ГЛАВА 32

Ума

Сложно передать словами, какой груз упал с моих плеч, после того, как я высвободила из камня людей острова. Снова задышалось легко, я почувствовала ту радость, которая давно не касалась меня своими искристыми пальцами.

Мы с Дезом вернулись в столицу Могулии и обнаружили, что все буквально сошли с ума – суетились, думали и говорили только о предстоящей свадьбе. Как на улицах Мриттан-Суон, так и во дворце. Когда я сказала вслух, что мне это непонятно: свадьба и свадьба, откуда столько суматохи, Дезмонд с загадочным видом увёл меня в мои апартаменты. И, усадив на мягкий диван рядом с собой, сказал:

– Детка, я понимаю, что ты в принципе не планировала выходить замуж, – начал он, – но раз уж ты согласилась, то должна знать: королевская свадьба в Могулии – праздник для всего народа. И длится он неделю.

– Сколько?!

– Если точно, то восемь дней, – невинно улыбнулся он, поглаживая меня по руке так, что вся кожа покрывалась мурашками. – Могулы чтят традиции, а прошлый король прожил слишком долго и женился совсем молодым, так что все забыли, что такое королевская свадьба. Видишь ли, когда люди счастливы, страной проще управлять. Недовольных меньше, мятежей; даже нищие и проходимцы чувствуют себя сопричастными, почти как родственники, хоть и дальние.

– Какой ты однако... король! – хмыкнула я.

– На трон сел, не притворяйся, что осел, – подмигнул Дезмонд. – Итак, свадьба. Первый день: благословение жениха и праздник всех мужчин страны. Второй: расставание невесты с отчим домом и праздник женщин. С домом, конечно, проблема, но мы можем забрать тебя из дворца моей мамы.

– Зачем? – улыбнулась я и показала на чёрный камень. – Если ты мне выделишь участок, я обзаведусь отчим домом.

– Точно! Отличная идея! – обрадовался Дезмонд. – Дом Яни такой же необычный, как и ты! А могулов надо удивлять, они как дети!

Кажется, традиции действительно были для него значимы. Впрочем, как и поцелуи. Он коснулся моих губ так нежно, что спустя несколько минут пришлось оторваться с усилием воли и спросить:

– А что дальше?

– День детей.

– Кхм, нам предлагается их делать?

Дезмонд рассмеялся, в глазах заблестели пьяные чёртики.

– Я бы готов прямо сейчас, но будет лучше, если общее поле возникнет у нас после ритуала. Что касается детей, нам с тобой придётся провести весь день в окружении маленьких сорванцов, развлекать их и как-то с ними справляться.

Я хмыкнула.

– Поверь, это не проблема, с детьми я хорошо лажу.

– Что ж, буду полагаться на тебя! Но детей будут сотни, имей в виду.

Я шепнула в его губы, повторяя хитрый тон:

– Доверься мне, и тебя не съедят... Но стоит припасти достаточно сладостей, чтобы выжить. И когда же сама свадьба?

– Как раз на следующий день. Ритуал в центральном храме Солнца, будет очень торжественно. Мы должны будем соединить наши судьбы клятвой и кровью. Ожерельями и браслетами, которые потом носить не обязательно. Потом надо будет поразить всех каким-то трюком: если невеста маг. У нас уважают власть и силу. И даже любят слегка побояться. – Дез поцеловал мои пальцы один за одним, стирая всю важность того, что будет, потому что сладость ощущений околдовывала меня прямо сейчас. – После этого нам останется только потанцевать и насладиться пиром, пока нас не проводят в королевские покои.

– На браслеты у меня аллергия... – пробормотала я, вся в мурашках от его очередного касания.

– Я выберу тебе самый лёгкий, ты его не почувствуешь, – обнял меня Дезмонд и прижал к себе. – А дальше вся страна будет кутить и гулять, танцевать, пить и не работать. В следующий день планируется праздновать воду – это моё любимое: обливаться будут все и всем, даже стража, и мы запасёмся водяными пистолетами. В день земли каждый должен хоть что-то посадить и что-то подарить. В день воздуха нас ждут полёты на всём, что только можно, А надевать разрешается только прозрачные ткани – неприличным радость, а остальным придётся ещё сочинить, чем прикрыться... Ну а потом наступит день огня: фейерверки, танцы с факелами, драконы, огненные шоу. Тебе наверняка понравится! А в нашей семейной карме добавится баллов от общей радости. Готова на такое?

