Глава 5

Как ни странно, но презентация Пирогову понравилась. Мне даже казалось, что он не особо смотрел на нее, а больше пялился на меня. То пристально всматривался в лицо. Нагло, до неприличия, то противным липким взглядом ощупывал грудь. Хотелось встать и выйти. Вот только перед этим хорошенько врезать по гладковыбритой обрюзгшей щеке. Или заехать кулаком в маленький свинячий глазик.

«Ты же леди, Шакира», — самой себе напоминаю я и решаю не обращать внимания на странного клиента. Еще по дороге на работу я прочла комменты под блогом. Да и сама подлила масла в огонь с левого аккаунта. Народ зашелся в истерике. А мы с Маликой решили, что это добрый знак. Подписчики прибавляются, популярность растет. А что еще надо двум ехиднам?

Честно говоря, у меня не возникло и тени сомнения, что Пирогов не сможет докопаться до истины. Как? К тому же прошло всего часов двенадцать с момента публикации. За это время некоторые соизволят только подняться с постели, переодеть труселя с хоботом, прислать мне в офис огромный веник из роз и записку с цитатой из Карлсона.

«Эх, малыш, малыш, — некстати вспоминаю я о Воскобойникове. — Мог бы, конечно, и сам заявиться. Поблагодарить лично». Но такова гадская природа богатых и знаменитых. Когда человек нужен, перед ним можно и козликом поскакать, а как необходимость отпадает, то проще откинуть за ненадобностью в кучу мусора и двигаться дальше. Я особо не льщу себе мыслями о принце на белом скакуне. Сейчас звезда экрана выдрыхнется в моей квартире и отправится спасать мир, в который раз позабыв о Шакире Мансуровой.

«Но это и к лучшему, Кира», — думаю я, снова ловя странный взгляд Пирогова. Я, конечно, женщина красивая и все еще свободная, но вот такое пристальное внимание приводит меня в легкую оторопь. Пытаюсь понять, где и когда грубо накосячила. И не нахожу никаких зацепок. С Маликой у нас прямой связи нет. Она давным-давно покинула Россию. Приняв мусульманство, из Анжелики превратилась в Маляк. Но мне привычнее называть ее Маликой или Малявкой. Естественно, можно провести глобальное расследование и связать Анжелику Дерзкую с Маляк Ретмен и потом выйти на меня. Но не за двенадцать же часов!

Пирогов отвлекается на Анатоля, подсовывающего ему дополнительное соглашение к договору, подписывает не глядя, а затем снова ощупывает меня глазками-буравчиками.

«Ну, извините, дорогой товарищ, — хмыкаю я. — Тут вам ничего не обломится. Бодрячки-старички явно не в моем вкусе. И не надо меня уверять, что в постели вы еще ого-го и можете подтянуться на турнике стопятьсот раз! Фоточки вашей жены в неглиже и на коленках у студентика говорят об обратном».

«Осторожнее», — предупреждает меня чуйка, и сам Пирогов скорее напоминает хищника, чем поплывшего от желания дедушку. Смотаться бы побыстрее. Общаться с этим типом без свидетелей мне совершенно не хочется. Но как только я поднимаюсь из-за стола, Игорь Петрович подскакивает и, схватив меня за руку, тянет к себе.

— Иди сюда, голубушка. Поговорим, — рычит угрожающе.

— Что вы позволяете? — пытаюсь вывернуться я из мощного захвата.

— Э-э, Игорь, — блеет сзади Анатоль и даже не думает позвать охрану. Так боится потерять клиента, сволочь.

— Да все нормально, Толик, — небрежно бросает Пирогов и тянет меня к выходу. — Я этой мрази задам парочку вопросов и отпущу.

Анатоль кивает, удовлетворенный ответом. Сказали же, что все нормально, вот он и не рыпается.

