Глава 2

Я долго не могу проснуться, веки всё тяжёлые и тяжёлые, и никак это не проходит. А потом дверь хлопает и…:

— Проснись и пой, солнце моё! — окончательно вырывает меня из тягучего сна голос незабвенного Стужева. — Как тебе феназепамчик животворящий? Получше?

— Мне и не было плохо, любимый, — охаю я и чувствую насколько сухо во рту. — Пить хочу.

— Всё для тебя, — он протягивает мне стакан воды, и я выхлёбываю его за несколько секунд. — Ещё?

Я только киваю и жду нового стакана. И только потом, уже почти готовая вести переговоры, спрашиваю:

— Сколько я спала?

— Около суток, — улыбается мне сногсшибательный мужчина.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтоб ты не колол больше меня всякой гадостью? — страдальчески смотрю я на него.

— Да бог с тобой, милая, — всплеснул руками психиатр. — Где ж тут гадость?

— Степан… как там тебя?.. Василич, я тебя очень прошу, давай договоримся без уколов, — умоляю я.

— Хорошо, красота моя, — он придвигается ближе, опираясь локтями на колени и обдавая меня ароматом своего одеколона. — Давай так, ты мне историю, а я тебе отсутствие уколов. Лады?

— Да я тебе хоть “Войну и мир” расскажу по томам, хочешь? — радостно соглашаюсь я.

– “Войну и мир” не хочу, — вздыхает он.

— А что хочешь?

— Познать твои глубины, — улыбается он.

— Это очень двусмысленно звучит, Степан Василич, — со вздохом говорю я.

— Так и задумывалось, — вдруг подмигивает он мне.

— Ты флиртуешь, что ли? — уточняю я, ибо последние пятнадцать лет никто со мной не флиртовал, и чувство сейчас очень двоякое. С одной стороны, чувствуется как опасность, с другой — приятненько так-то.

— Ты не отвлекайся от глубин, Ангел мой, — одёргивает меня он. — Как ты пришла к мысли покончить с собой?

— Да тьфу на тебя, — я спускаю ноги с кровати. — Дай разомнусь. Затекло всё.

Я поднимаюсь на нетвёрдые ноги перед Стужевым, головокружение тут же догоняет меня, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не свалиться.

— Ой-йой, — щупаю я мускулистые плечи. — Чем же ты меня обколол, окаянный?

— Должен тебя предупредить, нахождение моих глаз напротив твоей груди не добавляет мне скорости мышления, — говорит мой психиатр, придерживая меня за талию обеими руками.

— О, я ещё и не такое могу, — бравирую я.

В голове уже немного просветлело, но мне нравится держаться за него и нравится, когда он меня держит.

— Итак, когда ты меня выпишешь? — посмотрела я ему в лицо, думая о том, что хотела бы на него не смотреть, а сесть.

Ну а что, я женщина неожиданно свободная, могу себе позволить такое думать. Да и вообще, мне просто необходимо с кем-то переспать, чтобы не чувствовать себя совсем уж никчёмной брошенкой.

— Когда ты мне расскажешь, почему ты… — заводит он свою шарманку.

— Да не прыгала я, сотый раз говорю, — вздыхаю я, в раздражении запрокидываю голову и снова ловлю головокружение. — Я просто курила на подоконнике.

— А зачем ты курила на подоконнике? — любопытствует Стужев.

— А где ещё я должна курить?

— Ну обычно люди курят в более безопасных местах, — его ладони едва ощутимо шевелятся на моей талии, словно он поглаживает меня большими пальцами.

— Так, ладно, — вздыхаю я. — Мой муж подал на развод. Сказал, что последние пять лет у него была любовница. Я плакала на кухне, там же и решила покурить.

— То есть, ты приняла это решение, после болезненного расставания с мужем?

— Ты издеваешься, Степан Василич? — искренне спрашиваю я у бессовестного врача, шлёпнув его по плечу. — Да не прыгала я. Как бы я прыгнула, ни разу не переспав с кем-нибудь в отместку этой суке мужского рода? Если ты так считаешь, то ты ни черта не понимаешь в женской душе, дорогой мой. Ни одна женщина не отпустит бывшего, не сделав ему гадости. Пусть даже тайной.

