ГЛАВА 9

Дезмонд

Второй этаж поместья был попроще: сплошь пустые комнаты. Проходя по балкону вдоль стены, Дезмонд обратил внимание на высаженную дверь, как ни странно, висящую на замке.

Ощутив знакомый мускатный запах, Дезмонд подался вперёд: тут точно или была Ума, или хранятся её вещи. Заглянул в тёмную каморку с сундуком в углу и крошечной щелью под потолком вместо окна. Повёл носом и догадался: они её здесь держали.

– Ублюдки! – выругался Дезмонд и со злым задором пошёл искать старуху и вещи, которые обещал найти.

Дезмонд ещё раз глянул на висящую на замке дверь. Умилился, сообразив, что сама Ума и сняла её с петель. Вот это девушка!

Пожалуй, никогда он ещё таких бойких не встречал. Хотя нет, была одна, на рыночной площади Мриттан-Суон – за деньги дралась с мужиками вдвое крупнее её. Выигрывала только так. Вот только нос у неё был сломан, а лицо приплюснуто, красавицей не назовёшь!

А в Уме было что-то завораживающее, как в редком цветке, что цветёт раз в году. Взглянешь и не оторваться, словно соблазном, как ароматом, напитан даже воздух вокруг неё. Вдохнул, и ты уже немного пьян – кажется, нет морали, нет цивилизаций, нет правильного и не правильного, потому что она просто женщина. И всё в ней живо, дышит, манит... И эта женщина не могла быть замужем за кем-то ещё. Мысль о купившем её муже злила и раззадоривала Дезмонда. Словно он начал партию, ещё не договорившись об условиях игры.

* * *

В пустом доме непрошеный гость шёл, не таясь. Один раз наткнулся на широколицую служанку с бельём. Она, испугавшись, попятилась туда, откуда вышла.

Дезмонд ловил ноздрями запахи, пытаясь различить нужный. И вдруг почудился из-под дубовой двери тот самый! Дезмонд распахнул её и среди нагромождения вещей в мешках, дорожных сумках, коробах и сундуках увидел у стола перед окном стоящую к нему спиной согбённую женщину. В ярко-синем платье, подпоясанном оранжевым поясом, она склонилась над раскрытым сундуком, обтянутым кожей, по углам оббитым железом.

– Кто там ещё? Я велела не беспокоить! – гаркнула дама скрипуче и обернулась.

Это была старуха. Высушенная солнцем, с пергаментной кожей, искривлёнными пальцами, с фальшивым румянцем на щеках и неестественно возрасту выкрашенными смоляными волосами, она вперилась в Дезмонда раскосыми глазами тирана. Магии в ней было больше, чем живого веса.

«И где-то в бардаке этой ведьмы лежат вещи Умы», – подумал Дезмонд.

Без разрешения вошёл.

– Ах, это ты! – проскрежетала старуха, узнав, и зашевелила пальцами, как паук при виде жирной мухи. – Молодец, сам вернулся. Иди ко мне, здесь тебя накормят и дадут кров.

– Мечтаю об этом!

С ехидной ухмылкой Дезмонд шевельнул рукой, сплетая заклинание.

Из пальцев старухи вылетела тугая белесая нить. Закрутилась спиралью, расширилась, как паучье лассо. Огонь из ладони могула спалил её в секунду. С искрами и треском ловчая сеть старухи осыпалась на пол. Сквозняк подхватил пепел. Дезмонд в один прыжок оказался возле изумлённой старухи.

– Ты маг?..

Он сжал морщинистые запястья и поднял вверх, чтобы она не смогла колдовать. С морщинистых пальцев на витиеватой цепочке свис напитанный магией до отказа громадный кристалл повиновения в серебряной оправе. Вот что давало такой сильный фон!

Дезмонд отнял камень, сунул в карман, перехватив покрепче её кисти.

– Заклеймить меня хотела, любезная? – вкрадчиво, но так опасно произнёс Дезмонд ей на ухо, что старуха вся сжалась. И добавил с нарастающим рыком: – А не охренела ли ты? На кого руку поднять осмелилась?!

В его чёрных глазах сверкнул огонь. Лицо у старухи вытянулось.

– Ты посланник подземного мира?.. – со страхом и внезапно проснувшимся уважением произнесла она.

Дезмонд чуть было не хохотнул, закатив по привычке глаза от невежества, но вовремя спохватился.

– Да, – сказал он с хищным прищуром. – Лично пришёл забрать тебя к подземным демонам. Догрешилась.