Я коснулась носом его щеки, вдохнув такой приятный запах, и обвила руки вокруг его шеи. Запустила пальцы в рыжие вихры, млея от удовольствия.

– Если я готова на жизнь с тобой, то это мы как-нибудь переживём.

– Люблю тебя, моя бесстрашная детка! – сказал Дез и снова заставил забыть обо всём в блаженстве его рук и поцелуев.

Но всё-таки весь масштаб красочного бедствия под названием «свадьба» я себе и представить не могла...

* * *

Первый сюрприз ждал меня в доме Яни. Я решила, что он не должен быть в саду дворца, а живописный пустырь на холме за городом, окружённый банановой рощей, очень подошёл. Волнуясь как в первый раз, я выпустила из чёрного камня дом дедушки.

И оставив позади себя остолбеневших слуг, с благоговением взошла на крыльцо моего любимого терема. Погладила стены и пошла бродить по комнатам и коридорам.

Преодолев страх, за мной бросилась распорядительница праздника – пышнотелая немолодая могулка, обёрнутая в яркие ткани одежд, с по-боевому затянутыми назад густыми чёрными волосами и с толстой кожаной папкой в руках. Мадам Рани предстояло привести дом в жилой вид и украсить его в немыслимо короткие сроки. Дезмонд со вторым распорядителем торжеств остался во дворе.

Когда я вошла в крыло с нашими детскими спальнями, одна из дверей вдруг открылась. Показалась взлохмаченная голова Кирана. Я опешила.

– Ума? – зевнул кузен и уставился на меня. – Какая ты... царственная. И наряд. Наладилось уже с мужем, да? Зря они меня выдернули из столицы, наговорили чуши... Раз всё хорошо, ты не должна на меня больше дуться. Скажи, чтобы мне в комнату принесли завтрак.

– Ах ты, гад! – рявкнула я, зажигаясь после секундного ошеломления.

Выхватила из рук распорядительницы увесистую папку. Бросилась на брата, замахнулась ей, как булавой. Он успел скрыться за дверью. Я дёрнула ручку на себя. Заперся.

– Ломать! – приказала я двум телохранителям, прибежавшим на шум.

– Ума, окстись! Я не виноват! – раздалось истеричное из-за двери. – Меня заставили!

Дверь легко соскочила с петель под натиском мощных могулов. И я как тигрица бросилась на предателя. Киран тощим ужом юркнул в потайную дверь между комнатами братьев. Я за ним.

Он через отверстие, проделанное в полу, по шесту для быстрого спуска съехал на первый этаж. И я туда же, звеня драгоценностями и путаясь в шелках.

– Не убежишь, гадёныш! – кричала я, как разъярённая валькирия. – Я всегда была быстрее тебя!

И догнала. С каждым шлепком по голове, по спине и заду я осыпала братца всеми ругательствами, какие только слышала от Деза. Киран ойкал, выл и, жалко оправдываясь, уворачивался и продолжал убегать. Выскочил через кухню во двор и вдруг уткнулся лбом в широкую грудь Дезмонда. Тот схватил братца за плечи, с удивлением глянув на меня.

– Это то, что я думаю, Ума? – спросил мой будущий муж, темнея взглядом.

– Да, это он, сволочь! – пыхнула я, сдув упавшие на лицо пряди. – Братец, который меня продал!

– Давно мечтал об этом моменте, – сказал Дез и встряхнул Кирана так, что тот завизжал.

– Отпустите меня! Отпустите! Я не виноват! Я тоже жертва! Меня заставили!

Я почувствовала брезгливость, бить кузена расхотелось.

– Не стоит, Дез, – буркнула я.

– Ещё как стоит! – Дезмонд поднял его за шиворот, как щенка, и взлетел. Выше и выше, пока не сказал, остановившись на уровне башни: – Не вопи. Вот теперь отпущу!

– А-а-а, нет! Не надо! – кричал кузен с вытаращенными глазами, расставив нелепо руки и ноги, словно собирался планировать. – Я разобьюсь!

