ГЛАВА 10

Ума

Дезмонд пронёс меня над заросшим лугом, который перед горами уходил резко вниз, делая нас невидимыми для преследователей. А они наверняка уже вывернули из-за поворота.

Я сообразила передвинуть на локоть дорожную сумку, чтобы крепче ухватиться за мощную шею Дезмонда. Он и сам прижимал меня крепко.

Ох, какой это был полёт! Мы разгоняли пчёл, проносясь над морем из цветов. Ветер бил мне в лицо, щекотал пыльцой нос.

На самом дне оврага мой крылатый похититель задержался на несколько секунд. Осмотрел окрестности, будто генерал поле битвы. И утянул меня по-над рекой вдоль оврага. От шумных вод веяло прохладой, от камней и валунов нас окропило брызгами. Мы пролетели под каменным мостом над дорогой. Углубились вдоль реки в лес и к горам.

Я чуть не вскрикнула, когда Дезмонд влетел в узкое ущелье, похожее на трёхсторонний колодец. Перехватил меня сильными руками и взмыл к синему лоскуту неба.

Я уткнулась взглядом в квадратный подбородок. А потом в глаза ударило солнце: мы вылетели из каменного тоннеля, окончившегося рваными зубцами. На самой вершине горы Дезмонд опустил меня на нагретые камни и с громким выдохом приземлился сам. Он тяжело дышал, его грудная клетка вздымалась шумно, словно кузнечные мехи.

Трезубцы скал ограждали нас от долины, откуда мы прилетели. На одной из верхушек мостилась приземистая сосна, на другой – хлипкий куст можжевельника.

Я привстала, онемев от изумления. Голова моя закружилась от высоты, и я плюхнулась обратно на клочок травы на узеньком скалистом седле, как на насесте.

– Это невероятно! Ты... ты... Это невероятно...– выдохнула я, глядя на моего похитителя с раскрасневшимся лицом и растрёпанной ветром рыжей гривой и распластанными на камням громадными смоляными крыльями.

Продолжая попытки отдышаться, Дезмонд кивнул, уголки его губ разъехались в улыбке. В глазах сверкнуло: да, я потрясающий, ты только заметила?

Его самоуверенность в который раз меня смутила, я отвела глаза. А дедушка и папа говорили, что настоящий герой должен быть скромным: «делает много, но не хвалится тем, что сделал». Впрочем, они не знали, что герой этот будет могулом, а они же сродни демонам, ведь правда?..

Я услышала над головой странный шелест. Оказалось, это стаи птиц кружились над хребтом, образуя фантастические фигуры.

– Смотри! Это какой-то знак! – Я ткнула пальцем в сворачивающиеся объёмной восьмёркой стаи.

Дезмонд глянул на небо. Птицы парили, рисуя в воздухе невообразимые образы, и он снова кивнул, но ни слова ни сказал, выравнивая дыхание.

Интересно, что он думает обо мне после поцелуя? И что будет дальше? Так странно было не иметь ни малейшего понятия, что случится со мной через час, два, а уж тем более завтра. Ведь я привыкла жить по расписанию наставницы, к дисциплине занятий; к обязанностям по дому, а теперь... Я была словно одной из тех птиц, которые кружились просто, потому что ветер.

Но ум требовал объяснений. Ничего не оставалось, кроме как разглядеть внимательно место, в которое мы попали. С одной стороны вниз устремлялась серая скала, которая на солнце казалась голубой. В её подножие упирался хвойный лес, струилась река, над которой мы пролетали.

С другой стороны хребта всё было иначе. Скала оставалась отвесной лишь метров тридцать, дальше простирались покрытые травой и каменной крошкой склоны, по ним передвигались сотни диких туров с изогнутыми рогами. Ниже дышал кудрявый, пышущий тёмной, малахитовой зеленью лес. Облака рваными брюхами лежали на раскидистых кронах секвой.

