25. Не провожай меня

– Нет, – упрямо покрутила я головой, вернув откусанный тост на тарелку, и повыше натянула на грудь одеяло. Смущение и неловкость просто зашкаливали. А Илья снова смотрел на меня с неприкрытым озорством. Кажется, он просто надо мной издевался. – Какая ты у меня стеснительная, оказывается, – произнёс он с деланным удивлением. Отогнул край одеяла и оголил мою правую ногу до колена. Погладил рукой ступню, запустив тёплые мурашки по коже. А потом неожиданно наклонился и поцеловал пальчики. Отчего у меня и вовсе все волоски на шее встали дыбом. – Илья… – выдохнула я. Он оторвался от моей ступни, посмотрел в глаза и коварно улыбнулся. – Тебе повезло, что я уже опаздываю на работу, – заявил он и вернул одеяло на место. – Отложим осмотр до вечера. Поднялся с постели, подошёл ко мне ближе, наклонился, запуская руку в мои волосы… И очень чувственно поцеловал в губы. Я тут же поплыла. Забыла про стыд, смущение и всё на свете. Одеяло неизбежно соскользнуло вниз, что не ускользнуло от внимания Ильи. Он тут же накрыл обе груди, принявшись ласково мять их. Отчего все мышцы в теле заныли, наполняясь мучительной истомой. Если бы Илья чуть не опрокинул поднос с едой, разделяющий нас, не знаю, чем бы это всё закончилось. – Так, Маша, мне пора ехать, – с досадой сообщил Илья, неохотно отрывая от меня руки. – Ешь свой завтрак. Я позвоню вечером, как только освобожусь. – Хорошо, – расплылась я в улыбке. И, спохватившись, натянула одеяло обратно на грудь. Чем вызвала у Ильи добрую усмешку. Он снова наклонился, быстро чмокнул меня в губы и шепнул: – Не провожай меня. – И отправился к выходу из комнаты. Я ещё несколько секунд сидела и блаженно улыбалась, глядя ему вслед. А потом, поддавшись порыву, торопливо переставила поднос со своих ног в сторону, подскочила с постели и, обернувшись одеялом, метнулась в прихожую. Одеяло волочилось по полу, и я то и дело спотыкалась об него. Но как я могла не проводить Илью? Он уже обувался у порога. Я подбежала к нему и, дождавшись, когда он разогнётся, бросилась в его объятия. Он крепко прижал меня к своей широкой груди, несколько раз поцеловал в макушку, обжигая её горячим дыханием. А потом взял пальцами за подбородок, поднял мою голову, заставляя посмотреть в глаза, и жадно приник к моим губам. Сердце колотилось как сумасшедшее, а пол уплывал из‑под ног. Как же мне было хорошо в это мгновение! Настолько, что я не могла оторваться от Ильи. Стояла бы так и целовалась с ним вечно… Ужасно не хотелось прощаться. «Но это ведь всего на день, – утешала я себя мысленно, – вечером мы снова увидимся». В конце концов, мы всё‑таки прервали поцелуй, и Илья ушёл. А я заперла за ним дверь, привалилась к ней спиной, закрыла глаза, и губы снова сами собой расползлись в счастливой улыбке. «Господи, спасибо! Я так счастлива, что встретила этого мужчину! Пусть нам и не суждено долго пробыть вместе». Но думать о плохом в такой момент не хотелось. Поэтому я прогнала все негативные мысли и решила провести этот день радостно. – Алиса, включи музыку, – крикнула я, – громкость на максимум! Квартиру тут же заполнили звуки знакомой популярной мелодии. Пританцовывая и подпевая, я вернулась в спальню, скинула с себя одеяло и прямо голышом доела приготовленный Ильёй специально для меня завтрак. А потом натянула на себя майку и шорты, собрала волосы в пучок резинкой и начала прибираться. Уже забыла, когда в последний раз на душе было так легко и светло. Угрызения совести на удивление молчали. Хоть я и знала, что рано или поздно они неизбежно вернутся. Это всего лишь временный эффект после полученной огромной дозы эндорфинов. Покончив с наведением порядка и приняв на скорую руку душ, я задумала провести ревизию в своём чемодане. Ведь сегодня вечером меня ожидало новое свидание с Ильёй, и я должна была выглядеть на все сто. Два своих красивых платья я уже надевала, оставалось ещё два. Прямо как у мамы дяди Фёдора из того мультика про «Простоквашино». Но я знала, что нравлюсь Илье совсем не из‑за нарядов, и нисколько не переживала из‑за их нехватки. Как же всё‑таки удачно Вера уехала в командировку! Да ещё и на целых два дня. При ней я бы ни за что не решилась продолжить встречи с Ильёй. Да, конечно, Вера не осудила бы меня. Но я и без того сгорела бы от стыда… Гораздо легче совершать бессовестные поступки, когда никто, кроме тебя самой, о них не знает. Отыскала свой телефон, подумав, что будет не лишним уточнить у Веры, не вернётся ли она раньше времени. Но вмиг забыла обо всём, обнаружив на экране пропущенный от мамы. Чудесное настроение начало растворяться со скоростью света. Неумолимо стала накатывать знакомая тоска и боль. Из груди вырвался тяжёлый вздох, и я без сил опустилась на кровать, сжимая двумя руками телефон. Перезванивать не хотелось ужасно. Но я понимала, что если не сделаю этого, потом будет ещё хуже. Да и всё равно счастливый день уже был безнадёжно испорчен. Разблокировала экран и обречённо набрала мамин номер. – Алло, – раздался на той стороне прохладный голос мамы спустя пару гудков. – Привет, мам, – мягко отозвалась я, ненавидя свой заискивающий тон. – Звонила? – Привет. Звонила. От тебя же не дождёшься. Хоть бы пару слов написала, как ты там, всё ли хорошо. Мамин же голос, как и весь последний год, звучал исключительно сухо. – Всё хорошо, мам. Просто тут дни летят. Прости, что долго не писала. – Конечно, летят, – хмыкнула она. – Развлекает тебя, поди, там вовсю твоя любимая Вера? Надеюсь, тебе у неё весело. – Да она постоянно на работе, я больше гуляю по городу, ничего такого, мам… – И снова откуда‑то из глубины желудка подняло голову отвращение к собственным жалким оправданиям. Почему я должна испытывать вину за то, что поехала отдохнуть к тёте в свой единственный отпуск в году? Неужели я даже на это теперь не имею права? Но вина глодала меня с жадностью голодной гиены. Мама не говорила об этом прямо, но я чувствовала, как сильно она осуждала меня за эту поездку. – Как у вас с папой дела? – хмуро спросила я. – Да у нас‑то что, всё как обычно, – буркнула мама. – А вот Андрюше вчера скорую вызывали. У меня внутри всё заледенело. Дыхание застряло в горле. – Что с ним? – кое‑как спросила я. – Откуда мне знать? Мне они не докладывают. А тебе разве есть до этого дело? Почувствовала, как лёгкие начинает печь огнём. – Мам, зачем ты так говоришь…