— Самоубийство тоже неплохая гадость, — задумчиво протягивает врач.

— Ну что ты заладил? Сам больной какой-то, и мысли у тебя навязчивые.

— О да, боюсь теперь, я подвержен навязчивым мыслям, — вздыхает красавчик.

— Кстати, ты женат? Если нет, то тебе не нужна ли любовница? — решаю подойти я к вопросу по-деловому. Ну а что? Действительно же, нет лучше кандидата для мстительного секса.

— Ангел мой, тебе не кажется, что ты спешишь? — шумно сглатывает Стужев.

— Если ты не женат, то нисколько, — говорю я и решаю пояснить: — Мне тридцать пять лет, меня только что бросил муж, с которым я недавно отпраздновала пятнадцатую годовщину, ушёл к любовнице, меня “мудрые” врачи по ошибке запихнули в дурку, и мой лечащий врач, который лечит у меня то, чего нет, невероятно сексуален. Я хочу максимально прочувствовать свободу. Так что, ты женат?

— Нет, — сдаётся под моим напором крепость под названием Степан Васильевич. — Но я должен отметить, что есть ряд заболеваний, при которых характерна сексуальная активность…

— Какие болезни, Стужев? — восклицаю я. — Я просто обиженная женщина. Не придумывай то, чего нет.

— Так, всё, красавица, — встаёт он, вмиг оказываясь выше меня. — Мне пора работать.

— Так что, ты меня выпишешь? — с надеждой спрашиваю я.

— Пока нет, — качает головой он.

— Ну хоть колоть не будешь?

— Колоть не буду, — соглашается психиатр. — Присмотрюсь пока.

— Присмотрись, да, — разрешаю я. — Но недолго. А то у меня развод. Сам понимаешь, дело хлопотное.

— Не знаю, не разводился, — хмыкает он.

— Поверь мне на слово.

— Верю.

Я нехотя отстраняюсь от мужчины, которым я решила заткнуть дыру, оставшуюся от мужа. Красив как бог. Лучше не придумаешь. А потом разойдёмся, как в море корабли и всё. Мне кажется, идеальный план. А то, что он мне не прописал всякую дрянь, это уже плюс, я считаю.

— Ладно, мозгоправ, иди работай, — вздыхаю я. — А я буду вести себя хорошо.

Нет, не буду.

Отхожу к окну, гляжу во двор больнички и думаю, что это самый масштабный мой косяк. Увлекаюсь своими мыслями и не сразу замечаю, что он подходит ко мне, останавливается за моей спиной.

— Ты тоже безумно сексуальная, — выдаёт он мне на ухо низким шёпотом, и каждый микроскопический волосок на моём теле встаёт дыбом.

— Тогда прямо сейчас закрой эту дверь, и поговорим в другой плоскости, — не оборачиваясь делаю полшага назад, сталкиваюсь с ним.

— Похоже, ты очень обижена, — его ладони проскальзывают на мои тазовые косточки. — Настолько, чтобы вот так играть с огнём.

— Ты здесь огонь? — усмехаюсь я и толкаюсь в него попкой, чувствуя, что он и без этого вполне заведён.

— М-м-м… Ты тоже, да? — его пальцы жёстче впиваются в моё тело.

— Давай ты не пойдёшь работать? — предлагаю я.

— Давай ты будешь здесь до тех пор, пока у меня не закончится рабочий день?

— Да куда же я от тебя денусь? — смеюсь я.

— Никуда, Ангел мой, никуда, — также смеётся он, и вдруг его ладони приходят в движение.

Левая ладонь проскальзывает выше, сжимает мою грудь. Правая одновременно проскальзывает на мой лобок и между ног.

— Ах! — хватаю воздух я, не ожидая прям такого напора. Кажется, в напоре мы можем поспорить.

— До вечера, — прикусывает он мочку моего уха, а потом отпускает меня и спешно выходит за дверь.