Глава 5

Влас

В кабинете пахнет легкими, ненавязчивыми женскими духами и первобытной яростью амазонки, наточившей копье против всего рода мужского. Гремучий коктейль. Баба с характером и огоньком. Сложно будет с ней договориться, но ничего — и не таких обламывали.

Мегера испепеляет меня гневным взглядом, в ответ я примирительно улыбаюсь, поднимая руки в знак капитуляции. Ничего ее не берет! Злится еще сильнее, дышит шумно, поджимает пухлые, розовые от природы губы.

Странная дама. Я бы списал ее отвратительное поведение на климакс, но она слишком молода и красива. На вид ей слегка за тридцать, и это самый вкусный возраст, когда женщина все умеет и четко знает, чего хочет. И прямо сейчас она хочет меня… убить! Значит, я попал на ПМС.

— Присаживайтесь, — произносит с такой интонацией, будто приглашает меня пойти на кол.

Цокает бесящими шпильками мимо меня, огибает стол, грациозно садится в кресло руководителя. Здесь и сейчас она босс, и это раздражает. Мегера принимает из моих рук папку, как богиня — подношения. В звенящей тишине слышится лишь шелест бумаг. Она небрежно перебирает документы, которые я, как проклятый, собирал по всем инстанциям.

— Вы хотите оформить опеку над… — запинается, поправляет изящные очки на ровной переносице, хмуро всматривается в имя. Сглотнув, чуть слышно выдыхает: — Над Любовью Воронцовой, — поднимает взгляд на меня. — Так вы и есть ее блудный отец, Воронцов?

— Нет, бывшая фамилию после развода не сменила. И замужем она больше не была. Под моей гуляла.

Я пренебрежительно отмахиваюсь, вспоминая о жене. На редкость мерзкая тварь. После нее я зарекся связывать себя с кем-либо узами брака. Сыт по горло «советом да любовью».

— Хм-м, зачем вам ее дочь? Это какой-то извращенный способ отомстить?

Мегера пристально изучает меня, как следователь серийного убийцу. Постукивает аккуратными ноготками по деревянной поверхности стола. Нервирует до чесотки.

— Я похож на человека, который будет воевать с женщиной, прикрываясь ребенком, как щитом? — сдавленно рычу на нее. Усмехается. Не верит, зараза. — Мы развелись более одиннадцати лет назад. Мне насрать на нее.

— Тем не менее, вы помните точный срок разлуки и, видимо, следили за жизнью жены, если так быстро узнали, что ее лишили родительских прав.

— Какая же вы… — осекаюсь, лихорадочно подбирая синонимы к неприличному слову на «С», что упрямо крутится на языке, — дотошная, — выдыхаю с натянутой улыбкой.

Она берет паузу, будто тоже русский нематерный вспоминает. Тем временем я читаю по ее выразительным зеленым глазам все, что она обо мне на самом деле думает.

— Это моя работа, — сдержанно произносит вслух. — Итак, вы не ответили на мой вопрос. Почему вы решили взять опеку над Любочкой?

Уголки губ подпрыгивают вверх. Она называет девочку так же ласково, как я.

Любочка.

Стоп!

Улыбка слетает с лица. Я свожу брови к переносице.

С чего бы это? Неужели тоже на нее претендует?

Поймав на себе мой внимательный взгляд, она сжимает зубами колпачок ручки. Выдает свою нервозность.

— Моя дочь Таисия тайком общалась с матерью, несмотря на строгий запрет, а в процессе очень привязалась к сестре. Мы хотим забрать ее в семью.

— Таисия? — подцепляет стикер с ноутбука. — Она звонила нам, просила консультацию.

— Упрямица! — выплевываю в сердцах, забывая, что я под пристальным надзором Мегеры. — Я же сказал ей, что сам все решу. Что вы ей ответили?