Потехи ради он пустил в свою ауру отблески огня. Раскосые глаза старухи хлопнули короткими ресницами и чуть не вывалились на пол от изумления. Рот с золотыми зубами приоткрылся.

– Но я же только во славу тьмы... – пробормотала она.

– А не для себя? Кому врать решила, убогая?! – рыкнул Дезмонд.

За окном раздался рёв динозавра, женский вскрик.

«Ума!» – тотчас понял Дезмонд.

Рванул к окну, потянув за собой и старуху. Та затряслась и забормотала о пощаде, по-птичьи причмокивая и странно покачивая головой.

Выглянув из окна, Дезмонд выругался: по лугу от обрыва ниже холма тиранозавр настигал Уму. Но туда Дезмонд не успевал даже на крыльях.

К счастью, Ума рванула вперёд, в один вдох перепрыгнула метровую яму. Какой-то мужик затащил её в укрытие. Диски-ворота захлопнулись. Зверь остался бесноваться снаружи.

Дезмонд выдохнул: «И тут вляпалась, но, слава Свету, теперь в безопасности, хоть и временной».

За высоким забором толпились домики, видимо, деревня; сторожевая башня, шпиль храма, вдоль защитной стены копья с факелами на концах.

– Ваш?! – прорычал Дезмонд, тыкая старухе в динозавра.

Она замотала головой.

– Нет! У нас все прирученные, таких не держим. Хищники сюда прорываются с юга. Нас правители вызвали на подмогу... Отпусти меня, я тебе зла не желала! Если б мы не подобрали, тебя один из таких уже б сожрал...

Дезмонд повернулся к ней, собираясь припугнуть и запереть в чулане, где сидела Ума. И вдруг боковым зрением увидел, как из-за расписной ширмы с резным деревянным кантом на него кинулась тень. Дезмонд сразу не понял, что это, просто ощутил мощный заряд энергии, который нёсся на него.

Дезмонд увернулся, прикрыв и старуху.

Тень, похожая на жирного сома метра в полтора с тупой безглазой мордой, ударилась о стену и исчезла в ней. По всей комнате прошла вибрация. «Морда» тени тут же выплыла из неровной побеленной поверхности в поиске жертвы.

Секунды его замешательства и нового броска тени хватило старухе, чтобы вырваться, подхватив что-то из сундука. Сверкнул в воздухе оранжевый порошок, окропив старуху. Она бросилась прочь с прытью молодой женщины.

В тот же момент тень задела брюхом край ауры Дезмонда. Он покачнулся, почувствовал тошноту и страх – такой, как бывает во сне, когда ноги становятся ватными и не можешь сделать ни шагу. И только сейчас до Дезмонда дошло: старуха призвала помощника из того мира – потустороннюю нечисть!

Дезмонд снова увернулся от взбесившегося призрачного «сома». Старуха скрылась за дверью. Огнём из двух рук Дезмонд сжёг атакующий серый сгусток и приложил его заклинанием развеивания. Помощник старухи разлетелся по углам, рассеявшись, как дым.

– Гиена старая! – сплюнул Дезмонд на пол.

Тошнота ушла, навеянный страх тоже. Отерев взмокший лоб, Дезмонд шагнул к столу, над которым склонялась старуха, когда он вошёл. Раскрытый сундук был полон мешочков и склянок. Каждая подписана и разложена аккуратно по миниатюрным полкам, будто товар в магазине. Заговорённый порошок явно был отсюда.

Дезмонд почувствовал, что пора убираться. Забрать вещи, а потом Уму из деревни, пока не вернулся Ринзод со своей оравой. Дезмонд же обещал, что всё будет хорошо. Надо обеспечить.

Однако собственный просчёт царапался в душе. С его опытом и силой так опростоволоситься? Не распознать чёрную колдунью?

«Себя изучи и пойми своего врага, тогда не будешь платить за каждую мелкую победу большим поражением», – прозвучало в голове голосом учителя военного дела из академии.

Дезмонд недовольно фыркнул и сосредоточился на вещах в поиске сумки с запахом муската. Пока же вокруг в основном стоял аромат старой ослицы.

* * *

Обоняние пришлось напрячь на полную катушку и покопаться как следует, тратя драгоценное время. Наконец, нашёл. Дорожная сумка с запахом Умы лежала на дне большого короба. Дезмонд подхватил её. Вдохнул. И понял, что всё равно понадобится старуха: документов в сумке не было. Наверняка припрятаны где-то.

Дезмонд вернулся к столу. Поморщившись, окинул взглядом наставленные друг на друга шкатулки. Глянул в окно – убедиться, что тиранозавр не ломает ограду в деревню. И выругался в сердцах.

