Глава 15

Следующие полтора часа я варюсь в геенне огненной под чутким контролем Мегеры, которая упоенно подливает масла в огонь под моим котлом. Мало того, что между нами действует принцип «Смотри, но не трогай», так она еще будто целенаправленно делает все, чтобы я сорвался. Иначе зачем внезапно включать внимательную жену? Гладить мне рубашку, справляться о моем самочувствии, наливать водички, чтобы я гребаные таблетки запил, и бросать в мою сторону такие теплые взгляды, будто усыновить меня готова? Я ведь и согласиться могу…

Одиннадцать лет в разводе! За это время у меня развился хронический дефицит женской заботы. Он обострился после диагноза и достиг пика, когда наглый зять мою Таечку в Магадан забрал.

Я одинокий волк. Хоть на луну вой.

— Все готовы? Можем наконец-то ехать? — выкрикиваю в гостиную из тесного коридорчика. — Если выдвинемся позже, попадем в час пик и будем торчать в пробках, что противопоказано нашим неугомонным детям.

«И мне», — добавляю мысленно.

Я нервно меряю шагами пол, как нетерпеливый батя со стажем, и спотыкаюсь, когда в арке появляется Марго. При полном параде. Выглядит, будто только из салона красоты, даже хитрые кошачьи глаза подвела идеальными стрелками. Когда успела? Буквально несколько минут назад она в халате по номеру носилась, собирая детей и… меня.

— Да, Влас, вы правы. Едем, — покорно кивает она.

Услышать от женщины признание своей правоты — это сродни оргазму, так при этом она еще слегка улыбается и невозмутимо поправляет на себе узкий пиджак, расходящийся на груди.

Да чтоб тебя!

— Я подожду вас в машине.

Мысленно раздев Марго до кружевного белья и тут же облачив ее в паранджу, я разворачиваюсь от греха подальше и, чувствуя спиной ее прожигающий взгляд, выхожу из номера.

Долгая дорога не обходится без приключений. Салон Феррари превращается в филиал детского сада.

Марго сидит рядом со мной, отвлекая меня каждым словом, каждым жестом, каждым случайным прикосновением и даже запахом. Она постоянно оборачивается, подает назад то воду, то салфетки и командует, как воспитатель. Любочка и Фил на пассажирском сиденье пытаются убить то ли бедного Рататуя, то ли друг друга. Я мысленно отмахиваюсь от их перепалок: выживет сильнейший.

— Твой крыс обкакался, — заговорщически сообщает малышка, но ее звонкий голосок слышен на весь салон.

— Тш-ш, мелочь, не пали! — шипит Фил. — Я уберу.

— Там в дырочку закатилось, — «радует» всех своим наблюдением.

— Фил, я же просила не выпускать грызуна из коробки, — вмешивается Мегера.

— Да я на секунду! Воздухом подышать.

— А теперь дышать будет нечем нам, — ворчу я, опуская стекла. Благо, дождя нет, но погода пасмурная, давит на виски. Я чувствую себя старой развалиной.

— Не переживайте, Влас, на мойке все вычистят, — нежный шепот касается слуха, а на предплечье ложится женская ладонь. — Ваша Феррари будет как новенькая.

— Это ваша машина, Марго, — усмехаюсь. — Я подарки не забираю.

Мы переезжаем чертов мост, а мне кажется, что он в любой момент схлопнется и сбросит нас в реку. Спасибо, город на Неве, теперь у меня новая фобия.

— Да, Алла Леонидовна, — настороженно отвечает на телефонный звонок Марго. Бледнеет, пока слушает, и я тоже невольно напрягаюсь. — Я вас поняла, скоро будем.

В салоне воцаряется непривычная тишина, даже дети молчат, затаившись. Марго крутит в руке телефон, растерянно поглядывает на Любочку, будто готовит приговор и никак не решается его озвучить. Атмосфера накаляется.

— Да что случилось? — тяжело вздыхаю. — Говорите уже, королева драмы!

— Воспитатель детдома звонила, — она обращает виноватый взгляд на меня. — Просит вернуть Любочку пораньше, иначе у всех нас будут проблемы. Надо ехать прямо сейчас.

— Рано или поздно все равно пришлось бы, — обреченно бубню, меняя маршрут.

Некоторое время висит гнетущая пауза, которая вдруг разрывается жалобным детским криком:

— Я не хочу в детдом! Не п-поеду!

— Тише, Любочка, это временно, — пытается успокоить ее Марго. Поворачивается, хочет погладить, но малышка забивается вглубь кресла. Обиженно смотрит на нас исподлобья, как на предателей.

— Я пло-хая? Вы меня не любите? — панически лепечет. — А Фил со мной пойдет?

— Эй, ты чего? Нет, я домой, — испуганно вскидывается пацан. — Меня родители не бросали. Да, мам?

— А меня? — всхлипывает Любочка.

