Эпилог

Влас

— Три, два, оди-ин… Ур-ра-а-а! — орет мой зять на всю тайгу, как бешеный бизон.

До сих пор не верится, что этот гиперактивный пацан с придурью — муж моей дочери, отец двоих детей и успешный бизнесмен, который открыл на дикой территории уникальный отель стеклянных иглу «Снежная королева». Не без моей помощи, конечно, но идея полностью принадлежала ему. Я лишь профинансировал готовый проект.

— С Новым годо-ом!

В небо над нами взметаются огни фейерверков, отражаются в прозрачных куполах жилищ.

Яр запускает запись боя курантов на телефоне, дети смеются, носятся по снегу, задирая друг друга, а Тая закрывает уши руками.

Мы с Марго стоим вдали от толпы, у входа в иглу. Она покачивает коляску, в которой сопят наши внуки так безмятежно, будто грохот салютов заменяет им колыбельную. Я обнимаю жену за плечи, в интимном полумраке нахожу ее губы и, пока все заняты встречей Нового года, жадно целую.

— Люблю тебя, бабуля, — судорожно выдыхаю.

Она обхватывает мои замерзшие щеки руками, растирает и согревает пушистыми варежками, невесомо чмокает меня в покрасневший на морозе нос. Заботливо водружает мне капюшон на голову, предварительно смахнув снежинки с макушки.

Усмехаюсь. В последнее время Марго обращается со мной, как с ребенком. В некогда железной леди проявляется все больше нерастраченной нежности. Она стала тише, спокойнее, ласковее. При любой возможности трется и мурлычет, как домашняя кошечка.

Не супруга, а мечта. Но это… подозрительно. Я к своей Мегере привык.

— Ты счастлива?

— Очень, — мягко улыбается, прикрывая глаза, и снежинки падают на ее длинные ресницы, тают и каплями стекают по щекам, как слезы.

Губами собираю влагу с красивого лица. Снова страстно вторгаюсь в сладкий рот. Марго отвечает мне пылко и с любовью. Мы жарко целуемся, игнорируя шум и праздничную суету вокруг, пока в нас не врезается большая собака, чуть не сбив обоих с ног. На автомате я крепче прижимаю к себе супругу и прикрываю собой двойняшек в коляске, пряча родных от потенциальной опасности.

— Снежок, фу! Ко мне! — раздается поблизости. — Простите, не удержал.

Оторвавшись от Марго, я опускаю взгляд и вижу белого хаски, принадлежащего Тихону. Однако вместо начбеза рядом с ним мнется семилетний мальчишка — сынок Лизы, которая спасла моих внуков. Улыбаюсь ему, а он еще раз извиняется, хватает пса за холку и, забавно отчитывая его, тащит за собой. Вместе они, как добрые друзья, бегут по сугробам к черным внедорожникам. Замечаю там Лизу и Тихона, громадной скалой нависающего на ней. Он как коршун, оберегающий свою добычу.

— Мне жаль, что я так ничего и не выяснила по поводу его сына, — с налетом вины признается Марго, зарывшись в мои объятия. — Информацию будто специально стерли из архивов… Ой, — смущается и прячет лицо у меня на груди, когда Тихон неожиданно целует Лизу. Рыжая сопротивляется, но недолго. Чисто ради приличия.

— Значит, такова судьба, — тоже отворачиваюсь, чтобы не подглядывать, как извращенец. — Ты же знаешь, что ни делается, все к лучшему. Тем более, у Тихона и так жизнь налаживается.

— Сын Лизы так похож на него. Больше, чем на свою мать.

— Действительно, — соглашаюсь, искоса посмотрев на них. Пацан подбегает к матери, а сам с азартом что-то рассказывает Тихону, и тот грубовато, как медведь, но заботливо поправляет ему шапку. — Кармический ребенок, как Фил и Любочка для меня. Один перенял характер, вторая похожа внешне.

— Влас, а что если бы у нас…

Марго собирается сказать что-то важное, но осекается на полуслове и густо краснеет. В этот момент нас окружают довольные дети. И старшие, и младшие… Кажется, несмотря на возраст, они навсегда останутся для меня малышами.

— Батя, с Новым годом, — неугомонный Яр обнимает меня, едва не придушив в своих лапах.

— Да чтоб тебя! — закашливаюсь. — Сила есть, ума не надо.

Выкрутившись из хватки здорового детины, я поворачиваюсь к Тае, которая о чем-то шепчется с Марго.

Они быстро нашли общий язык и, судя по их крепкой женской дружбе, объединились против меня. У меня нет шансов противостоять им. Да и не хочется.

— Устала, Таечка?

— М? — вздрагивает она, отшатываясь от мачехи, будто я поймал ее на горячем. — Да, о-очень, — показательно зевает. — Мы поедем домой, а вы оставайтесь в отеле. Этот иглу ваш на весь медовый месяц.

— Любочку и Фила забираем с собой, — командует Яр.

— Что-то ты многого хочешь, зятек, — ощетиниваюсь, машинально защищая свое. — Дочь украл, теперь на младших покушаешься. Ничего не треснет?

