ГЛАВА 33

Ума

Мне не забыть ни единой детали этого дня. Всё началось с омовения в молоке, потом в нектаре чудесных цветов, и в чистейшей до хрустального воде. Под прекрасную музыку девушки втёрли в мою кожу масла, аромат которых придал мне сил и позволил почувствовать своё тело так, словно ни одна хворь, никакая слабость его никогда не касались.

Песни ласкали слух и забирали волнение, когда мои волосы убирали в сложную причёску, а мастерицы подчёркивали лёгкой косметикой черты моего лица.

Облачение в то самое платье с шестиметровым шлейфом было похоже на ритуал. Наколдованные мамой Таббат золотистые бабочки казались лёгкими тенями, но забирали тяжесть тысяч кристаллов, украшающих королевский наряд. Чудо было и в том, что несмотря на обилие бриллиантов, пышное белое платье с прозрачным верхом, на котором грудь и талию подчёркивали вышитые кружева, смотрелось не вычурно, а изысканно. Ведь в каждом сантиметре вышивки можно было рассмотреть произведение искусства.

Тонкий чулок. Красивые туфли, в которых я была, как босиком. Прозрачная вуаль в волосах. Ничего лишнего. Ни в действиях, ни в песнях, ни в деталях. И как награда, взгляд моего огненно-рыжего короля. И я каждой клеткой ощутила ту свободу, о которой говорила мама Таббат, – свободу, которая дарит восхищение в глазах любимого. Других взглядов я просто не видела.

Музыка следовала за нами повсюду. Теперь другая – торжественная, как и сам момент. Рука об руку мы подошли к выходу из дворца.

– Готова? – спросил Дезмонд, подбадривая меня улыбкой.

– Да! – кивнула я.

Двери распахнулись под рёв многотысячной толпы, фанфары и овации. Нам предстояло пройти над всеми по невысокому мосту в пару километров длиной, выстроенному специально по случаю торжества от порога королевского дворца до сцены перед центральным храмом. Стражи в парадных мундирах с чёрными крыльями стояли по обе стороны вдоль узкого моста. Его окутывала лёгкая дымка, чтобы бесчисленному количеству зрителей казалось, будто мы шагаем по облакам.

Мне стало страшно, впрочем, бояться было поздно. Я широко улыбнулась и поприветствовала толпу свободной рукой – так же, как Дезмонд. И мы пошли по дороге в «облаках» под торжественную музыку и ритмы барабанов. Где-то впереди, наверное, со сцены, запели музыканты. Слова подхватила толпа. И вдруг я узнала мантру жизни на древнем языке – ту же, что пел дедушка!

По моим рукам пролетели тысячи мурашек, и я почувствовала прилив невероятной энергии и счастья.

* * *

Издалека Храм казался похожим на маленький город. По мере того, как мы приближались, я смогла разглядеть множество маленьких башенок и праздничных декораций из цветов возле центральной башни. Чёрно-золотой купол сиял в свете солнца.

Наконец, оказавшись на сцене, построенной перед храмом, мы прошли мимо знатных гостей, среди которых были и лаэры, и Лэйнар с Олей, и и мама Таббат. Мне в глаза бросился стоящий рядом с ней монах в сером одеянии с глазами ушлого преступника под кустистыми бровями и лучистой аурой святого.

Мантры пели все, независимо от ранга и расы.

Миновав строй жрецов в золотых одеяниях с цветущими ветками в одной руке и огнем на чаше в другой, мы попали в тенистые своды храма. Двери за нами не закрылись, дабы все на площади стали свидетелями ритуала.

Сердце моё замерло. Перед нами встал старейший жрец, огонь вспыхнул в его голубых глазах. И в чаше в его руке. Он начал читать молитвы благоговейно и быстро, но от волнения я не могла разобрать слов.

Затем кинжал полоснул по моей ладони. По руке Дезмонда. Капли крови пролились в священную чашу, в огонь и масло. Ладони вместе и поцелуй, словно обещание делить на двоих и боль, и радость. И слова из самого сердца:

– Дезмонд, клянусь любить до конца жизни!

– Ума, клянусь в любви и верности!

Яркий свет счастья в чёрных с огненными зрачками глазах напротив. И любовь. Одна на двоих. Единая. Мы обменялись браслетами и свадебными ожерельями. И жрец провозгласил:

– Теперь вы муж и жена перед жителями Крайана, стихиями и Богом. Навсегда! Атанна!

Волнение схлынуло, и мы оба рассмеялись, потому что радость рвалась наружу.

А затем мне пришлось преклонить колени, чтобы жрец произнёс молитвы и возложил на мою голову корону. Заботливо, как отец. Я встала, и он положил ладонь мне на плечо, серьёзно и ласково глядя в глаза.