– Здесь нас однозначно не достанет твой «благоверный», – прервал мои наблюдения Дезмонд, наконец, отдышавшись. – Летать он не умеет. Я проверил.

– Проверил?

– Угу. Украл тебя у него из-под носа на глазах всей публики. Если бы твой Ринзод умел, рванул бы следом. А не на чем.

– Он не мой, – поморщилась я.

– Но ты что-то рвалась обратно замуж... – сказал Дезмонд. – А знаешь, со свекровью твоей я тоже познакомился. «Милая старушка» с раскраской боевой шлюхи. Учитывая, что ей служат потусторонние сущности, не брезгует самыми тёмными ритуалами, колдует напропалую. Потому я не стал ждать, когда деревенские жители торжественно вручат тебя мужу. Или когда ты сама сдашься. К чертям такая свадьба и во тьму таких родственников!

Мысль о муже и старухе вызвала у меня содрогание. В голове царил хаос.

– Почему я проснулась в телеге?

Дезмонд пожал плечами.

– Некогда было мелочиться – тебя везли спящую в телеге, я увидел из окна дома. Превратился в дракона; схватил всё, что к тебе прилагалось, и был таков. Там крестьяне с горящими копьями так и шныряли, могли проткнуть, а кожа у меня нежная... – Он смеясь провёл пальцами по своей кисти. – Хочешь потрогать?

– Нет. – Я опять покраснела и перевела тему. – Ты и в дракона умеешь?

– Я же могул.

– Угу, и маг. Влиятельный. Очень. Я помню, – пробормотала я и выдохнула с облегчением из-за другой мысли: – Значит, ты похитил меня при всех. Хорошо, что много свидетелей было. Люди будут считать, что я не сама сбежала...

– Какая тебе разница, что они будут считать? Где ты и где они? – Дезмонд мотнул подбородком в сторону долины.

– Есть разница. – Я набралась духа и всё-таки сказала то, что продолжало фоном звучать в моей голове: – Дезмонд, я очень-очень тебе благодарна за то, что ты меня спасаешь! И за этот невероятный полёт! И вообще за всё! Но мне придётся вернуться в поместье, в деревню, к этим самым людям... Я обязана, понимаешь? Просто нет другого выхода! – В голосе моём, как и в душе, бушевало отчаяние. – Я могу убежать с тобой, но от совести не убежишь!

Сложив крылья за спиной, он повернулся ко мне всем корпусом, опершись о ладонь. Взглянул на меня пронизывающе, совсем не так, как смотрел бы авантюрист.

– Выкладывай, кто и чем тебе промыл мозг.

– Зачем тебе мои проблемы?

Признаваться в том, что я по глупости влезла в ритуал и, возможно, виновата в бедах, постигших мою семью, не тянуло. Почему-то хотелось, чтобы он думал обо мне хорошо. По крайней мере, вспоминал. Мы скоро расстанемся, и больше никогда...

Горло перехватило, но я не позволила себе заплакать.

– Как ни странно, но я хочу тебе помочь, – сказал Дезмонд.

– Почему странно?

Я закусила губу, ненавидя себя за подступивший к горлу ком. Хотелось бы напоследок выглядеть смелой и решительной, а не хныкающей, как Киран.

– Потому что проблем у меня своих хватает. Но ты, детка, никуда не уйдёшь, пока не расскажешь мне всё как есть.

– Погоди,– вспомнила я, – ты же хотел какую-то волшебную петлю поставить на том месте, где тебя нашли. Ты передумал?

– Я всё сделал, пока ты отсыпалась.

– То есть за тобой могут прислать людей в любой момент?

– Скорее попытаются вернуть меня так же, как и закинули. Это дело портальщиков.

По моей спине пробежал холодок: какие-то маги за тридевять земель найдут его и заберут. Однако так сразу стало проще.