— Я хочу с лялечками, — просит Любочка, неуклюже топая в пухлом зимнем комбинезоне, как космонавт, и заглядывает в коляску.

Двойняшки просыпаются и начинают мяукать нараспев. Маленькие котята.

— Пап Влас, отпусти нас, а? Там же мой Рат с Гайкой остался, — уговаривает меня Фил. — А еще мы с Яром планировали семейство Саныча в новый террариум переселять. Ему Дед Мороз домик подарил.

— Потому что предыдущий Снегурка наша разгромила. Снова… Да, Таюш?

— Я стекло протирала, — закусывает губу дочка. — Что ж, нам пора, — забирает она коляску и толкает мужа к машинам, где их ждут Тихон, Лиза и пацан — мини-копия дикаря. Помахав им рукой, Тая лукаво зыркает на Марго. — Ну, вам есть, что обсудить. Удачи. И поздравляю!

— У моих любимых девочек появились от меня секреты? — недоуменно вскидываю брови, однако дети, прихватив внуков, нагло сбегают.

В какой-то момент чувствую себя лишним на этом празднике жизни, но ласковые объятия жены заставляют меня расслабиться. Отвлекающий маневр всегда действует безотказно, и Маргаритка это знает. Поцеловав, увлекает меня за собой в наш иглу.

— Ты сегодня такая загадочная, — иронично нашептываю, поймав ее со спины.

Целую в шею, чувствуя под губами взбесившийся пульс. Мой тоже ускоряется до предела. Я снимаю шубу с хрупких женских плеч, бросаю прямо на пол. Зарываюсь носом в шелковистые, влажные от растаявшего снега волосы, блуждаю ладонями по идеальной фигуре, бесцеремонно проверяю все, что принадлежит мне. И завожусь.

Романтическая обстановка усиливает ощущения.

Над нашими головами — стеклянный купол, сквозь который видно бескрайнее звездное небо. Резные снежинки кружатся в легком вальсе, и я невольно покачиваю Марго в руках в такт этому танцу природы.

Как же хорошо, черт возьми! Пик. Эйфория.

Кажется, лучше быть не может… Но я ошибаюсь…

— Влас? — Марго поворачивается ко мне лицом, устремляет колдовской взгляд прямо в душу. Делает глубокий вдох и, зачем-то зажмурившись, выпаливает на одном дыхании: — Что ты думаешь по поводу еще одного ребенка?

Ее вопрос вгоняет меня в ступор и, будто ударив по голове рубильником, отключает мозг. Здравое мышление, которым я мог похвастаться в любой ситуации, неожиданно рассеивается. Остаются лишь эмоции, а я в них не силен.

— Детей много не бывает, — заторможено пытаюсь шутить. — А где мы его возьмем? Опять по всем инстанциям с бумагами бегать? Предлагаю по блату…

— Забыл, Воронцов, откуда дети берутся? — нервно усмехается она, сминая пальцами мой свитер. — В нашем случае придется просто подождать. Девять месяцев. Точнее, уже меньше.

— Ты хочешь сказать, что… — прищуриваюсь, не закончив фразу. Боюсь спугнуть.

Как назло, Марго тоже молчит. Терзает зубками губы докрасна, отстраняется от меня и садится на край большой круглой постели, которая призывно расположена посередине иглу под открытым небом. Переступил порог — и сразу за дело, чтобы времени зря не терять.

Номер для молодоженов.

— Я понимаю, что это не входило в наши планы. У тебя новорожденные внуки, масса забот, но… — лепечет жена и вдруг поднимает на меня строгий, не терпящий возражений взгляд. — Я слишком давно об этом мечтала. И получилось… с тобой. Это настоящее чудо, так что я от него не откажусь. Ты должен меня понять, Влас.

— Остановись, мой любимый эксперт по профессиональному накручиванию, — хрипло смеюсь я, отмерев и наконец-то все осознав. Опускаюсь на одно колено напротив хмурой супруги, укладываю ладони на ее бедра. — Ты сейчас пытаешься сказать мне, что беременна, и убедить меня оставить ребенка?

— Я все решила, — шипит на меня.

— Какая ты у меня самостоятельная, — качаю головой и, наклонившись, прижимаюсь щекой к ее пока еще ровному животику. — Мы будем рожать, Маргаритка. Столько детей, на сколько ты сама согласишься.

— Правда? — шелестит сверху, и тонкие пальчики касаются моей макушки, ласково перебирая волосы.

— Клянусь. Ты — лучшая женщина в моей жизни. Я о такой мечтал.

— Ты мне льстишь, Воронцов…

Я целую жену так откровенно, чтобы больше не сомневалась во мне. Всю ночь не выпускаю ее из постели, используя иглу для новобрачных по назначению.

Обессиленные, но удовлетворенные и довольные, мы лежим в обнимку до самого рассвета, наблюдая, как по небу над нами разливается северное сияние. Разговариваем о будущем. О нашей стремительно пополняющейся семье.

Теперь я точно уверен — лучше быть не может.

И снова ошибаюсь. Потому что с такой женщиной счастье растет в геометрической прогрессии.

Это моя самая удачная инвестиция в будущее. Наконец-то я стал по-настоящему богатым.