— Мы объяснили Таисии, что в ее ситуации оформить опеку будет сложно. Отказать напрямую мы не можем, но… будем оценивать, как беременность и будущие роды повлияют на ее способность заботиться о подопечной. Прежде всего, Таисии придется прилететь к нам из Магадана, чтобы рассматривать вопрос на месте, однако она сейчас лежит на сохранении. Исходя из всех вводных, места жительства, возраста и состояния здоровья, ваша дочь не сможет уделять равное внимание родному ребенку и усыновленному. Не лучший вариант.

— Отлично, не впутывайте ее в это дело, — приказываю сурово. — Пусть моя девочка спокойно рожает и строит семью, а не подчищает хвосты за непутевой матерью.

— Да вы тиран, Влас Эдуардович, — сипло на выдохе протягивает Мегера. От ее шепота мурашки по коже. — Пытаетесь все держать под личным контролем.

— Разумеется. И у меня это прекрасно получается, — выдаю самодовольно, усыпленный приятным женским голосом.

— Вы не подходите на роль отца, — неожиданно выносит вердикт, от которого я давлюсь воздухом. — Об удочерении не может быть и речи. Я вынуждена отказать вам.

— У нее больше никого нет, — повышаю тон, а она и бровью не ведет. — Признайтесь, вы просто мстите за наше неудачное знакомство. Назло мне готовы оставить малышку в детдоме?

— Я никогда не смешиваю профессиональное с личным. Сейчас я действую исключительно в интересах ребенка. Посудите сами, — закинув ногу на ногу, она грациозно располагается в кресле, не сводя с меня кошачьего взгляда. — Вы одинокий мужчина и не состоите в родственных связях с нашей подопечной. К тому же, у вас диагноз, — берет из папки соответствующую бумажку. Хмурится.

— Зато не алкоголик, — подчеркиваю с вызовом.

— Прошу прощения, обозналась. Но это не лучше, — возвращает мне справку. Она одновременно извиняется и ставит на мне крест. Что за баба! — Ваши мотивы вызывают массу вопросов у опеки. Зачем вам девочка?

— Что за намеки? Вы издеваетесь? — зло бью кулаком по столу, а она смотрит на меня снисходительно, как на неадеквата. Иду ва-банк. — Сколько вы хотите?

— Я не продаю детей.

— Не передергивайте! — слетаю с катушек. — У меня есть деньги, жилье, я обеспечу Любочке безбедную жизнь, оставлю наследство. Какого черта вы ерепенитесь? Неужели у вас очереди на чужого ребенка?

— Признайте, Влас Эдуардович, вы не справитесь. Отступите, — монотонно говорит она, словно гипнотизирует. — Не беспокойтесь, мы найдем для нее полную семью. Холостяки у нас не в приоритете, извините.

— То есть… если бы я был женат, мне отдали бы Любочку без лишних вопросов?

— Не факт, но это сильно увеличило бы ваши шансы.

Застываем друг напротив друга, схлестнувшись в смертельном зрительном контакте. Непонятно, кто сейчас сверху. И это бесит. Терпеть не могу проигрывать бабе. Я не знаю, что на меня находит, но в следующую секунду я окончательно теряю самообладание.

— Знаете что, Мегера Андреевна… — окидываю ее оценивающим взглядом. — Вы же в разводе? А выходите за меня замуж!

Она растерянно хватает ртом воздух, эротично округляя губы в идеальную букву «О», а потом задерживает дыхание. Набирается сил, чтобы начать извергать пламя, как древняя дракониха, и сжечь весь кабинет к чертям. Я считаю секунды до локального апокалипсиса. В тишине раздаются ритмичные щелчки, будто вокруг нас взрываются атомы кислорода.

Становится душно, и я ослабляю ворот рубашки. Опешивший взгляд Мегеры спускается к моей груди, измазанной шоколадом, и возвращается к лицу. Жених из меня неважный, согласен. Но я и не собирался свататься, пока эта чума в юбке не вывела меня на эмоции.

Я вопросительно выгибаю бровь, настаивая на своем, хотя очень сомневаюсь, что мне нужна такая жена. Пусть даже фиктивная. Высасывать мой мозг с аппетитом она будет по-настоящему.