– Провозглашаю тебя, Ума, королевой Могулии при короле Дезмонде Первом! Правь мудро и долго! Во славу Бога, во славу единства Света и Тьмы! С любовью ко всему живому! Благословляю!

Крики «Ура!» заглушили звуки музыки.

А я сделала то, что собиралась: достала Абсолютно Чёрное Тело из потайного кармана. И с поклоном положила в центр алтарной чаши.

– Ума? – удивился Дезмонд.

– Ваше Величество... – опешил жрец.

– Святыня должна находиться в храме, – ответила я. – И пусть каждый, кто пожелает, поклонится ей. И Богу.

Жрец с трепетом попробовал взять в руки чёрный камень и, как и в прошлый раз, не смог. Я улыбнулась.

– Я всегда рядом. Пока Абсолютно Чёрное Тело не выберет кого-нибудь ещё...

– Да благословит вас, королева Ума, Всевышний Отец и Повелитель всех миров! – Жрец молитвенно сложил руки у груди и низко поклонился. – Теперь же идите в мир и будьте счастливы!

* * *

Мы с Дезмондом вышли к людям. Подняли вверх скреплённые кровью ладони и, совершенно счастливые, едва не утонули в поздравительном крике для новобрачных.

– Атанна! Да здравствует король! Да здравствует королева! – кричали простые люди.

– Атанна! – кричала мама Таббат с сияющим глазами. И монах в сером, странно похожий на Дезмонда, рядом с ней.

– Атанна! – кричали высокие гости, бросая в нас золотыми лепестками.

И вдруг тишина. Пронзительная после грандиозного шума.

Ошеломлённые взгляды нам за спину и вскинутые руки, указывающие на что-то, заставили нас обернуться.

Над куполом храма нависла тёмная туча, чёрная, словно дыра в космос. И выше абсолютно белое, похожее на многослойную шляпу облако, от вида которого у меня перехватило дух.

– Тело Света... – выдохнула толпа.

Всё замерло в ожидании чуда или катастрофы. Время остановилось.

И вдруг облако и туча коснулись друг друга. Ураганный ветер пронёсся над головами. И грянул дождь. Волшебный, радужный, тёплый. Совсем как тот, как в день, когда я встретила дедушку.

– Это повторилось, ты понимаешь? – с потрясённым видом проговорил Дезмонд. – Это благословение свыше, Ума!

– Это благословение! – смеялись от счастья люди, могулы, лаэры, жрецы, подставляя лицо дождю, потому что все помнили чудесный ливень, прошедший три года назад, который сделал их лучше. – Это благословение!

– Или просто лентикулярное облако наткнулось на грозовую тучу... – пробормотал монах, с улыбкой приближаясь к нам. – Поздравляю!

– Ума, это мой папа. Мастер Ши. Настоятель монастыря со святой горы Меру, – проговорил Дезмонд и распахнул объятия. – Спасибо!

Монах обнял его крепко, затем меня и протянул нам на ладони два камушка: белый и чёрный, один на другом, почти как облако и туча.

– А это мой вам подарок. – Мастер Ши кивнул Лэйнару, Оле и перевёл взгляд на толпу, улыбаясь хитрыми глазами так, словно в том, что все сейчас обнимались, переполненные счастьем и любовью, он был как-то замешан. – Чтобы вы всегда помнили...

– ...что всё самое важное и сложное – в самом простом? – спросила я.

– В любви, – добавил Дезмонд. – И всё едино: и тьма, и свет.

– Умница Ума! Горжусь тобой, сынок! С праздником, дети! – совсем, как Дез, хитро заулыбался монах.

Радужный дождь закончился так же резко, как и начался. И облако с тучей растворились бесследно. Хлынуло солнце, практически мгновенно высушив мокрые одежды и сцену.

Все вспомнили о нас и снова закричали «Атанна!» Тысячи лепестков кружились в небе, осыпая нас и гостей. Заиграли музыканты, толпа запела гимны. А мастер Ши исчез так же внезапно, как белое облако и чёрная туча.

Но свадьба продолжалась.

Мы были счастливы. Наше счастье с волшебным дождём расширилось на каждое живое существо вокруг – даже листья деревьев сияли радостью. И почему-то казалось, что каким-то чудом мы все связаны, и любви хватит на всех, на тысячи, на миллионы, на большое и малое, на то что есть и то чего нет. Потому что всё Едино.

Сегодня – самый лучший день для того, чтобы праздновать Любовь.

И Жизнь. А лучшее время – Сейчас.

КОНЕЦ