– Так это лучше, – ответил Дезмонд. – Дело в том, братец, что ты не на Деоне, а в чужой стране. Видишь пальмы? А город? Красивый, да? Так вот, в этой стране продавать людей – преступление, за которое казнят. Сажают на кол, а потом поджигают. Хочешь? Или лучше сразу в лепёшку и не мучиться?

– А-а-а! – выпятив глаза, кричал Киран. – Сестра! Ума! Ты же сестра мне, пощади! Скажи ему!

– Ну его, Дезмонд, оставь, – сказала я.

Но тот словно не услышал.

– Неправильные слова, Киран, – снова встряхнул и раскрутил кузена Дезмонд. – Значит, в лепёшку. Я решил за тебя.

– А-а-а! – завопил тот на всю округу. И вдруг сообразил. – Прости меня, Ума! Я не должен был... Прости меня, Ума! Прости, сестра! Я отдам всё, что получил! Все деньги! Прости!

Он протянул ко мне руки с искажённым от ужаса лицом. А мне стало душно. Мда, радости в мести не было.

– Спускайся с ним, Дезмонд! – громко крикнула я. – Хватит. Он осознал!

– Как скажешь, моя королева, – кивнул он и начал снижаться.

* * *

Киран лежал, припав к земле, словно боялся отпустить её, и бормотал:

– Прости меня, прости меня, прости меня...

– Довольно, – сказала я. – Поднимайся и иди куда хочешь.

Кузен поднял голову.

– Но это же чужая страна. Там пальмы, я видел. Никого знакомого. Как я выживу?..

Дезмонд встал над ним, накрыв тенью.

– Тогда на кол. Сразу проще. И вопрос выживания снят.

– Нет! Не надо! – Киран испуганно вскочил и попятился с лицом раздавленного червяка.

Я снова поморщилась. Отвернулась от него и подошла к Дезмонду.

– Дез, думаю стоит отправить его со следующим отрядом в Антасгарт, – тихо произнесла я. – А пока...

– С глаз долой, – кивнул Дезмонд. – Тех, то выбирает подлость, всё равно не перевоспитать.

– Я и не хочу. Мне извинения его не нужны. И кто я такая, чтобы прощать или казнить?

– Как кто? Королева, – улыбнулся Дезмонд.

– Ещё нет.

– Всегда да!

Мы обернулись и увидели только подошвы ботинок Кирана, нырнувшего в лаз перед забором в рощу. Рывок, и он исчез в потайной норе. Ну и скатертью дорога. Проще забыть и оставить в прошлом, чем пачкать руки местью и растить гордыню прощением. Хотя побить папкой и выругаться было даже приятно...

* * *

День мужчин я не увидела. Приличным женщинам, а особенно невестам в такой праздник было положено сидеть дома. Правда, я и не особо рвалась: на вседозволенность мужчин я в своё время насмотрелась. Но даже из пригорода было слышно, как город гудел, били барабаны, как орали песни и, кажется, что-то взрывалось.

В присутствии мамы Таббат, которая волновалась и относилась к свадьбе, как к долгожданному апокалипсису показного счастья, спокойствие было исключено. Но хорошо, что я была занята примерками – нарядов на свадьбу полагалось много: по два на каждый день.

Мои глаза расширялись при виде столь откровенных вырезов и декольте. Кроме одного настоящего платья для брачного ритуала все одеяния невесты предполагали расшитый драгоценностями топик, который на моём острове сочли бы за нижнее бельё, и всевозможные юбки: иногда широкие – солнцем, иногда расклешённые, иногда с умопомрачительными вырезами, с невероятными шлейфами и даже с шароварами, которые, учитывая прозрачность тканей, можно было просто сбросить со счетов. Согласно самой высокой могульской моде, любая ткань изобиловала вышивкой, жемчугами или драгоценными камнями. Хорошо, что к каждому наряду предлагался ещё и плащ или накидка.

Выудив из цветастого вороха лиф из переплетённых серебряных верёвок, между которыми практически незаметна была тоненькая сеть, я отодвинула от себя всё решительно.

– Такое я не надену.

Мама Таббат придвинула сверкающую кучу обратно и провела крупной ладонью по развешенным на стойке портного юбкам.

– Надо, девочка. Это традиция.

– Выглядеть голой? Мне воспитание не позволяет.