– Вот видишь, значит, я останусь одна, – произнесла я с большей уверенностью. – То, что ты спасаешь меня, очень много для меня значит, правда! Но проблемы от этого не исчезнут. Мне всё равно придётся решать их так, как уже сказано. И жить здесь, с этими людьми...

– Ясно. Но отмазка не принимается. Что касается меня, неизвестно, когда всё случится. Возможно, вернуться на родину вплавь через океан быстрее будет, – сказал Дезмонд. – Прекращай увиливать. Поверь, ты и самой страшной правдой меня не испугаешь, я сам очень не святой. Однако только мне решать, отпускать тебя с этого насеста или нет. Можем сидеть тут до потери пульса.

Я удивилась и даже рассердилась немного: ужасно не люблю, когда на меня давят, особенно ради моего же блага.

– Как это не отпустишь? Я тогда спрыгну!

Он глянул в пропасть и уверенно мотнул головой.

– Нет, разобьёшься в кашу. А ты слишком жизнелюбивая. Этим и покоряешь. Рассказывай, не торгуйся. Может, проблема решается на щелчок пальцев. У меня опыта больше и возможностей. Слушаю тебя.

Я вздохнула. Как же трудно признавать, что наворотила; ещё сложнее – рассказывать о собственной глупости!

Но Дезмонд упрямо смотрел и взгляд отводить не собирался. Такой не отступится. И ладно, разве мне есть кому пожаловаться? Хоть выговорюсь, тогда он наверняка сам от меня сбежит. Кому нужны проблемы с духами и родовые проклятья?

– Ну хорошо, слушай. Мне было двенадцать... – сказала я, решив не смотреть на рыжего – так будет проще.

Но стоило мне начать, внутреннее ощущение трагедии, застывшее в душе, как вор на кончиках пальцев, едва не превратилось в поток слёз. Я сглотнула ком, рассердилась, и, глядя на стада маленьких отсюда туров на зелёных склонах, начала говорить словно не о себе.

Дезмонд слушал внимательно. Я очень боялась его реплик, но он молчал. А когда я завершила свой рассказ, готовая к презрению, он проговорил мрачно:

– Конечно, к учителям положено относиться с уважением, но такую наставницу, как у тебя, надо гнать метлой поганой.

Я вскинула на него удивлённые глаза, Дезмонд добавил хмуро и твёрдо:

– Женщинам запрещены магия и волшебство? Ничего глупее я в жизни не слышал! К твоему сведению, на той стороне океана, на большом континенте завались женщин с магией. И мир от этого не перевернулся.

Не веря своим ушам, я сглотнула, а Дезмонд продолжал безапелляционно:

– Ума, дар или есть, или нет. Половой признак тут ни при чём. Не знал, что есть ещё такие дремучие устои, как у вас. Мир давно изменился. И зачастую женщины-маги куда круче мужчин, им с энергиями проще работать. Шарахнут так, что мало не покажется.

– Не может быть... Но духи...

– Духи? – переспросил Дезмонд. – Это бестелесные астральные сущности. По сути дела, потоки энергии. К одним проще найти подход женщине, к другим – мужчине. Духам плевать, кто ты.

– Но ведь законы...

– Законы придумывают люди. И делается это ради контроля и власти, – говорил он. – Слышала, что в древние времена на планете царил матриархат, то есть главенствовали женщины?

Я поражённо мотнула головой.

– Ну конечно, не слышала, – кивнул он. – Законы, запрещающие женщинам развиваться и использовать дар, были придуманы мужчинами, которые мечтали у женщин эту самую власть отобрать. Больно вы умные и талантливые, выносливые и нередко больше приспособлены к жизни, чем мы.

– Что ты такое говоришь? Мужчины сильнее. Я бы тебя на руках на эту скалу не подняла...

Он усмехнулся.

– Да. Но зачем? Если у тебя есть сила, чтобы заставить меня это сделать.

– Заставить?! Нет, я не просила!