— Я согласна, — серьезно произносит, отложив автоматическую ручку в сторону. Щелчки мгновенно прекращаются, а вместе с ними перестает стучать мое сердце.

Вот это поворот. Какого?..

— М? — мычу заторможено.

— Только учтите, в качестве махра попрошу не серьги или кольцо, а машину. Можно с пробегом, — диктует условия, наблюдая, как вытягивается мое лицо и падает челюсть. — Мне все равно ее бить, потому что я как раз собираюсь на права сдавать. Знаете ли, надоело зависеть от таксистов. Я в принципе от мужчин зависеть не люблю, но для вас сделаю исключение.

Подавшись вперед, Маргарита с милой улыбкой подмигивает мне, но ощущение, что она запустила в меня отравленную стрелу. Инстинкт самосохранения заставляет меня откинуться на спинку стула. От греха подальше. Я не знаю, чего ожидать от этой непредсказуемой фурии.

— Мах-хр-ренеть… Какого махра вы несете? — с трудом выдавливаю из себя.

Мегера, как по волшебству, меняется в лице. Однако если в сказках ведьма превращается в принцессу, то тут все в точности до наоборот. На меня снова смотрит стерва. Злая, но чертовски красивая.

— Что это вы растерялись, Влас Эдуардович? Вы же такой ответ от меня ожидали, — дерзко вскидывает подбородок. — Явился подозрительный тип со справкой от психиатра, явно недообследованный, позвал замуж. Конечно, надо соглашаться, как же иначе? Мы — женщины — народ голодный и падкий на мужское внимание.

— Так, Мег… Маргарита, — спешу исправиться, однако поздно. Если баба завелась, то ее уже не остановить. — Я ничего подобного не говорил. И уж точно не хотел вас оскорбить. Примите мои искренние извинения. Все, что мне нужно от вас, это разрешение забрать Любочку.

— Нет, я вам девочку не отдам. Идите к черту, — фыркает яростно. — Немедленно покиньте мой кабинет, иначе я вызову охрану и полицию.

— Да успокойтесь вы, — устало прошу без какого-либо подтекста, забывая, что именно это слово в разгар ссоры действует на женщину фатально, как красная тряпка на быка.

— Николай Иванович, будьте добры, поднимитесь ко мне, — командует она, прижав к уху трубку стационарного телефона. — Форс-мажор. Посетитель буянит. Сейчас! — с нажимом. — Я знаю, чем вы заняты в подсобке. Поставьте «Интернов» на паузу — и марш ко мне в кабинет! — рявкает грозно, а спустя секунду мило щебечет: — Спасибо, Николай Иванович, жду.

Эта женщина родилась под биполярной звездой. Угораздило же меня на истеричку нарваться.

— Следующий звонок будет в дежурную часть.

Длинный, тонкий пальчик зависает над единичкой.

Чтоб тебя! Вредная Мегера!

— Хорошо, я ухожу, — нехотя поднимаюсь. Выбрасываю белый флаг с намеком на мирные переговоры. — Но я вернусь. Позже мы с вами еще раз все обсудим с благоприятной обстановке.

— Не надо мне угрожать, в кабинете камеры.

Плевать ей и на мой флаг, и на перемирие. Дура принципиальная! Проще придушить, чем договориться, но посадят. Срок в мои планы не входит — и так времени в обрез.

— До свидания, Маргарита Андреевна, — оставляю зазор для маневра.

— Прощайте, Влас Эдуардович, — одной фразой захлопывает дверь и замуровывает вход.

В приемной на меня косо смотрит ее сын. Буквально въедается взглядом, пока я надеваю пиджак, и неожиданно прыскает от смеха, стоит мне повернуться к нему спиной.

— Адская семейка, — тяжело вздыхаю.

Поворачиваюсь к зеркалу, читаю в отражении «Козел». Белым корректором вдоль лопаток.

— Сам виноват, дядя. Нечего было маму Мегерой обзывать.

