Глава 34

— Любочка где? — цежу так, чтобы никто больше не слышал.

— В машине, — отвечает тоже тихо. — Мультики смотрит.

Мы словно два заговорщика: общаемся шепотом и жестами, посылаем друг другу тайные знаки. Украдкой озираемся по сторонам, боясь быть пойманными на горячем. Ни жильцы, ни потный боров с приступом жадности не догадываются о нашей связи. Пусть так и остается.

— Не бросай ее больше одну.

— Виноват. Форс-мажор, сама видишь.

Мы разговариваем спокойно и на пониженных тонах, в то время как наша энергетика схлестывается в смертельной битве. Влас закашливается и расстегивает пиджак.

— Прекрати, наконец, раздеваться при всех, — фыркаю ревниво, вскинув руку к его груди. Я успеваю коснуться лацканов кончиками пальцев и, опомнившись, отдергиваю ладонь, сжав в кулак.

— Жарко.

— Это из-за того, что вас совесть гложет, Влас Эдуардович.

— Значит, она у меня есть, Маргарита Андреевна. Цените, — ловко парирует он и ухмыляется, как хитрый лис. — Совестливый мужик в хозяйстве незаменим.

— Уезжай, пока тебя не разорвали, — шиплю взволнованно. — И меня вместе с тобой, как Воронцову.

Он растекается в довольной улыбке, получая удовольствие и от моей заботы, и от того, что я приняла его фамилию.

Демонстративно закатываю глаза. Невыносимый москвич!

Прижав папку к груди, я разворачиваюсь к толпе. Шумное кольцо людей вокруг нас стало плотнее — и угрожающе сжимается. На Власа все смотрят с подозрением, ищут подвох в его слишком щедром предложении. Старшее поколение привыкло, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а проклятые капиталисты спят и видят, как бы обобрать рабочий класс до трусов.

— Обманешь, я на тебя порчу нашлю, — грозит клюкой одна из соседок, возомнившая себя потомственной ведьмой. — Заговор на мужское бессилие.

Я испуганно икаю, Влас безмятежно смеется. Кажется, судьба репродуктивной функции супруга меня беспокоит гораздо сильнее, чем его самого.

— Антонина Петровна, давайте обойдемся без проклятий. Это же глубокое средневековье, — хмуро осекаю ее.

Мужской бархатистый смех становится громче, ласкает слух и одновременно раздражает. Я оборачиваюсь, припечатав Власа предупреждающим взглядом.

«Встретимся дома», — посылаю сигнал.

— Приятно было пообщаться, но вынужден вас оставить, — ретируется он. — Я всегда на связи, покорно жду вашего приговора, — пафосно заявляет, кивнув мне, и я принимаю его фразу на свой счет.

Будет тебе приговор, Воронцов! С незамедлительным наказанием. Дай только от кровожадных жильцов избавиться, и я сама тебя съем.

— Всего доброго.

Влас уходит вместе с багровым Палагиным, по пути сурово отругав нечистоплотного партнера. Садится в машину и, мигнув мне фарами, выезжает из двора. Я передаю документы инициативной группе соседей, убеждаю их, что все в порядке и инвестору можно доверять, после чего с чувством выполненного супружеского долга вызываю такси. Мужа от народной расправы спасла и сама не овдовела — это уже победа.

Вечером мы собираемся дома, за столом. Как обычно, ужинаем вместе, будто ничего не произошло, и укладываем уставшую Любочку спать.

В качестве зала для переговоров выбираем кухню. Садимся друг напротив друга, некоторое время молчим. Я собираюсь с мыслями, Влас терпеливо ждет моих вопросов и претензий.

— Здесь хорошая звукоизоляция, — произносит он наконец. — Можешь кричать и даже материться.

— Ты издеваешься?

В сердцах хлопаю ладонью по столу, а Воронцов удовлетворенно хмыкает, вывев меня на эмоции.

— Скорее, нервничаю, — оттягивает ворот футболки, как будто ему не хватает воздуха. — Ты же не думаешь, что я провернул это специально, чтобы выселить вас с Филом? Мне бы даже в голову такое не пришло! Когда я соглашался на контракт, то не обратил внимания на адрес, а потом было уже поздно. Зато с твоей помощью я смог вывести Палагина на чистую воду.

— Почему ты не сказал, Влас? Мне казалось, нам нечего скрывать друг от друга. После всего, что между нами было…

— Не сказал, потому что мне надо было подготовиться. Запастись, так сказать, весомыми аргументами. Ведь ты у меня дама вспыльчивая и рубишь с плеча.

— Неправда, — огрызаюсь, неосознанно показав зубы.

Рассмеявшись, Влас наклоняется ко мне через стол, обхватывает щеки ладонями и жарко шепчет в губы:

— Правда, Марго! Иначе мы бы с тобой сейчас закрылись в спальне и занимались более приятными делами, чем обсуждение проекта.