Динозавра в окрестностях не было, зато со стороны восточного леса по дороге в сторону поместья двигалась целая процессия на цератопсах. Впереди на галлимиме скакал, по всей видимости, незадачливый муж Умы – верзила в чёрном с ног о головы.

А из деревни выехала повозка, запряжённая обычным туром. Дезмонд рассмотрел идущую за повозкой женщину с прямой, как палка спиной, в длинном голубом платье с коричневым знаком на груди. За спиной мужика-возницы на соломе лежала Ума. Спала или без сознания? Не ясно.

Процессия неумолимо приближалась к повозке. Тьма, а он ведь обещал, что всё обойдётся!

Дезмонд выбежал на балкон. Подбросил сумку в воздух. Прыгнул сам. И начал трансформацию в дракона. Внизу кто-то заверещал. Бронированная громадина с крыльями, накрывшими тенью половину двора, подхватила в зубы летящую сумку и метнулась через крыши.

* * *

Цератопсы бросились врассыпную при виде внезапной опасности с воздуха. Закричали люди. Заревел и понёс тур, не подчиняясь вознице.

Громадный динозавр с крыльями, сверкая на солнце чешуёй на рыжих боках подлетел к повозке с девушкой, в пару взмахов догнав обезумевшего тура.

Возница соскочил с козел на полном ходу и полетел по траве кубарем. Дракон мощной лапой схватил на бегу тура. Тот заревел, как на бойне. Но дракон лишь оторвал оглобли. Подхватил повозку и на глазах ошеломлённых селян поднял в воздух.

Единственным, кто погнался за ним, был черноволосый горец. Верхом на галлимиме он мчал следом, выставив руку с кристаллом подчинения, и выкрикивал заклинания.

Дезмонд в теле дракона почувствовал лишь лёгкое щекотание под хвостом и прибавил скорость. Жаль, огнём полыхнуть не было возможности – челюсти сжимали сумку.

С повозкой в лапах дракон пролетел над Ринзодом Чжаши, над слугами на цератопсах и направился на восток, к голубым горам. Вслед ему полетели огненные копья, но не попадали – дракон был слишком высоко.

Люди выскочили из ворот, когда он скрылся. Женщина в голубом подбежала к вознице. А когда начался гвалт и вопли, она поднялась, взметнув седой косой, и перекрикнула всех. Выставила ладонь вперёд.

– Уймитесь! Прекратите панику! Всё будет хорошо! Надо богам и духам молиться! Не терять веру!

– Что хорошо? – причитали бабы, сокрушались мужики. – Госпожу Яни, надежду нашу, тварь хищная унесла! Беда какая!

– Мы такого отродясь не видели! Как мы теперь без хозяина?!

К ним подъёхал на галлимиме мужчина в чёрном, с затянутыми в хвост волосами, с жёсткими узкими глазами на широкоскулом лице.

– Есть у вас хозяин! И это я, Ринзод Чжаши!

– Кто таков? – удивился русый с проседью деревенский староста.

– Поместье «Логово дракона» теперь принадлежит мне, – крикнул, придерживая галлимима, горец. – Тварь, которая унесла Уму Яни, - просто дракон. Я имел с такими дело. И убивал. Я его найду!

– Да он же её сожрёт... – кричали деревенские в слезах.

– Нет. Это другого типа тварь. Магическая. А я охотник. Святые старцы дали мне разрешение на подчинение и уничтожение любых драконов, динозавров и нечисти, что помешает вам жить! Я защищу вас!

– Спаситель! Защитник! Приветствуем вас, господин Чжаши! – закричали люди, кланяясь.

Обветренный горец с красным лицом кивнул, принимая приветствия. Затем поднял руку.

– Старосту и глав семейств жду в поместье вечером.

К нему подбежал, запыхавшись, низкорослый крепыш, на всех парах примчавшись из поместья.

– Господин! Господин! Я знаю, куда полетел рыжий ублюдок... тьфу, дракон! Наверняка знаю!

– Знаешь, так показывай! – приказал Ринзод. – Дайте ему цератопса!

* * *

Ума

Колыбель прекратила качаться. Сон? Наверное. Я проснулась. Мгновенно вспомнила то, что рассказала мне наставница, и не захотела раскрывать глаза. Лучше бы и не просыпаться. Слишком страшно всё, несправедливо, невозможно.

В самом ли деле моя вина в том, что разразилась эпидемия? Или виноват дедушка, что меня не убил? Кажется, наставница жалела, что не убил. И винила меня.

