Глава 52. Не очень понимала, с чем именно нужно справляться

Я не могла взять в толк, что со мной происходит. Обрывки голосов мамы Гримальди и усатого доктора, напоминающего противного таракана с темно-коричневым жилетом-брюшком, мешались в голове в кашу. Хотя по рассказам, я проспала два дня, меня постоянно тянуло обратно в дрему. Я выгоняла всех, чтобы оставили в покое и дали отдохнуть, закрывала глаза и через пару минут пробуждалась в беспричинной панике. Критических и несовместимых проблем с сердцем не нашли. Похоже, на моих глазах сбывался кошмар любого психолога – самой сойти с ума! Я ждала Эдмонда, словно он был единственным исцелением. Но стоило услышать за дверью его голос, спрашивающий у матери, как мое самочувствие, как меня вновь накрыл беспочвенный отвратительный страх. Я задышала урывками, словно в комнате недоставало воздуха, нервно отшвырнула одеяло в сторону, а дальше силы уже закончились. С неимоверными трудами опустила на пол отекшие, занемевшие ноги и поняла, что самостоятельно не встану. Заревела белугой, как в спальню влетел герцог. Сегодня он был не в привычном глазу синем мундире. Защитно-зеленая экипировка герцога «поплыла» в глазах мутным болотным пятном, затягивающим меня в стремительный водоворот. – Лара! – закричал Эдмонд, подхватив возле кровати. Похоже, я все-таки сделала попытку подняться на ноги… Гримальди уложил меня обратно в постель, запеленав в одеяло, как новорожденного младенца. – Вы помните подобные приступы раньше? – спросил он, после того, как поцеловал в лоб. – Нет, – твердо ответила я. – Дризелла рассказала, что они начались у Ларианы в подростковом возрасте. Это побочный эффект от дара иллюзий. Когда случается сильное эмоциональное событие, вас «рвет» на части, как она объяснила. После приступа вы слишком остро реагируете на новое, спонтанно создаете иллюзии внутри себя, достраивая знакомое до какой-то другой картинки, из-за этого слишком быстро истощаетесь и устаете. Ничего из его тарабарщины не поняла! – Нужно принять таблетки, которые для вас выписал врач семьи Веттин, и через пару дней все пройдет! – продолжил герцог. Генерал-капитан поставил на тумбочку склянку с перламутровыми кругляшками, больше напоминающими пуговицы от платья, чем лекарство, и сжал мою ладонь в своих теплых руках. – Не верю ей, Эдмонд! – отвернулась я, уткнувшись носом в подушку. – Какой бы Дризелла ни была, она мать Ларианы и знает её с детства. У миледи больше нет причин ненавидеть вас. Со скандалом, но она подробно объяснила, что с вами происходит, и отдала таблетки. Взамен я передал в её распоряжение все финансовые дела, как она и просила. Я нахмурилась и взглянула на Гримальди исподлобья. – Она и хотела довести меня, а затем вынудить вас отдать ей все в обмен на лекарство! – резко развернулась к нему. – Дризелла с детства запирала Лариану в узкой темной комнатенке, кто знает, как еще она её мучила! Может, травила таблетками! – Сейчас главное – ваше здоровье. Не упрямьтесь, Лара, – Гримальди развинтил крышку и положил себе на ладонь перламутровую пуговицу-таблетку. – Ваши эмоции сейчас расшатаны, вы склоны придумывать то, чего нет… У меня перед глазами засверкали непонятные блики. – Отдайте пуговицу на экспертизу, в ней яд! – выкрикнула я. – Лара, – вздохнул Эдмонд, будто услышал вопль сумасшедшей. – Да не было у Лары никаких припадков, мать выдумала все это! – продолжила я, закричав до хрипоты. – Найдите нашего семейного врача, отдайте таблетки на экспертизу. Я не верю мамаше! При её типе личности соврать – плёвое дело! – Хорошо, – сделав длинную, весьма пугающую паузу, произнес генерал-капитан. Однако в его голосе я отчетливо услышала, что «хорошо» – вовсе не хорошо! Он согласился, лишь бы я не кричала и не беспокоилась, а сам, не пройдет и десяти минут, разотрет в таблетку в пыль, как кофейные зерна, и подсыплет мне в еду. – Поймите же, ваши эмоции сейчас крайне нестабильны, и любая мелочь раздувается у вас в голове в целый концерт, – добавил Эдмонд. – Мы можем потерять время на поиски и экспертизу, тогда как вам сразу могло бы полегчать, Лара. – Фф-фф-фф! – грозно зафырчала я, как его экзотическая ящерица. – Потерплю! Вас, может, не учили перепроверять информацию, а меня учили не верить людям на слово и подтверждать или опровергать догадки дополнительными вопросами! Гримальди слабо улыбнулся. Его болотно-зеленая форма разрасталась у меня в глазах пугающей трясиной, но я, переступив через страх, подалась вперед, надеясь, что герцог поймет мой порыв. Он догадался, подхватил меня, обнял и отпустив, немного ослабил «пеленание» из одеяла. – Вы в надежных руках, Лара, – поднялся он и впустил в комнату свою маму, а за ней и «усатого таракана». Докторишка вбежал в спальню и замер в углу. Пусть благодарит Гримальди, что руки у меня не свободны, иначе точно бы не сдержалась и кинула в усатого тапком! – Мама, я в столицу за консультацией по состоянию Лары, – объяснил герцог капитанше. –Сейчас нужно поддерживающее лечение, она справится. Я рьяно закивала. По-прежнему не очень понимала, с чем именно нужно справляться. Но, похоже, что с самой собой. *** В отсутствие герцога, его мама развела бурную деятельность, превратив усадьбу из дома-сада в дом-лечебницу. Ела и отдыхала я по часам, по часам же проходила успокаивающе ванные процедуры с «сосновыми» солями и расслабляющие массажи. Правда, с процедурами пришлось быстро завязать. Ванна с хвойным отваром и солью вызвала в голове жуткую галлюцинацию, что я тону в лесном дремучем болоте, а массаж и того хуже – был сравним с пытками. Казалось, что с меня, как фильме ужасов, сдирают кожу. Да еще и противными коричневыми тараканьими лапками с «ворсинками»! Ведь массаж делал доктор. Вопреки процедурам, к вечеру второго дня мне стало лучше. Я уже могла самостоятельно встать с кровати, сделать несколько шагов и сесть возле окна, чтобы полюбоваться клумбами с розами или дойди до шкафа и накинуть новый халат, потому что старый нестерпимо надоел. Сейчас меня раздражала и выводила из себя любая мелочь и приходилось постоянно медленно считать до тридцати, чтобы успокоить шумливые чувства. Комната Эдмонда была обставлена в спокойных бежевых тонах с мягкими коврами и благородными креслами. И черная лакированная шкатулка на деревянном столике, казавшаяся абсолютно лишней, постоянно дергала меня и выводила из себя.