— Я хэ-зэ, — разводит руками Фил, а затем внезапно указывает на меня пальцем. — Вон батю своего спрашивай.

— Ну, офигеть! — выдыхаю, покосившись на Марго. Впервые вижу слезы на щеках железной леди, и у самого в глазах начинает щипать, будто песка насыпали.

Всю дорогу Любочка плачет, и это настоящий ад. Путь кажется бесконечным, будто мы едем по серпантину над пропастью, заполненной лавой.

— Зайка, по правилам, ты пока что должна находиться там. Это временно, — надрывающимся голосом уверяет Марго, когда мы останавливаемся у ворот детдома.

— Не-не хо-чу! — протяжно ноет Любочка, сильно заикаясь от стресса. Выманить ее из машины никак не получается. — Туп-пые пр-равила.

— Согласен, — вторит ей Фил, шмыгает носом и незаметно вытирается рукавом. — Дядь Влас, у вас же бабок много! На Феррари хватает. Почему мелочь домой не заберете?

— Как оказалось, бабок недостаточно. Возникли некоторые трудности, — стреляю хмурым взглядом в Марго и тут же меняюсь в лице, потому что она плачет, не скрываясь. — Вы обе меня в могилу сведете раньше времени!

В сердцах толкаю дверь, ныряю в салон, беру Любочку на руки. Она цепко впивается в меня руками, обнимает крепко, насколько хватает силенок, и утыкается мокрым носиком в шею.

— Пап-па, не отда-вай ме-ня, — умоляет тихонько.

Трындец! Хоть хватай и похищай ребенка, наплевав на бюрократию. Но нельзя. Тогда Любочку точно заберут навсегда, а меня посадят за решетку. Так себе план.

— Фил, побудь в машине, — роняю небрежно, стараясь не смотреть, как он размазывает сопли в обнимку с крысой. — Маргарита Андреевна, за мной!

Слышу за спиной знакомый цокот каблуков, но он уже не раздражает. Как и мелкий моросящий дождь, который неожиданно обрушивается на наши головы. Я ни о чем не могу думать, кроме малышки на моих руках.

В холле детдома царит шум. Я собираюсь опустить Любочку на пол, но она вцепилась меня мертвой хваткой и отчаянно машет головой. Рядом всхлипывает Марго, прижимая к груди ее рюкзачок.

Женщины, да вы издеваетесь над старым больным мужиком?

— Любочка, послушай меня…

Я приседаю вместе с ней посередине коридора, с трудом отрываю маленькую обезьянку от себя, беру ее за ручки. Смотря в серо-голубые заплаканные глаза, я четко и убедительно произношу:

— Надо немного потерпеть. Папа должен оформить на тебя документы, чтобы все было по закону. Иначе меня накажут.

— Неть. Папа хор-роший, — заикается, но внимает каждому моему слову и уже не ревет. Моя маленькая победа.

— Я заберу тебя отсюда, но позже.

— Об-бещаешь?

— Жизнью клянусь, — рявкаю на эмоциях. — А ты тем временем должна хорошо себя вести и слушаться воспитателей. Договорились?

Я выставляю ладонь, а она вкладывает в нее свою крохотную ручку. Вытерев сопли воротом вязаной кофточки, Любочка обнимает меня за шею. Прощается.

— Дог-говор-рились, — неловко повторяет за мной. — Я жду тебя туть.

— Умничка, — чмокаю ее в лоб.

Надев рюкзачок на хрупкие детские плечи, я передаю Любочку воспитателю, тайком сунув пару крупных купюр женщине в карман, чтобы была внимательнее и добрее к малышке. Проводив их взглядом, хватаю застывшую Марго за талию и вывожу из здания.

Домой мы едем словно в трауре. Я молча злюсь на проклятую систему и… на Мегеру — ее яркую представительницу. Она размышляет о чем-то, отвернувшись к окну. Разговаривать не хочется.

Припарковавшись у многоэтажки, я открываю двери. Апатия накатывает такая, что шевелиться нет сил. Марго отдает ключи от квартиры Филу, а сама задерживается в машине. Сидим рядом, испепеляем друг друга взглядами, пока она тихо не произносит:

— Я помогу вам, Влас.

— Мне послышалось? — выгибаю бровь.

— Я еще раз посмотрю все документы, посоветуюсь с коллегами и подумаю, что можно сделать.

— Хм, спасибо, Марго, — удивленно хмыкаю. — Может, и замуж за меня пойдете?

— До встречи, Влас. Я позвоню, как только будет что-нибудь известно.

Кивнув мне на прощание, она выходит из машины.

Значит, замуж не хочет. А жаль.

— Я заеду за вами завтра, — зачем-то бросаю ей вслед.

Усмехнувшись, я сжимаю руль обкаканного Феррари и мчусь на мойку. Думаю о том, что даже в самой глубокой заднице бывает просвет. Главное, двигаться в правильном направлении.