– Все должны видеть, какую красавицу берёт в жёны король. Восхищаться и завидовать. А тебе всё это очень пойдёт, милая. Просто попробуй.

Я упрямо мотнула головой. Мама Таббат посмотрела на меня с такой же хитринкой во взгляде, как у Деза.

– Не бояться быть красивой – это свобода, настоящая свобода для женщины! Украшать себя – вот свобода для женщины! Быть лёгкой, сексуальной, загадочной, игривой, смелой и получать наслаждение от восторженных взглядов, от прикосновения тканей, от отражения в зеркале; радовать себя и мир просто тем, что ты, как река, текущая по жизни, чувствовать её, как танец – вот твоя свобода. Такой Бог и создал тебя! Деззи рассказывал, что ты именно такая и есть. И, о все силы тьмы и света, как же он тобой восхищён! Никогда его таким влюблённым не видела!

– Дез так сказал? – спросила я.

Мама Таббат кивнула и протянула мне сплетённый из верёвочек лиф.

– Хорошо, я попробую, – вздохнула я.

Она снова кивнула, с заговорщическим видом поджав верхнюю губку, и добавила:

– Чтоб всем вашим святым старцам и женоненавистникам вспучиться! Удумали из женщин монашек делать... У-у! – И она погрозила перстнями на кулаке куда-то на север.

Тогда я решительно забрала у неё неприличный лиф и зашла за резную ширму. Мама Таббат была права: смотрелся он вместе с белой с серебряным шитьём юбкой вызывающе и великолепно. Я покрутилась перед тремя высокими зеркалами.

Мама Таббат хлопнула в ладоши, и женскую часть дома Яни, украшенную теперь цветами и тканями, заполнили девушками. Одни смуглые красавицы несли на подносах угощения и напитки, другие новые украшения; третьи – музыкальные инструменты. И начался праздник. Меня покорило, что со служанками мама Таббат, герцогиня и мать короля, общалась по-свойски, шутила и веселилась. И они веселились тоже, заражая смехом.

И я почувствовала тот привкус свободы, о которой она говорила - то, что я имею право быть красивой и смелой, не пряча себя за тёмными платками и строгими одеждами в угоду лицемерам. Вот только платье весом в сорок килограмм из-за кристаллов и золотой вышивки я решительно отвергла.

– Облегчим, – кивнула мама Таббат и взмахнула рукой.

Платье поднялось в воздух. Его окружили налетевшие неизвестно откуда крошечные золотистые бабочки. Они сели на плечики и тяжёлую юбку, расшитую кристаллами, вцепились в ткань тонкими лапками. И о чудо, платье стало невесомым!

* * *

Мне казалось, что праздник девушек уже прошёл, но на следующий день он начался по-настоящему. Когда я услышала голоса, смех и песни, я вышла на балкон, и увидела, что одетые празднично, украшенные цветами, в колье, браслетах, с крупными серьгами, свисающими до плеч, девушки заполнили двор дома Яни. Они стояли и перед воротами, которые были заплетены толстыми гирляндами цветов, и не пускали внутрь Дезмонда.

Кортеж, запряжённый в тройку звёздно-чёрных гегранов, тоже был весь в цветах. За ним выстроились повозки свиты, телохранители в блестяще-чёрном и стражи с бутоньерками в петлицах. А всё свободное пространство за каменными стенами дома Яни заняли зеваки.

– Ваше Величество, традиция есть традиция! Мы не можем попрощаться с дорогой Умой! Она слишком мила нашему сердцу! – нараспев причитали чертовки, пританцовывая что-то народное.

– Мне она милее, девушки! – весело заявил Дезмонд, бесподобно красивый, в чёрно-золотом, в сияющей короной на рыжих волосах. – Моё сердце пусто и дом пуст без неё!

– Мы не можем, Ваше Величество! Только чудо утешит нас!

Дезмонд хмыкнул и провёл рукой над танцовщицами. Внезапно наряды у всех стали красными, а цветы в ладонях золотыми. Разноцветные огоньки волнами зависли над головами.

– У каждой, кто поймает один из огней и отдаст моему генералу, исполнится желание, – с хитрым прищуром сказал Дезмонд. – Чур, не мухлевать, красавицы! Иначе огонёк оставит вас без юбки!