– И не надо было. Просто ты такая, что я сделал это, не раздумывая. Сам захотел помочь. В этом сила женщины.

– Это магия? Это мой дар?

Он рассмеялся, тронул меня за руку, нежно провёл большим пальцем по моей ладони.

– Можно и так сказать.

Я смотрела на его крупный палец, который оставил на моей коже горячий след.

– Но от наших с тобой слов проблема не исчезла, – ответила я. – И людям всё равно угрожает опасность. Динозавры с той стороны хребта могут в любой момент прорвать остатки завесы.

– Могут.

– Значит, мне надо принять свою судьбу.

– Кто тебе сказал, что это станет решением проблемы?

– Наставница.

– Хм, доверять этой старой карге...

– Она не старая.

– Ладно. Молодой карге доверять – тоже неуважение к себе. Кто соврал однажды, соврёт снова. А кто врёт во имя правды – вообще пропащий, от таких надо бежать сломя голову. Я знаю, о чём говорю.

– И что же делать? – опешила я.

Дезмонд склонил голову, глядя мне прямо в глаза.

– Во-первых, научиться слушать себя. Есть внутри у каждого такой камертон, который точно реагирует и подсказывает, что правильно, а что – нет: настроение называется.

– А если я ошибусь?

Я покрылась мурашками от его взгляда и от страха ошибки.

– Мы все ошибаемся. Но если слушать, научишься слышать.

– Пока я научусь, могут люди погибнуть! – в сердцах выкрикнула я, забрав у него свою руку. – А я не хочу! Особенно если из-за меня! Уже и так столько смертей... Я не хочу, я не выдержу!

Он посмотрел на меня с ещё большим интересом, словно подумал о чём-то своём, и это ему понравилось.

– А что бы ты сделала? Ну допустим, если б у тебя была неограниченная магия и сила?

– Восстановила бы границу в Ущелье мёртвых! Не знаю... – перевела дыхание я. – Сделала бы её прочной! Чтобы надолго хватило, научила бы ещё кого-нибудь! И уехала.

– А если бы не выдали тебя принудительно замуж, надо было бы уезжать?

– Да... – тихо ответила я. – Я люблю этот дом, эти места, леса... Но мне больно. Слишком несправедливо то, что все мои любимые умерли. И я ничего с этим сделать не могу.

Дезмонд кивнул с пониманием.

– Я знаю, как это больно – терять тех, кого любишь.

– Ты тоже потерял?

– Да.

Он совсем невесело усмехнулся, лицо его изменилось, стало далёким, как и взгляд, устремлённый в горы. Затем он вздохнул и посмотрел на меня, теплея.

– Но это в прошлом. Со временем боль становится тише. Она остаётся, но это больше не острые скалы, вскрывающие вены, а пологие холмы. И появляется благодарность. За всё, что было. Ты ведь тоже чувствуешь благодарность к дедушке, бабушке, папе, братьям, маме?

– Благодарность?

Это слово было неожиданным и новым, и от него внезапно боль в душе стала меньше, как от прохладного листа подорожника на открытую рану.

– Да, конечно. Я благодарна за то, что они были. За детство, ведь я была счастлива! Я знаю, что это такое, а кто-то нет... За их уроки благодарна. За всё!

– Отлично! – улыбнулся Дезмонд. – За благодарность и держись!

– А кто у тебя умер? – решилась спросить я.

– Как-нибудь расскажу. После. – Он снова ушёл в себя. – Она была замечательной...

Она? Что-то сжалось у меня в сердце. Но Дезмонд выдохнул и вернулся вниманием ко мне.

– Я знаю, что делать! – уверенно заявил он.

– Что?

– Сможешь найти то место в лесу, где проходил обряд?

– Зачем? – поразилась я.

– Ритуал посвящения надо завершить. Он так и остался незавершённым, к тому же наставница-крыса постаралась – блокировала годами твою энергию. Следует вернуть то, что твоё по праву. Оттуда потом и плясать.