Мягко поцеловав меня, будто усмиряет дикую кошку, он вдруг встает, отбросив стул, и выходит из кухни. Я замираю, не шелохнувшись, и смотрю в одну точку перед собой. Сердце барабанит в груди, заглушая все остальные звуки.

— Я не хотел тебя терять, — ласково шелестит над ухом. Влас обнимает меня сзади за плечи, касается губами виска.

Слышится звяканье металла. На стол передо мной ложится связка ключей, но я не рискую к ней прикоснуться.

— Что это?

— Для вас, Маргарита Андреевна, у меня особое инвестиционное предложение, — важно рокочет Влас, спускаясь поцелуями к шее. — Я подумал и решил, что площади квартиры будет недостаточно, поэтому купил дом.

— Хм-м, ты серьезно?

Я запрокидываю голову, судорожно пытаясь не потерять нить разговора. Но миссия невыполнима, когда Влас отвлекает меня ласками. Его ладони ложатся на мою грудь, аккуратно сжимают, и я задыхаюсь от чувств.

Коварный змей. Использует запрещенные методы, чтобы усыпить мою бдительность. И у него это мастерски получается.

— Документы оформлены на твое имя, — говорит непрерывно, но как только ему удается распахнуть мой халат и провести рукой по обнаженной, покрытой мурашками коже, его уверенный голос срывается в хриплый шепот. — Тебе нужно лишь поставить подпись.

Да я сейчас на все согласна! Даже сделку с дьяволом заключить и подписать кровью. Пусть забирает мою душу, но только вместе с телом.

— Вы с Филом можете хоть завтра послать меня на хрен и заселиться в новый дом, — рычит Влас, прикусывая жилку на моей шее. — Но я очень хотел бы, чтобы вы остались со мной.

С трудом я нахожу в себе силы оказать слабое сопротивление. Мне важно донести до мужа свою позицию, иначе он и дальше будет мне лгать, прикрываясь моим тяжелым характером.

Вдох. Шумный выдох.

Боже, как с ним хорошо! Именно поэтому я хочу помириться по-настоящему. Достучаться до него.

— Я не могу это принять, — пальцем отодвигаю от себя ключи. — И уезжать от тебя никуда не хочу.

Я поворачиваюсь к мужу лицом, уклоняюсь от поцелуя и серьезно смотрю ему в глаза.

— Влас, ты привык решать все проблемы деньгами. Но дело не в жилплощади, а в доверии.

— Опека с тобой вряд ли согласится. Главное, крыша над головой, а остальное приложится, — сощурившись, он качает головой. — Хочешь, вместе переедем? Разве я не доказал тебе, что мне можно верить?

Не дожидаясь ответа, он врезается в мой рот глубоким, требовательным поцелуем. Застигнутая врасплох, я отвечаю ему. Обнимаю за шею, прильнув всем телом к его мощной груди.

Все-таки хитрый московский паскуда. Но такой родной.

Влас подхватывает меня под бедра, усаживает на стол и вклинивается между моих ног. Нагло, нетерпеливо и по-хозяйски. Как будто метит территорию.

— Только не на обеденном столе, Влас Эдуардович! — вскрикиваю, соскакивая на пол.

— Эх, как скучно мы живем, Маргарита Андреевна. В нас пропал дух авантюризма, — с иронией нашептывает он, продолжая целовать меня.

Нашу семейную идиллию прерывает звонок, на который я не могу не ответить. По модному рингтону узнаю, что вызывает Фил. Чмокаю мужа в щеку, беру телефон и с мерзким предчувствием поглядываю на часы.

Далеко за полночь. Слишком поздно, чтобы просто поболтать.

— Привет, сынок. Почему не спишь? Может быть, забрать тебя домой?

— Не откажу-усь, — неожиданно протягивает он.

Мы переглядываемся с Власом. Я включаю громкую связь, кутаюсь в халат и дрожащим от нервного напряжения голосом спрашиваю:

— Что случилось?

— Мам, ты только не кипятись, ладно? Пока что ничего…

— Фил, говор-ри, — рычу настороженно, чувствуя, как Влас успокаивающе берет меня за руку и большим пальцем поглаживает ладонь.

— Папа опять играет. В особняке на Ваське, как в прошлый раз.

— Мы сейчас же приедем за тобой!

Я срываюсь с места, но муж хватает меня за запястье. Останавливает.

Не понимаю, как у него получается сохранять спокойствие? Я же, наоборот, на взводе. Гнев и страх застилают разум.

— Да, но… — продолжает сын. — Короче, тут такое дело. Папе бабки нужны. Он все проиграл и пытается отыграться, но судя по тому, какой расклад, у него вряд ли получится.

— Мне плевать на его проблемы, Фил, — раздраженно дергаю плечом. — Пусть сам разбирается.

— Ну, это ясно… Вот только он дядькам пообещал меня в залог оставить, пока деньги привезет. Как-то стремно… Мам? Слышишь? Не хочу я в залог…

Я прекращаю дышать. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

Влас перехватывает трубку в тот самый момент, как я срываюсь и в панике перехожу на ультразвук.

— Что этот урод сделал?!