Фил воинственно выпячивает грудь, расправляет плечи и вытягивает шею, чтобы казаться выше и зловеще. Боевой опоссум.

— Извиняться не буду! Я прав!

Забавный малый.

Характер у него мамин. И внешне он на Мегеру похож. Младший ведьмак во всеоружии.

Я должен злиться на них обоих, но почему-то не получается.

Усмехнувшись, я обреченно срываю с себя безнадежно испорченный детьми пиджак, неряшливо сжимаю его одной рукой, как половую тряпку, а вторую — протягиваю пацану. Он шарахается от меня, ожидая оплеухи или затрещины.

Покачав головой, я пожимаю его ладонь. Крепко, по-взрослому.

— Мужик, — произношу с уважением.

Оставляю Фила с раскрытым от удивления ртом и округленными, как два блюдца, глазами, а сам, расслабленно смеясь, покидаю проклятую приемную. За спиной слышу скрип дверей, знакомое, почти ставшее родным, цоканье ведьмовских каблуков, приглушенный шепот.

Я так легко не сдамся, Мегера.

***

— Влас Эдуардович, вы скоро в Москву вернетесь? — вызывает меня Аркадий, мой первый заместитель.

Останавливаюсь на крыльце здания отдела опеки, оборачиваюсь и поднимаю глаза. Прищурившись, ищу окна кабинета, из которого меня только что изгнали. Замечаю мелькнувшую в них тень, победно хмыкаю. Жалюзи опускаются, будто мне назло.

Дурацкие кошки-мышки, но я начинаю увязать.

— Нет, мне придется задержаться в Питере, — бросаю в трубку. — Какие-то проблемы в главном офисе?

Мой голос теряется в раскатах грома. Вечно пасмурное, хмурое, как лицо Мегеры, небо снова проливается дождем, вынуждая меня ускорить шаг.

— У нас все в порядке, шеф, — рапортует Аркадий. — Вчера инвест-проект поступил, довольно перспективный. По счастливому стечению обстоятельств, как раз от бизнесмена из Питера. Я подумал, что если вы все равно там, то могли бы лично встретиться и посмотреть?

Прячусь от настырных капель в остывшем салоне автомобиля, включаю печку на полную мощность. Мокрая рубашка прилипает к телу.

— Что за проект?

— Строительство многоэтажного апарт-отеля на месте старой жилой застройки.

— Не понял, а с жильцами что мы делать будем?

— Выплатим компенсацию. Обычная практика. Фонд признан аварийным, дома пойдут под снос. Вероятно, найдется пара-тройка бабок, которые не захотят переезжать из насиженных квартир, но кто их станет слушать? Переселят вместе с остальными. Наша цель — успеть перехватить выгодный участок земли, пока это не сделал кто-нибудь другой.

Некоторое время смотрю в одну точку перед собой, ничего не различая в плотной стене дождя, монотонно барабаню пальцами по рулю. Очнувшись, включаю дворники.

— Я подумаю, — отвечаю осторожно. — Пришли мне все материалы на почту. Будет чем заняться на досуге.

Я не привык торопиться в делах. Спешка нужна при ловле блох, в остальном она только мешает. А я как старый бык из анекдота: мы медленно спустимся с горы и поимеем все стадо. С Мегерой придется действовать по такому же принципу.

— Сделаю, Влас Эдуардович. К вечеру документы будут у вас на почте. Есть ли какие-то еще поручения с вашей стороны?

— Нет… Хотя…

Я в очередной раз устремляю хмурый взгляд на серое здание и большие окна, стыдливо прикрытые жалюзи. От меня не спрятаться.

— Аркадий, найди мне надежного автодилера в Питере.

— Хотите сменить машину? До конца дня я пришлю вам контакты лучших автосалонов.

— М-гу, — мычу, не желая вдаваться в подробности, и отключаю телефон.

Нервным движением завожу двигатель и резко срываюсь с места, рассекая шинами лужи.

Махр, говорите? Не вопрос.