Мысли как грипп разлились лихорадкой по телу, слёзной невыплаканной бедой закрутили в суставах. Хуже всего была горечь предательства той, кто воспитывал меня больше, чем мать. Теперь не понятно, как жить и зачем... И вдруг болезненно и как-то резко вспыхнуло в голове: люди!

Жизни других зависят от того, принесу ли я себя в жертву... Но я не хочу!

Меня замутило, закрутило осознанием того, что лежит на весах: я сама или деревня; город, дети, люди или моя свобода...

Что было бы, если б я не вмешалась тогда в ритуал посвящения? Был бы жив дедушка, папа и все?

Внутри меня всё сжалось. Похоже, я просто не имею права на другой выбор. Счастливой с таким грузом быть не получится...

Я полежала ещё какое-то время, не шевелясь. Казалось, открою глаза, и всё. Но долго не выдержала. Почему-то по щекам скользил ветер. Пели птицы, шелестели травы и ветви. Странно... И где я теперь? Снова у Чжаши в каморке? Или ещё у тётушки Озары?

Я осторожно пошевелила ногами – не связаны.

Всё-таки раскрыла глаза.

Над головой шелестела листва, сквозь ветви дикой вишни пробивалось солнце. А, может, мне весь этот ужас приснился? Но почувствовав во рту мерзкий привкус, поняла: нет. Увы, всё было на самом деле. И выбора у меня нет. Только тот ужас, что уготовила мне судьба из-за детской ошибки.

Я осторожно приподнялась из сена, на котором лежала, и, ничего не понимая, свесила ноги с... хм... телеги. Вокруг ни души: только лужайка в белых и жёлтых цветах, окаймлённая вековыми елями. Здоровенный чёрный валун. Вдалеке горы, чуть поодаль вилась вытоптанная, присыпанная жёлтым песчаником дорога, убегает за обломки скал. А я сидела в телеге в тени кряжистого кособокого дерева.

Я спрыгнула в траву. Она оказалась мне по колено, пряная, распаренная зноем. Было тихо. Сердце замерло в ожидании чего-то ужасного: может, меня предпочли увезти в глушь и убить, наконец, чтобы прекратить беды? А солнце сияло обманчиво, ему было всё равно, кому светить. Наверняка откуда-то сейчас появится Ринзод. Муж...

– Проснулась, соня? – послышалось рядом знакомое, задорное.

Я обернулась и увидела рыжего наглеца, довольного чем-то. И больше никого! Это было так неожиданно, что я от радости бросилась к нему на шею.

– Дезмонд!

– Воу! Воу! Приятно, что ты мне так рада! – В чёрных глазах расплавилось удовольствие и к самоуверенности и ехидному высокомерию добавилась масляная хитрость, словно он только что обманул весь мир и заслужил все сокровища на свете.

Его жаркие руки тотчас сомкнулись на моей талии, прижали к крепкому телу, сократив расстояние между нами до ничтожного.

– Я тоже рад тебя видеть, Ума! – шепнул он, рассматривая меня в упор.

И я не смогла отвести взгляда, словно вдруг провалилась в чёрные радужки с полыхающим по центру огнём, покрываясь мурашками с головы до пят, не способная унять собственное сердце, которое забилось быстро-быстро.

– Мы с тобой квиты, – просиял белозубой улыбкой рыжий. – То ты меня украла. Теперь тебя вместе с повозкой украл я!

И я вдруг поняла, что он мне нравится. Очень нравится! Рыжий, наглый, весёлый! В нём столько жизни! И прикосновение его приятно. И запах. Едва знакомый, но будто не чужой. На щеке почувствовалось его дыхание. Его губы оказались совсем близко – настолько, что мои налились внезапным жаром...

Меня тут же залило внутри холодом осознания: я уже отдана другому и буду вынуждена позволять тому жёсткому, пахнущему кровью и потом мужлану касаться меня, и буду терпеть. Всю жизнь, сцепив зубы и глядя в стену. Потому что на мне вина, и люди теперь на мне...

Горло перехватило. На глаза навернулись слёзы и, выставив руки, я уперлась Дезмонду в грудь и отстранилась.

– Извини, что набросилась на тебя...

– Я не против. – Рыжий склонил голову и прекратил улыбаться, рассмотрев слёзы. – Ты чего, Ума? Что такое?

Я подалась назад. Он не задержал, расцепил руки. Я отшагнула ещё. И ещё. Обернулась, окончательно узнавая дорогу и понимая, что она ведёт к поместью, и до него не слишком далеко.

