Глава 6

За окном валит снег, а я опять сижу на подоконнике. Ну люблю я их, что поделать. Я уже переоделась в свою домашнюю одежду, в которой я была, когда вывалилась из окна, и теперь чувствую себя гораздо уютнее. Только босые ноги мёрзнут. Так и цистит подхватить недолго.

В голове всё крутится лицо Виктора. Пятнадцать лет прожить со сволочью и не понять этого. То ли я такая дура, то ли он хорошо прятался. Внутри неприятно скребут кошки, потому что этого человека я когда-то любила. И никогда бы не подумала, что он способен на такое. Что он может мне изменять и при этом спать со мной в одной постели. Что он может думать о том, как признать меня недееспособной. Что он вообще может быть таким, может так на меня смотреть. Как на врага.

А если так поступил один мужчина, которого я любила, значит, чисто теоретически так может поступить любой. Даже самый с виду надёжный. Как открывать своё сердце после такого? Как не бояться снова влюбиться?

И с чего бы меня волновало, как снова влюбляться? Не из-за шикарного ли доктора это? Так, ты выбрось его из головы, дорогая. Он парень молодой, а ты даже родить не сможешь. Что ты ему дашь, дурочка? Любовь и ласку? Отсос после работы? Виктор сказал, что у нас с ним даже семьи нет. С чего ты взяла, что этот никогда так не скажет?

Нет, дорогая. Хороший секс и всё, разбежались по норам.

— Я вызвал такси, — говорит вошедший Степан, отвлекая меня от невесёлых мыслей.

На нём уже шоколадная водолазка, подчёркивающая цвет его волос и глаз, и чёрные джинсы.

— Хорошо, — улыбаюсь я и протягиваю к нему руку. — А то я так до дома не доберусь.

Он касается моей ладони, переплетает наши пальцы, тянет меня к себе.

— Пойдём.

— Дай попрощаться с этим дивным местом, — хмыкаю я.

Мы выходим из палаты, идём по коридору, как вдруг я слышу:

— Кошку мою… Кошку не видели?

— Не видели, Антонина Сергеевна, — отвечает бабульке Степан, но я отпускаю его руку, подхожу с пожилой женщине, стоящей в дверях своей палаты.

— Кошку…

— Я найду вашу кошку, — я беру её за сухонькие руки и заглядываю в подёрнутые пеленой старости глаза. — Найду и покажу. Обещаю.

— Хорошо, милочка, — часто кивает бабуля. — Только ты не забудь про меня. Она у меня хорошая, гадить не будет. Только ты не забудь.

— Не забуду, — говорю я. — Обещаю вам, что не забуду.

— Пойдём, — касается моего плеча Стужев.

— Мне пора, — говорю я ей. — А вы спать ложитесь. А завтра я вам покажу вашу кошку.

— Хорошо, милочка, хорошо.

— И как ты собираешься показать ей завтра её кошку, — интересуется Степан.

— Мы с тобой завтра едем в приют и забираем оттуда максимально похожую на её кошку, — решительно говорю я.

— Ты ради этого возьмёшь кошку из приюта? — спрашивает он.

— Конечно, возьму, а что тут такого?

Вообще-то, я сама кошек люблю до жути. А у Виктора аллергия на их шерсть. Поэтому последняя кошка у меня была, когда ещё я дома жила.

— Так ты добрая, — хмыкает Стужев, совсем как я недавно.

— Выходит, что так, — не спорю я, просовывая руки в рукава его куртки.

— Тебе идёт доброта, — улыбается он, ведёт меня за руку по лестнице.

— Ты не видел меня в гневе, — смеюсь я. — Может, злость мне ещё больше идёт.

— У тебя есть шанс мне это показать.

Мы выходим из больницы и сразу прыгаем в такси. Ехать тут недалеко, но пешком в таком виде идти не дело. Чай не май.

Выходим из такси, и Степан сразу вскидывает голову, глядит прямо на мои окна. Странно. Откуда он знает, где я живу? Или, может, это просто случайность?

* * *

Степан

Я инстинктивно поднимаю голову вверх, как делал тысячи раз. Только теперь её нет в окне. Теперь она со мной рядом и держит меня за руку.

— Стёп? — зовёт Ангел, и я отмираю.

— Да, пойдём.

Мы поднимаемся по ступенькам, по которым я иногда ходил в одиночестве. Просто подходил к её двери, слушал отголоски музыки, которую слушала она, представлял себя частью её жизни…

Ангелина стучит к соседке напротив, и я легко вспоминаю, что за тётка там живёт. Вспоминаю и тут же пугаюсь: вдруг она меня вспомнит, расскажет Ангелине, и та отвернётся от меня?

— Здравствуйте, тёть Галь, — улыбается Ангел. — Можно мои ключи?

— Конечно, конечно, — женщина исчезает в квартире, а потом выносит связку ключей. — Я у тебя окошко-то прикрыла, а то смотрю, открыто.

— Спасибо большое!

— Ходил тут один, — продолжает соседка. — Говорит, друг я, друг. Ключи искал по соседям. А я сказала, нету у меня.

— Ну и правильно сказали, — кивает девушка.

— А это кто у тебя, Ангелиночка? — лукаво смотрит она на меня, к счастью, не признав меня. Или признав, да сделав свои выводы по поводу давности наших с Ангелом отношений.

— А это друг, — улыбнулась Ангелина. — Да встречи, тёть Галь. Спасибо за ключи.

Она открывает, и мы входим. Я останавливаюсь на пороге, всё ещё не веря, что я здесь. Неужели это реально? И она тут, такая реальная, с такими прекрасными глазами, длинными белыми волосами, с этой полуулыбкой, в которой так много всего. Или это я сам себе придумал.

Но, если честно, мне всё равно. Главное, я здесь, с ней, и мне сейчас больше ничего не нужно.

— Э-э, стоп, — останавливает она меня, упираясь ладонью в грудь. — От меня воняет больницей.

— От меня тоже, — усмехаюсь я.

— Дай принять душ, — она отталкивает меня сильнее и проходит вглубь квартиры.

— Я тебя не дождусь, — предупреждаю, раззуваюсь и прохожу вслед за ней.

— Это будет обидно, но я переживу, — фыркает она.

“Нет, детка, ты не поняла”, — улыбаюсь своим мыслям.

— Будь как дома, — стреляя в меня взглядами, она отправляется в ванную. А я иду следом через десять минут.

Дверь не заперта, значит, меня здесь ждали. Я хмыкаю и вхожу.

— Я заждалась тебя, — говорит она, стоя ко мне спиной.

Мокрые волосы белыми змеями прилипли к спине, до самых ямочек над ягодицами. Вода стекает по её идеальному телу, и я прослеживаю за этими струями взглядом. Идеальная. Лучшее, что могло со мной случиться. То, о чём я уже и не мечтал.

— Я хотел дать тебе смыть с себя больничную вонь, — раздеваюсь, жутко стараясь не спешить, но, видит Бог, это почти невозможно.

— Иди, теперь я смою с тебя эту вонь, — смеётся она и оборачивается ко мне.

Я смотрю на неё пару секунд и понимаю: всё; я пропал.