Музыканты заиграли, застучали барабаны, зазвенели флейты и колокольчики. Смуглые танцовщицы с радостными возгласами принялись подпрыгивать, пытаясь поймать волшебные огни, которые хитро от них увиливали. Народ зашёлся в хохоте, подначивая и хлопая.

Зато дорога к воротам освободилась.

Я с волнением следила за Дезом. Казалось, может случиться что-то, что воспрепятствует свадьбе.

Он не стал разматывать гирлянды, а просто перелетел через ворота, смеясь. Тогда цветочные путы упали сами, и створки распахнулись.

– Ай, молодец, сыночек! – восхитилась стоящая рядом со мной мама Таббат. – Он и в детстве тоже так: его запрёшь, а он перемахнул на крышу и пожалуйста, только его и видели!

Но перед домом было слишком много девушек. Они запротестовали полёту жениха, подбросив красочные сети. И Дезмонд приземлился.

– Что вам нужно, девушки? Я пришёл за Умой. Отдайте мне её!

Ответом был танец. Судя по жестам, пропускать даже короля они не собирались и жить без меня не могли. Да чтоб их! Красавицы закружились так быстро и страстно, словно останавливаться и не собирались. Впрочем, Дезмонд успел понять, что надо юным могулкам. Хлопнул три раза в ладоши. Пара гегранов взмыла в небо и, пролетая, осыпала девушек дождём из золотых монет. Кажется, зевакам в банановой роще тоже перепало – кричали они весьма радостно.

Но мне надоело ждать.

– Ох, как жаль, что нет ни отца, ни деда у тебя, чтобы отдать жениху по традиции! – пробормотала мама Таббат.

– Почему же нет, – сказала я.

И прошептала желание этом дому Яни. Музыка перестала греметь, девицы смеяться, потому что часть пристройки-балкона с треском и скрежетом отсоединилась от стены. Я схватилась за перила, оставив будущую свекровь. А дощатая пристройка, словно обмотанная цветами ладонь великана, вытянулась над собирающими золото девушками прямо к Дезмонду.

– Благословляю! – разнеслось по округе голосом охрипшего дракона, от которого у всех по рукам побежали мурашки.

Девушки с визгом бросились врассыпную, забыв о золоте. А Дезмонд всё понял. Он низко поклонился старым стенам со встроенными костями чудовища.

– Благодарю за чудо, которое ты передаёшь мне, дом Яни! – сказал он с почтением и, поклонившись ещё раз, взял меня за руку.

Я спрыгнула с дощатого помоста и тоже поклонилась дому. Пристройка с хрустом и скрежетом вернулась назад. Одно из маленьких окон на башне подмигнуло мне ставней, как веко дракона.

– Я люблю тебя, дом! – крикнула я и помахала прощально рукой.

Дом вздохнул и замер. Опустевший двор сверкал на солнце золотом.

– Получилось немного не по правилам, прости... – прошептала я.

– Зато о нашей свадьбе годами толковать будут! – подмигнул Дезмонд и прижал меня к себе.

Когда мы подходили к кортежу, нас догнала мама Таббат.

– Ах, умничка Умочка! Так жахнула, так жахнула! Только больше ночевать я в этом доме не останусь. Кто же мог подумать, что он живой?

* * *

Мы полетели над улицами, и только теперь стало понятно, что такое праздник женщин. Нарядные, праздные, с цветами в волосах тут и там женщины всех возрастов и сословий пели песни и плясали.

Им отдавали честь стражи. Лоточники прямо по улицам разносили чарки и бокалы, угощения всех сортов. На площадях выступали музыканты, приглашая танцевать. Я заметила, как дородная молодая дама отдаёт младенца мужу и пускается в пляс, как девочка.

Весь город превратился в цветник, наполненный музыкой и ароматами. В шатрах колдовали гадалки и прорицательницы. На площади Золотых нитей развернулся показ мод и аукцион нарядов. В квартале ювелиров – розыгрыш бриллиантового колье. Над парками геграны бесплатно катали дам, девиц и девочек.