– Нет, нельзя! – Я расширила глаза. – Это может всё ещё больше испортить!

– Угу, сказала тебе твоя врушка-наставница, сделавшая выводы, исходя из своего скудного обусловленного умишка. – Дезмонд посмотрел на меня серьёзно. – Дед твой правильно оставил тебя в живых.

– Потому что любил.

– А ещё, наверное, засомневался в законах. Судя по тому, что ты рассказала, дорога в вашу тотемную хижину была надёжно магически защищена. Ловушки, туман на подхвате, лабиринт. Туда без ведома высших стихий даже мышь не попала бы. А ты дошла.

– Ты хочешь сказать... – Я заволновалась.

– ... что сами духи или высшие силы туда тебя пропустили. Смотри, во-первых, тебя не остановил туман. Во-вторых, не прогнали тотемные защитники – это я о черепах. Маги их не просто для жути выставляют, там такая веселуха может быть заложена, что потом собственных костей не соберёшь. Следующее, – Дезмонд загнул очередной палец. – Ты не сломала ногу и не угодила в яму, спокойно пролезла через колья в заборе. А вокруг тебя были сплошные заговоренные ловушки. Иначе тотемные святилища не обустраивают.

– Откуда ты всё это знаешь? – почти шёпотом от волнения произнесла я.

– Я могул – отчасти тот же волхв, который вдобавок умеет превращаться в разных животных. На самом деле, особо одарённый волхв тоже способен превратиться, но в кого-то одного. И у нас, и у вас тотемные святилища дают силу определённого животного и стихии. Так это работает. Могулы тоже проводят посвящения, чтобы принять дар.

– Вы не с рождения превращаетесь?

Он хмыкнул.

– Нет, конечно. Мамаши умаялись бы ловить чертенят, если б они всё время формы меняли. Да и большая б часть просто не выжила. Магия могулов – это осознанное владение энергиями и формами. Чем сильнее маг, тем в большее количество разных животных он может превратиться.

– Или крылья нарастить?

– Или хвост. Это частичная трансформация, она даётся особо одарённым.

– А если во мне дар волхва, я смогу?

– Не могу сказать, пока твой дар не раскрыт. Твоя наставница на славу тебе всё подпортила.

– Её попросил дедушка. Она старалась как лучше...

– А получилось в лужу задом. Всё равно, что поднимающееся в печи тесто постоянно обратно в форму запихивать. Стерва она, не защищай её.

– А почему я должна верить тебе? Вдруг, ты тоже ошибаешься?

Дезмонд отвернулся к пропасти и сделал равнодушное лицо. Но судя по тому, как он слегка выпятил нижнюю губу, он оскорбился.

– Не верь, конечно. Ведь у вас тут везде маги и драконы, каждый второй превращается. А вон, глянь-ка, выстроилась очередь, чтобы тебе помочь! И первым стоит красавчик Ринзод!

Я растерянно хмыкнула. А он повернулся ко мне с горящими взглядом, от которого мне стало не по себе.

– Знаешь, что будет, если ты в самом деле станешь с ним спать? Тебя взяли, как дойную корову. Этот колдун обдерёт с тебя энергию, как кору с дерева, и будет потом, конечно, крут. Особенно если впитает всё, что тебе блокирнули! А знаешь, что станет с тобой? Тебе это совсем не интересно?

– Интересно... – промямлила я, не ожидая от Дезмонда такой бурной реакции.

– Даже не важно, родишь ты ему кого-то или не родишь, ты довольно скоро превратишься в тень. Потом заболеешь. И так как колдуны, которые женятся ради энергии, не имеют привычки останавливаться, он сцедит и последнее. Так что проживёшь недолго, умрёшь мучительно. Тебе это надо? Надо?! Скажи!