С трудом выдавила:

– Спасибо за всё, Дезмонд! Но мне надо вернуться. Туда... – махнула я рукой в строну «Логова».

– Ты головой ударилась, Ума? – спросил рыжий, мгновенно став серьёзным. – Поверь, тебе точно туда не надо! Документы я не нашёл, но мы как-то разберёмся. Любой вопрос можно решить. А твоя сумка в повозке.

– Спасибо, – через силу улыбнулась я. – За это тем более спасибо. Тогда я сумку заберу... И пойду... Обстоятельства изменились.

– Угу, ясно: тебя опоили какой-то дрянью. Но ты никуда не идёшь. Посиди, переведи дух, выветрится.

Он проговорил это строго, с этим повзрослев чуть ли не на десяток лети, и показался мне таким красивым, каким я его не видела. Идеальная фигура, огонь в глазах, солнце во взъерошенных рыжих волосах, прямой нос и чётко очерченные губы. Могул, маг, способный превращаться. Я буду вспоминать его, особенно когда будет совсем трудно.

– Такое не выветрится, – горько мотнула головой я. – Мне придётся вернуться. Выхода нет. – И добавила твёрдо: – Я пойду. Я так решила!

Я подхватила из телеги дорожную сумку. Шагнула в сторону дороги, смяв стебель с голубыми цветками цикория. И вдруг поняла, что до боли, до рвущегося прочь сердца, до одури хочу попробовать: каков он – поцелуй с тем, кто нравится. Чтобы потом помнить, чтобы знать. Ведь больше не доведётся!

Я развернулась и, уронив сумку, подбежала к Дезмонду. Глянула ему в глаза, полыхая от желания и стыда.

– Поцелуй меня. Пожалуйста! Один раз!

Секундное недоумение в его взгляде, и огонь вспыхнул ярче. Я потянулась к нему, подставляя губы, не зная, что делать и как правильно, и умирая от рвущих меня в стороны чувств. Зажмурилась.

Ощутила крепкую ладонь на затылке. Дыхание обожгло висок, щёку. Неожиданно мягкие, нежные губы скользнули по моим губам. Медленно обвели по контуру, и вдруг мои губы раскрылись под давлением его языка. Дезмонд углубил поцелуй, но не резко, а мягко, словно пробуя на вкус и растворяя меня по крупице.

В его крепких, немного жёстких объятиях кровь моя стала густой и горячей, в животе запульсировало, и ноги стали будто не моими. Мир словно перестал существовать вне границ наших губ и кончиков его пальцев. Я почувствовала, что схожу с ума, превращаюсь в реку, в туман, в лес, в колыхание диких трав. И внезапно для себя застонала.

Дезмонд отстранился. Взгляд его был тягучим и каким-то первобытным.

Я облизнула губы, возвращаясь к реальности, и ощущая под его взглядом всё своё тело по-новому, словно губы, грудь, живот, бёдра были созданы для чего-то другого, о чём я не думала раньше и ещё не знала. Всё моё Я одновременно испугалось и потянулось к нему. Сердце продолжало биться, и я поняла: просить Дезмонда о поцелуе было ошибкой – теперь ещё ужаснее будет возвращаться к мужу. И отдавать чужому себя.

Мне захотелось упасть в траву и расплакаться. Внизу живота болезненно заныло, словно я уже была беременна от охотника. Как же я вытерплю всё это? Слёзы всё-таки потекли из моих глаз.

– Никуда ты не пойдёшь, Ума, – хрипло сказал Дезмонд. – Ты не в себе сейчас. И я что, зря тебя воровал на глазах у всех? Успокойся, у тебя отличное алиби: тебя унёс дракон.

– Ты не понимаешь, я виновата в том, что все умерли... – проговорила через силу я. – И только от меня теперь зависят люди. Я должна!

Я хотела отойти, но он крепко взял меня за руку.

– Угу, ясно, что тебе напели. Слова «виновата», «должна», «зависят» – любимые в лексиконе манипуляторов. Сам успешно использую, когда надо. Но поверь, тебе это не надо! – последнее слово он сказал, как припечатал.

Рёв и топот донеслись с дороги за поворотом. За спиной Дезмонда выросли чёрные с рыжим отливом крылья. Он сунул мне в руки сумку. Схватил меня в охапку и резко взмыл в воздух. И полетел, набирая скорость. Не высоко, а по-над тропой. К горам.

– Я тебя похитил. Все вопросы ко мне, – шепнул он мне. – С остальным разберёмся!