У меня остается надежда только на охрану Ломика, дежурившую на входе в здание. Рома Воскобойников, Лехин старший брат, серьезно подходит ко всему, чем бы ни занимался. Вот и это здание, построенное им по проекту французского архитектора, охраняется лучше любого военного объекта. И парни, стоявшие в холле, даже имеют на лицах отпечаток интеллекта. Только там я могу заорать во все горло. Самого Ломика за пару лет работы в бизнес-центре я видела от силы раза три. Высокий и статный мужчина в костюме от Армани, с портфелем от Луи Виттона и тусклым взглядом всегда проходил мимо, не обращая на окружающих никакого внимания. Слишком строг, слишком недоступен и надменен. Самый наглядный пример, в какое запрограммированное чучело превращается нормальный человек, когда ему на голову сваливаются большие деньги.

— Только попробуй пикни, Анжелика, — рычит мне в ухо Пирогов, и я инстинктивно дергаюсь, понимая, что явка провалена.

— Вы с ума сошли, — стараюсь освободиться я из стального захвата. — Вы меня с кем-то путаете! — пытаюсь объясниться, но в глубине души уже притаился страх. Кэрри и Малика далеко и ничем не смогут мне помочь. А я тут. Рядом. И прекрасно подхожу на роль девочки для битья. Вот будет ли порка показательной или меня просто прикопают в придорожном лесочке, я не знаю и, честно говоря, надеюсь на первый вариант. «Только отпусти меня, гад. На минуточку отпусти. Я упорхну от тебя как птичка. Сначала в Москву, а затем в Дубай. И хоть оборись здесь».

Но в тот момент, когда Пирогов силой вытаскивает меня из переговорной, я встречаюсь взглядом со своим спасителем. Леха — обаятельный сукин сын, стоит посреди холла. Волосы собраны в хвост, на глазах вечная бейсболка, но даже из-под нее видно, как меняется взгляд звезды экрана. Воскобойников свирепеет мгновенно и уже готов кинуться на моего обидчика, если бы не больная рука. И тогда он начинает говорить. Убеждать старого козла, крепко держащего меня за своей спиной. Но наш артист разговорного жанра действительно обладает талантом внушения. Не только мои сотрудники, сидящие в опен-офисе и глазеющие на бесплатное шоу с участием приглашенной звезды, но и я сама верю каждому его слову. Да, Леха — мой жених, и у нас скоро свадьба. Один ушлый Пирогов отказывается признать за истину лапшу, висящую у него на ушах. И требует доказательств.

В кабинет Лома торжественная процессия входит парами. Впереди шествуем мы с Лехой, а замыкает шествие хозяин кабинета и сумасшедший Игорь Петрович.

Нет! Я его, конечно, понимаю. Рога никого не красят. Но «Рупор Анжелики» имеет дело с проверенными фактами, а значит — носи на здоровье, дорогой товарищ!

— Так, — устало вздыхает Лом. — Давайте по порядку. Какие претензии ты, Игорь Петрович, предъявляешь нашей Шакире? И почему с невестой Алексея ты ведешь себя как с падшей девкой?

— Чушь какая-то, — потирает потное лицо Пирогов. — Мои люди проверяли. Источник надежный… Эта тварь пишет тексты, а вторая — подбирает фотографии.

— Сбавьте обороты, Игорь Петрович, — спокойно и холодно просит Леха, обнимая меня. Через тонкую рубашку я чувствую тепло своего защитника. Прижимаюсь к нему, понимая, что только с ним я в безопасности.

«Когда этот дурдом закончится, попрошу Воскобойникова отвезти меня в аэропорт. И сегодня же улечу к Малике, — решаю я. — Пережду там весь гнев Пирогова, а заодно напишу еще пару статей об этой рогатой скотине. Разозлил ты меня, Игорь Петрович. Ох, разозлил!»

— Мы за Мансуровой следим второй месяц! Прослушиваем все разговоры, — в порыве ярости пыхтит Пирогов. — Леша, прости, но тебя рядом с ней никто не видел. И хватит тут устраивать спектакль. Девка тебя облила грязью. Мою Лизу. Я поклялся найти ее. И точно знаю, что это она.

— Ошибаешься, Игорь Петрович. Во всем ошибаешься. Да и где твои люди могли нас вместе видеть? Нам нет нужды светиться, — презрительно ухмыляется Леха. — У нас все тихо и спокойно. Еще никто не знает о нашем решении пожениться. Естественно, моя семья знакома с Шакирой. Но пока ты не напал на нее, мы предпочитали хранить в тайне нашу маленькую радость.