Его гнев обжигал. Я облизнула пересохшие губы.

– Не надо. Извини, я не хотела тебя обижать.

– Я и не думал обижаться.

– Не знала, что ты так прореагируешь... Ведь я тебе чужая, мы всего второй день знакомы.

– Чужая, да, – буркнул он.

– Тогда почему тебе не всё равно?

И он снова загорелся взглядом.

– Потому что уже была одна такая! Готовая пожертвовать собой, чтобы спасти всех. И спасла! Думаю, даже у вас три года назад наступили светлые времена, которые довольно быстро сошли на нет.

– Откуда ты узнал?.. – обомлела я, в голове мелькнула мысль о том, что он всё-таки шпион.

– Потому что она вместе с моим... врагом, который стал потом другом, вступила в Тело Света и растворилась там, освободив всю его энергию к чертям ради света во всём мире! Всем стало хорошо, катаклизмы закончились. Конец света отменили. Только её больше нет! – Он сверкнул глазами, пламя в зрачках разлилось, полностью закрывая черноту радужки. – И не умерла, и не жива. Просто растворилась. А люди, могулы, лаэры, получив свою порцию света, ненадолго стали добрее. Но всё равно вернулись к собственному дерьму. На долгое чудо никого не хватило.

Я обмерла.

– Это Оля, на которую я похожа?

Дезмонд глянул на меня исподлобья.

– Ты совсем на неё не похожа. Только цветом волос. И своей дурацкой жертвенностью.

– Прости. – Я почувствовала себя неловко. – На самом деле я не хочу приносить себя в жертву. Меня оглоушило новостью о том, что я виновата во всех грехах и смертях. В проклятии духов. А я ещё толком в себя не пришла. И люди в деревне... Знаешь, когда я к ним попала, убегая от динозавра, они словно великую спасительницу увидели – единственную из рода Яни, кто их спасёт. И мои планы разрушились разом: я узнала, что в Орден меня не примут, документов у меня нет; зато есть эта помолвочная дрянь. – Я указала на браслет. – И жуткое семейство, которое предъявило на меня права. Все мои умерли, а умрут ещё больше. Из-за меня! Так мне сказали. Что я должна была делать?

– Послать всех к чёрту! – усмехнулся, меняясь в лице, Дезмонд, и рукой и чёрным крылом притянул меня к себе.

Как же мне хорошо стало в его тепле!

– Тебе хорошо говорить... – пробормотала я.

– Угу, голый, без документов и амулетов, проснулся в лесу, а тут девица с кинжалом кидается на меня и говорит, что собирается меня убить. Просто отлично, детка!

– Ну это я просто, чтобы не шумел. – Я вскинула на него глаза, всё ещё опасаясь сделать ошибку. – Ладно, давай попробуем то, что ты говоришь... Только я не знаю, где искать хижину.

– Направление помнишь?

– Да.

– Значит выйдем по ловушкам.

– А кто их расставил сейчас?

– Балда! Они вечно там стоят.

– Но для этого нам же снова придётся возвращаться к поместью! Это невозможно!

– Не сомневался, что ты так скажешь! – покривился Дезмонд. – Всегда можно пойти в обход.

И тут я вспомнила:

– А ещё совет Святых старцев дал разрешение на мой брак с Ринзодом. Это значит, что мне в Деоне вообще никуда не сбежать! И внизу нас ищут. Везде! Может, всё зря? Проще сдаться?! Мы же не будем сидеть тут вечно. Ты исчезнешь, и как я потом?

Дезмонд глянул по другую – запретную сторону хребта и ткнул пальцем в туров.

– Вот им, к примеру, на тебя плевать. Динозавры тебя не ищут. Представь, в диких землях ты могла бы стать королевой...

– Ненадолго. Нас же там сожрут! – с ужасом воскликнула я.

– Подавятся, – ответил Дезмонд и встал, протягивая мне руку. – Полетаем ещё?