Глава 3

Тесная приемная встречает меня химическим запахом чипсов, смачным хрустом, как будто здесь мышь завелась, и лязгающими звуками электронной игры. Вместо приветливой улыбки какой-нибудь грузной дамы бальзаковского возраста — грязные подошвы кроссовок, водруженных на стол между ноутбуком и документами.

В кресле чуть ли не полулежа устроился мальчишка, уткнувшись в телефон. Кабинет начальницы закрыт, так что общаться мне приходится с ее сопливым «секретарем».

— День добрый, где Маргарита Андреевна? — произношу четко и строго.

Мой командный голос гремит на все помещение, однако пацан и не собирается слушаться. Качается в кресле, увлеченно добивает кого-то в игре, шипя и ругаясь себе под нос. Благо, не матом.

— Я за нее, — нагло отзывается, не поднимая головы. — Ауч!

Кресло не выдерживает насилия над собой, кренится и заваливается назад. Кроссовки взметаются в воздухе, выделывая фигуры высшего пилотажа. Телефон, запутавшись в мертвой петле, совершает экстренную посадку где-то вне зоны видимости. «Летчик» с грохотом и кряхтением приземляется на пол.

— Жив?

Я огибаю стол, нахожу застрявшего в кресле, пыхтящего мальчишку и протягиваю ему руку. Он хмуро косится на мою ладонь, выпускает иголки, хотя я всего лишь хочу помочь этому неуклюжему горе-бунтарю подняться. Присев на корточки рядом с ним, качаю головой с укором и сочувствием.

— Тебя что, из семьи изъяли?

— Пф, если бы, — закатывает глаза пацан. — А ты что, из неблагополучных? — бросает тоном Мегеры. И внешне на нее похож. Точно так же сканирует меня прищуренным взглядом, подмечая каждую деталь. — Говорю сразу, дядя, ничего тебе здесь не светит. Если жестко накосячил, мать тебя через все круги ада протащит. Беги, глупец! — пафосно восклицает.

Я бы с удовольствием, но назад пути нет. Уйду я только с Любочкой, точнее, с разрешением на ее удочерение. В противном случае плохо будет всем. Я им устрою веселую жизнь, начиная от ленивых девчонок на входе, которые отправили меня сюда и приказали ждать с моря погоды, и заканчивая «главной ведьмой», которой нет на месте в рабочее время. Один брошенный без присмотра ребенок уже на строгий выговор тянет.

Мальчишка-секретарь все никак не может подняться, шевелит конечностями, как таракан лапками, но гордо отвергает мою помощь. Психанув, я хватаю его за плечи, дергаю вверх и ставлю на ноги.

— Нет у меня косяков, — бросаю уверенно. — Наоборот, с добрым делом пришел — опеку оформить.

— Ну, хэ-зэ, добрые самаритяне у нас редко тусят.

Осмотрев мальчишку в поисках увечий, я по-отечески поправляю на нем одежду. На рубашке со школьной эмблемой не хватает пуговиц, рукав оторван по шву, на темных брюках пыльные следы от чужой обуви.

— Подрался?

— Ага, за девчонку, — важно расправляет плечи, но тут же опускает их и тяжело вздыхает: — Теперь мать в школу вызывают. Снова. А с тобой что случилось, дядь? — участливо интересуется. — Под ассенизатор попал?

Я скидываю с себя пострадавший от шоколадного дождя пиджак, оставляю его на стуле для посетителей. Запускаю пятерню в волосы, небрежным движением пригладив их.

— Часто здесь бываешь?

— Регулярно.

— Отец где?

Ощетинивается. Точно волчонок.

— Предки в разводе.

Некоторое время мы изучаем друг друга, как два инопланетянина из разных галактик. Оба потрепанные, испачканные и хмурые, будто вместе в драке участвовали. Стенка на стенку.

— Влас, — протягиваю ему ладонь.

— Тебя зовут, как моего прадеда. Имя вышло из моды сто лет назад, — язвит он, лениво пожимает мне пальцы. — Я Фил.

— Зато твое современное, — подмигиваю ему. — Как у Киркорова.

— Буэ-э-э, — изображает рвотные позывы, а следом смеется беззаботно.

Невольно улыбаюсь в ответ. Скалимся как два идиота перед казнью. Скоро он ремня получит за свои подвиги, а заодно и мне прилетит. Разозленная баба — худший собеседник.

— Когда мать вернется?

— Хэ-зэ, она с чужими детьми больше времени проводит, чем со мной, — обиженно фырчит. — Колу будешь?

Фил протягивает мне начатую бутылку, гостеприимно приглашает к столу, где разбросаны чипсы и конфеты. Скептически покосившись на его обед, я отрицательно качаю головой.

— Желудок посадишь.

— Ты говоришь, как моя мамка, — разочарованно выдыхает. — Все равно больше ничего нет, жди голодный.

Расходимся по разным углам. Брейк перед финальным боем, причем у каждого из нас он свой, но соперник — общий.

Мать-начальница. Кхалиси отдыхает со своими драконами.

Фил молча играет, пока батарея телефона не начинает подавать сигналы о разрядке. Я сижу у дверей на неудобном стуле, запрокинув голову и упершись затылком в стену. Кто-то заглядывает, здоровается с пацаном, как будто они давние знакомые, равнодушно косится на меня — и выходит.

Время идет. Стрелка часов отсчитывает секунды, которые тянутся мучительно долго. Наконец, из коридора доносится стук каблуков.

Тик-так. Цок-цок. Тик…

Дверь распахивается настежь. Если бы я сел чуть ближе, то сейчас получил бы косяком по носу. Тишину и хрупкую идиллию разрушает строгий женский голос.

— Фил, объяснишь, почему меня вызывают в школу? Опять!

Начальница отдела опеки, которая вершит судьбы других семей, не может справиться с собственным сыном. Как жизненно.

Нервно отстукивая набойками ритм, она пролетает мимо меня, даже не заметив. Становится ко мне спиной, упирая руки в бока. Разъяренная фурия со смутно знакомым задом.

— Мам, обернись, — отвлекает ее Фил, мастерски переключая внимание на меня. — В твою приемную какой-то бомж забрался. Ты окно закрыть забыла?

Понимаю, что самое время заявить о себе, пока меня не затоптали каблуками. И сделать это убедительно, чтобы не послали. В конце концов, лучшая защита — это нападение.

— Я жду вас больше часа, — кидаю с претензией, вставая с места. — Воронцов. По вопросу опеки.

Она нехотя оглядывается, сдержанно кивает мне в знак приветствия — и только потом осознает, кто перед ней. Узнаем друг друга мгновенно, хоть пересеклись всего на пару минут, и мысленно ругаемся. Я — трехэтажным матом. Она… тоже не в восторге от встречи.

— Любитель распивать спиртные напитки в общественных местах?

— Мегера Андреевна, — вежливо приветствую ее и не сразу осознаю, что машинально употребил прозвище, которое ей дали коллеги.

Черт! Изначально я не собирался обижать или провоцировать женщину, от которой зависит исход моего дела. Наоборот, планировал включить обаяние и расположить ее к себе. Но шанс просран. Миссия с треском провалена.

— Проходите, — цедит она, проворачивая ключ в замке. — Думаю, наш разговор будет коротким.

Цок-цок.

Тц, черт! Вот же стерва на шпильках!