— Хорошо, — кивает Пирогов, и мне его уже жалко. Морда пунцовая, глаза злые. Так и до инфаркта недалеко. — Я сейчас позвоню Нине Вадимовне, пусть она мне скажет…

— Не вопрос, — криво ухмыляется Лом и тут же по громкой связи набирает мать. — Ма, — тянет, как в детстве. — Лешка нашелся. Он у Киры был. А мы обыскались…

— У нашей Кирочки? — удивляется старая жаба. Вот и не знала даже, что я у нее «наша Кирочка».

— Да, мам, — влезает в разговор Леха. — Мы тут к Ромке с Шакирой завалились. Все нормально.

— Здравствуйте, тетя Нина, — пищу я, как припадочная куропатка.

— Здравствуй, моя хорошая! — поет Нина Вадимовна, как будто это не она выставила меня за дверь пятнадцать лет назад. «Найдешь другого. Мой Леша тебе не пара», — заявила без всяких сомнений. Зато теперь рада-радешенька. — Кирочка, ну, приходи поскорее, я так соскучилась…

— Жди нас на обед, — весело обрывает ее Ромка. — И коньяк достань. Есть что отметить.

— Что? — напрягается Нина.

— Я женюсь на Кире, — торжественно заявляет Леха. — Хотел сообщить тебе лично, но кое-кто из моих поклонников не оставил мне выбора. Вот Игорь Петрович Пирогов нам тут все нервы вытрепал, желая убедиться, что ты знаешь Киру…

— Бред какой-то! Конечно, знаю! — фыркает Нина и добавляет устало: — Как же мне твои фанаты надоели, Леша! И почему люди не живут своей жизнью? — театрально вздыхает она.

— Ладно, мам, — прерывает ее причитания Лом. — Мы скоро будем.

— И Пирогов с вами? — недоуменно уточняет Нина.

— Нет, — тут же заверяет старший Воскобойников. — У Игоря Петровича свои дела. Ему некогда.

— Ну и хорошо, — довольно бурчит Нина. — Посидим сами. По-семейному. Приезжайте, дети, жду вас. Сейчас девочкам позвоню. Они тоже подъедут.

Все так же не отлипая от Лехи, я бросаю косой взгляд на Пирогова. Жабьи причитания его, конечно, убедили. А вот меня повергли в очередной шок. Только опытный человек, знающий Нину Вадимовну годами, может разобраться в этих ласковых интонациях. Я уж точно определяю, когда поменялся тембр, а уж фразочка «девочки тоже подъедут» не оставила ни капли сомнений. Ясное дело, жабешки сейчас приготовятся к бою и выпрут новоявленную Лешкину невесту, стоит только заявиться на порог.

— А кольцо где? — хватается за последнюю зацепку Пирогов. Чешет лысину и все еще подозрительно смотрит на нас с Воскобойниковым.

— Ты мне надоел, Игорь Петрович, — морщится Леха, целует меня в лоб и ласково шепчет: — Погоди, Кирюшенька.

Тянется к своей сумке, лежащей на соседнем кресле, и одной рукой пытается открыть боковое отделение. Когда ему это удается, выуживает ключи от квартиры.

— Рома, — морщась от боли, обращается к брату, — отправь Марину к нам на квартиру. Пусть принесет Киркино колечко. Ты его в ванной забыла или на тумбочке около кровати? — спрашивает звезда экрана.

— Не помню, Лешенька, — воркую я. — Где-то на твоей половине оставила…

— Вы что, живете вместе? — изумляется Пирогов.

— Достаточно на сегодня, — решительно встает Леха. — Мне этот допрос надоел. Вы не можете остановиться, Игорь Петрович, и еще, наверное, захотите спросить о размерах моего члена…

— Лешенька, я… Я ничего не понимаю, — бормочет Пирогов, всплескивая руками, — я же к тебе со всем уважением, дорогой мой. Но откуда к тебе приблудилась эта зараза?