Где бы мы ни пролетали, все обращали внимание на нас. Аплодировали, кричали благословения! На больших площадях мы приземлялись и приветствовали народ. Иногда принимали участие в увеселениях. Точнее, приглашали только меня: потискать котят, понюхать самые ценные экземпляры на цветочной выставке; лопнуть торжественно волшебный пузырь, из которого вылетали сотни бабочек с предсказаниями; станцевать или поймать сачком золотого жука в ожившем лабиринте.

Вино текло рекой, горы сладостей грозили обвалами и ожирением. Для дам с другими вкусами на Сапожной площади разливали пиво из бочек, жарили рёбрышки и, поливая сочным соусом, раздавали с маринованными огурчиками в лепёшках.

Раскрасневшиеся дамы с характером подзадоривали крылатых бойцов на ринге, а то и кидались участвовать сами. К счастью, туда меня не позвали. Как и на соревнование могулок с крыльями в лётном фристайле. Зато в стрельбе из лука мне не нашлось равных. Приятно было удивить Дезмонда и этим.

Оркестры на любой вкус громыхали барабанами, взвывали трубами; нежно переливались колокольчиками, завлекали вальсами, отбивали ритмы и ласкали слух мелодиями о любви.

Турнир парикмахеров мы облетели, ибо над ними стояло разноцветное облако из волшебных средств для волос. Соревновались маникюрщики, пытаясь удивить дам, и им это удалось. Музыкальные бутоны роз на ногтях, которые складывали лепестки, когда дама смущалась или хотела сказать «нет», и распускались, когда была настроена на продолжение знакомства с мужчиной, меня потрясли.

Мы заглянули и на бал к утончённым дамам во дворце женского сообщества; и к девушкам, поющим хоралы в храме в нашу честь.

Где мы только ни были и чего только ни видели! От впечатлений у меня кружилась голова. Но я поняла одно: королева – для народа почти мать, ведь все, кого мы встречали, хотели одного: любви и внимания. И сами готовы были их дарить! Щедро! С лихвой!

Женские увеселения продолжались до полуночи, но к счастью, Дезмонд увёз меня домой. Довольные и счастливые, мы рухнули оба от усталости на диване в моих апартаментах и отключились.

* * *

А утром нас разбудили детские крики. Дворец заполонили малыши от четырёх лет и старше. Нарядные и смешные, они разгуливали в дворцовых залах, позволяя себе плескаться в фонтанах, разгоняться и скользить по мраморным полам в цветастых носочках, забираться на статуи и пытаться отковырять у них нос.

– С войсками лаэров справиться было проще, но где наша не пропадала... – проворчал Дезмонд, приглаживая рыжие вихры.

– Главное, им нельзя показывать, что ты их боишься, – подмигнула я. – Они это чувствуют.

– Ну, тогда я знаю, как не показать, – хмыкнул Дезмонд и, хитро улыбнувшись, направился к детям. – Привет, кто готов покататься на драконе?

Дружная сотня голосов завопила: «Я!!!» И буйство началось. Полёты по залам, оседлав короля. Песни, хороводы, катания с хвоста, угощения, игры с волшебством и гонки по колонной зале, экскурсия в сокровищницу артефактов, соревнования на то, кто первым обнаружит вазу с духом смеха, и прочие радости. Хорошо, что мы заранее это продумали, хоть и не всё.

Тотемные звери в зале амулетов были не против покатать желающих и чтобы им почесали за ушком. Даже страшный тотемный змей заворачивал кольцами самых смелых чертенят и, повиснув на консоли, катал их вверх ногами, как на тарзанке. Надо бы и мне так попробовать...

Когда все устали, я соткала туман, зачерпнув влаги из охлаждающих ручейков, и рисовала в воздухе сказки. Дети смотрели на них, затаив дыхание. Ахали, увидев остров с деревом корнями вверх, смеялись при виде сотканного туманом говорящего кота и дружно прятались под иллюзорные камни при виде иллюзорных чудовищ. А потом счастливо выдыхали, когда рыжий герой побеждал всех самых плохих. И уснули, когда пришла пора, на многочисленных диванах, коврах и пуфах бывшего гарема. Туман и в этом мне помог, ласково погладив каждого маленького гостя и напев в ушко самые добрые сны.

В сопящей тишине я смотрела, как великий король Могулии накрывает детей одного за другим подготовленными для них одеялами, и думала, что из Дезмонда получится хороший отец...