне самым лучшим ароматом на свете.
«Папа и мама рядом… в такой день! А значит, не случится ничего плохого, — легкомысленно думаю я, не догадываясь о беде, уже постучавшейся в двери.
— Не знал — не знал, — удивленно лопочет Пирогов. — С Кирочкой мы знакомы, — пыхтит он важно.
«Чтоб тебе в штаны килограмм горчицы насыпали», — мысленно вздыхаю я, а вслух замечаю совершенно спокойно.
— Даже понятия не имела о вашем знакомстве.
— Так я тебе рассказывал, — усмехается отец. — Это же Игорек, он у меня по классу саксофона учился. Большие надежды подавал! Правда, потом решил, что музыкой сыт не будешь.
«Пирогов-Саксофонский, ну-ну!», — фыркаю я, но вслух ничего не говорю. Просто улыбаюсь как идиотка, лихорадочно соображая, как отреагирует папа, узнав о нашей с Маликой деятельности. Свалится с инфарктом или проклянет?
— Ты инструмент когда держал в последний раз? — спрашивает отец небрежно, а я тем временем изумленно смотрю на Лешу, пробирающегося ко мне сквозь небольшую толпу родственников.
— Пора, Кирюшенька, — бормочет он, беря меня за руку и невзначай целуя тыльную сторону ладони. — С богом, моя любимая! — говорит он громким театральным шепотом. И все наши родственники и знакомые радостно улыбаются. Даже губы Нины Вадимовны растянуты в улыбающемся оскале. Трехголовая гидра замерла, раскрыв рты.
«Нет, они точно где-то тренируются, синхронистки хреновы, — мысленно вздыхаю я и тут же слышу, как в сумке заливается сотовый. Малика, ептиль, а я так и не успела прочитать присланный материал. — Ну, не бомба же там», — хмыкаю я и, демонстративно показав телефон публике, заявляю.
— Это Малика звонит нас поздравить.
Отхожу в сторону и шепчу в трубку еле слышно.
— Что случилось, систер? У меня свадьба через пять минут.
— Ты, конечно, ничего не читала и не смотрела, — шипит сестра в трубку. — Какая-то сволочь прислала для публикации историю. Там речь идет о тебе. И ребенке, которого ты потеряла тогда…
— Ну и что? — цежу, чувствуя, как дрожат пальцы. — Это кто-то близкий наверняка…
— Да, — сокрушенно бросает Малика. — Вот только этот человек — твой враг, Шакира. Он обвиняет тебя. Типа ты залетела от кого-то другого и прервала беременность. Вот поэтому Леша тебя и бросил в первый раз. А сейчас готов простить все твои грехи.
— Отложи в сторону эту нелепицу, — шиплю на ходу. — Разберемся. Нас уже приглашают на регистрацию.
— Гляди в оба, систер, — мурлычет моя любимая Малика. — Враг находится рядом, и он не дремлет. Не дай растоптать себя. А в остальном, совет да любовь! — смеется моя сестра-ехидна.
«Что же… война началась», — думаю, заходя вместе с Лешей в небольшую комнату для раздумий. Чувствую, как силы покидают меня, а самые мрачные воспоминания застилают глаза.
«Скажи ему, — просит внутренний голос. — Расскажи о гадской статье. У вас есть время все обсудить».
«Возьми Воскобойникова в союзники, — подсказывает мне здравый смысл. — Вдвоем воевать легче…»
«Молчи, — трепещет от страха душа. — Потом поговорите. В спокойной обстановке. Один на один…»
«Скажи ему! — ноет сердце. — Он сможет тебя защитить…»
«Если поверит, конечно», — едко ухмыляется рассудок.
— Что случилось, Кира? — обрывисто спрашивает Воскобойников и смотрит несколько озабоченно. — Что сказала Малика? На тебе лица нет.
— Это касается нашего ребенка. Я его потеряла, когда ты меня бросил. Но ты об этом, наверное, знаешь. Я приходила к Нине Вадимовне. А теперь кто-то прислал статью Малике, где утверждает, будто это моя вина. Я нагуляла, избавилась, и ты меня бросил. Это кто-то, знающий о нас все, — лепечу я, стараясь не расплакаться.
— Не реви, — хмуро бросает Леха. — На вот, — протягивает мне платок. — Где статья? Открой, я прочту, — рычит нетерпеливо. И когда я нахожу нужное письмо от Малики, забирает у меня айфон.
Я смотрю, как каменеет его лицо, но даже не делаю попытки присоединиться к чтению. Ей-богу, это не то чтиво, которое стоит читать вместе. Губы Лехи складываются в тонкую линию, а на скулах играют желваки. Если бы сейчас кто-то попался Воскобойникову под горячую руку, он мог бы и убить.
«Что он решит? — думаю я безучастно. — Поверит мне или автору статьи? Бросит меня прямо в ЗАГСе или просто через месяц-другой разведется по-тихому? А может в порыве ярости сдать Пирогову со всеми потрохами!»
— Борзо написано, — криво усмехается Воскобойников, отдавая мне айфон. — Пойдем в зал, Кира, нас ждут, — бросает бесцветным голосом. Подставляет мне предплечье, и я, ухватившись за него, как за спасательный круг, жалко улыбаюсь будущему мужу. Он чмокает меня в нос и бормочет успокаивающе. — Мы во всем разберемся, Кира. Скажи Малике, пусть придержит этот бред.
— Уже сделано, — устало киваю я, желая провалиться сквозь землю. Очутиться где угодно и спокойно зализать раны. — Если не знать правду, — шепчу я по дороге в зал, — можно принять этот вымысел за чистую монету. Но ты же помнишь, как было дело?
— Кира, — останавливается Леха около самых дверей, крепко сжимая мою руку. — Я ничего не знал о ребенке.
Я цепенею от ужаса и уже готова сбежать с собственной свадьбы, когда украшенные резьбой высокие белые двери распахиваются, и вальс Мендельсона обрушивается на нас оглушительным звоном.