— Вам лучше уйти, и скажите спасибо, что мы не вызвали полицию, — со сталью в голосе бросает Воскобойников. — Вы нас утомили своим присутствием.

— До свидания, — бормочет подавленный Пирогов. Поймать меня ему так и не удалось, да еще поссорился с Лешей. Не знаю, какие у них совместные дела. Но, видать, Лехин тон сильно его расстроил. — Я все равно докопаюсь, — шипит он на ходу. — И если эта дрянь виновата, я отомщу. Только и вам достанется, братцы-кролики.

Я всматриваюсь в разъяренное лицо и понимаю, что в мужчине, стоящем в дверном проеме, нет ничего человеческого. Сплошной мрак и хаос. Это уже не хомо сапиенс, а зверь.

— Мы вас поняли, — рычит Лом и сам решительно идет к выходу. — Миша, — просит кого-то из охраны. — Проводи товарища…

Он возвращается обратно в кабинет хмурый и злой. И вместо того, чтобы сесть в свое роскошное белое кресло, берет стул и усаживается напротив нас с Лехой.

— Итак, Шакира, — рычит недобро. — Твою задницу мы спасли. Теперь, моя дорогая, пришло время поговорить начистоту.

— Я не понимаю, о чем ты, — пытаюсь уйти в несознанку я.

— Кира, — нехотя замечает Леха. — Ты связалась с монстром. А сейчас и мы с Ромкой попали под раздачу. Ничего, прорвемся, — морщится он. — Но нам придется соблюдать правила игры. И если при этом мы будем честны и не станем использовать друг друга втемную, то сможем выиграть. Пирогов — поганый человек. Но трусливый. Он не попрет против нас, если будет уверен, что ошибся. Но один неверный шаг, Кира, и он просто грохнет кого-нибудь. Поэтому, раз уж мы все играем свои роли в этом чудесном водевиле, давай поговорим откровенно.

— Что ты предлагаешь? — шепчу я, понимая, что Воскобойников прав.

— Во-первых, пожениться, — рычит Леха. — Только так мы сможем обезопасить тебя. Считай это услугой с моей стороны, дорогая. Потом разведемся.

— Тебе зачем? — фыркаю я. — Просто проводи меня в аэропорт. Я улечу к сестре.

— Пирогов тебя везде найдет. Это отморозок из девяностых, — бубнит Ромка. — Я его хорошо знаю.

— Зачем жениться на мне? — я смотрю внимательно на Леху и пытаюсь понять, о чем он думает. Когда-то давно я бы голову отдала за подобное Лешкино предложение. Но, став старше, поумнела. Теперь на таких вот персонажей смотрю спокойно. «Улыбаемся и машем!» — самая лучшая тактика.

— Мы поженимся, — совершенно серьезно говорит Лехес. — Сыграем пышную свадьбу. Это обязательно, Кирюшенька. Я помогу тебе избавиться от Пирогова и пустить его по ложному следу. Не спорь, я точно знаю, что блог ведете вы с сестрой, — когда я подрываюсь с места, рычит он. Сильно сжимает мое запястье и признается как ни в чем не бывало: — Меня достали мать и сестры. Но мне с ними ссориться неохота. Ты, как моя жена, должна поставить их на место. Другого пути у тебя нет, Шакира, — заявляет этот нахал. — Или соглашайся, или я зову обратно Игоря Петровича. Извинюсь перед этим душевным человеком и верну тебя. Да еще и свои наработки представлю. Ты думаешь, я не искал эту Дерзкую Анжелику?

— Леша, — лепечу я, но натыкаюсь на строгий взгляд Ромки. Кошусь на Леху и вижу, как играют желваки на его скулах.

«Твою мать, — ужасаюсь мысленно, — кажется, я влетела по-крупному!»

— Я могу простить твои выходки, Шакира, — строго отчитывает меня Воскобойников. — Но другие люди не настроены так благодушно. Если я вычислил, найдут и другие. Поэтому пока блог свою работу не останавливает, но вы с сестрой тискаете пару статеек про меня, про Пирогова, а затем пишете о ком угодно из Голливуда. О Анджелине Джоли или Николасе Кейдже. Изредка публикуете статьи о третьеразрядных знаменитостях. Кто с кем переспал, кто кого послал. И ваш хреновый рупор постепенно заканчивает свою работу. Или меняете направление. Это понятно? — выходит из себя Леха и чуть из трусов не выпрыгивает. — А мы с Ромой обеспечим твою защиту, — кивает он на брата. — От тебя же требуется только одно. Нащелкать по носу наших сестер и мамашу. Житья от них нет.

— Ты должна так себя вести, — добавляет Роман, — чтобы потом любая другая невестка им показалась бы ангелом во плоти.

— Ну, ребят, я, конечно, стерва, но такой изощренной пытки не заслуживаю, — стараюсь отвертеться, понимая, что лучше быть убитой Пироговым, чем встретиться нос к носу с жабешками. В первом случае хоть мои мучения долго не продлятся. — Давайте вернем Игоря Петровича, — вздыхаю я. — Я перед ним повинюсь во всех грехах. Он вывезет меня в посадку и пристрелит. А вы останетесь со своими родственницами один на один.

— Так это все-таки ты писала обо мне гадости?! — подскакивает Леха и тут же корчится от боли. — Блин, Кира! Ну что я тебе сделал?

— Я! — кричу запальчиво. — И еще напишу, Леша! Страна должна знать своих героев. Нельзя в кино играть одно, а в жизни творить противоположное. Нельзя признаваться в любви с экрана, а в реале бросать девчонок незадолго до свадьбы. Нельзя творить подлости и считать себя чистеньким. Зовите Пирогова! — решаю я и, откинув затылок на изголовье дивана, закрываю глаза. — Пусть грохнет, что ли…

— Да кто тебе дал право судить? — кипятится Лешка.

— Кира, — тихо предупреждает Роман, — Пирогов — страшный человек. Наши мама и сестры гораздо симпатичнее. Мы с Лешкой тебе поможем с ними справиться. Ну, помоги, а? Уже сил нет терпеть…

— Тебе-то что? — вскидывается Леха и удивленно смотрит на брата. — Только не говори, что хочешь развестись со Светкой.

— Это вопрос времени, брат, — вздыхает Лом, — и если наше НКВД повязнет в борьбе с Кирой, то мне не придется воевать на два фронта.

— Погоди, бро, — изумленно шепчет Лехес, — как развестись? Светка — нормальная баба.

— Уже нет, — мотает головой Лом, — за двадцать лет брака мы надоели друг другу. Мне иногда кажется, что я родился женатым.

— Рома, — бормочу я и чувствую, как по щекам текут слезы, — ты с ума сошел. Светка любит тебя и детей. Поговорите друг с другом! Может, есть какая-то пустяковая причина, ставшая непреодолимой преградой.

— Странная ты, Кира, — усмехается Лом, с удивлением глядя на мое зареванное лицо, — когда тебя Пирог из офиса тащил, ты не отбивалась, когда Леха обвинял, защищалась, а когда узнала о моем предполагаемом разводе, заплакала.

— Ничего ты не понимаешь, Лом! — реву я, всхлипывая. — Против Светки вообще работать отказываюсь. Я ее уважаю очень. Тебе повезло с женой, а ты, дурак, не ценишь.

— Поговори у меня, — шипит Роман, — тоже мне Робин Гуд выискался. Бэтмен, твою мать!

— Бэтмен и Ретмен, — скалится Лешка и внезапно оказывается рядом. Вытирает широкой ладонью слезы, катящиеся по моим щекам. Прижимает к себе и неожиданно целует в лоб. — Ты попала, Кира, — торжественно заявляет с наглой ухмылкой. Как будто и без него я этого не знаю!

— Хорошо, — торгуюсь я. — Если вы хотите нейтрализовать с моей помощью жабешек, то пока придется оставить блог. Иначе вы лишаете меня оружия. Я ж не гладиатор, чтобы выходить на арену с дубиной против стаи львов, — говорю запальчиво и замечаю улыбки на лицах братьев.

— Гладиатор, — ласково шепчет Лешка, проводя ладонью по моей коленке, — проверочное слово «гладить».