Неделю спустя. Маша

Я домыла пол, закончив на этом уборку в квартире. Вытерла запястьем пот со лба и отправилась в ванную, чтобы принять душ. Распустила волосы, разделась и шагнула под приятно‑прохладные струи воды. Тщательно растирая кожу мочалкой, с сожалением думала о том, что уже завтра нужно выходить на работу. Мой отпуск закончился. Чуть меньше двух недель прошло с тех пор, как я вернулась из Москвы, а ощущение такое, будто целая вечность. Сердце сдавило привычным спазмом, как и всегда, стоило мне вспомнить Илью. Интересно, как он там? Что сейчас делает? Может, рассматривает прелести какой‑нибудь красивой пациентки… Ревность тут же дала о себе знать болезненным тычком под рёбра. Я печально улыбнулась, смывая с себя мыльную пену. Пусть нам с Ильёй не суждено быть вместе, но я была благодарна вселенной уже хотя бы за то, что он случился в моей жизни. Пусть и на короткий миг. Провела ладонями по обнажённой груди, так, как Илья меня касался. Даже от одних только воспоминаний дыхание начинало сбиваться, а по телу разлилась истома. Погладив грудь, рукой скользнула вниз по животу. Моя влажная кожа бурно реагировала даже на такую незамысловатую ласку. Я прикрыла глаза и поплыла на волнах фантазии далеко‑далеко, представляя, что стою под душем не одна, а вместе с Ильёй. Коснулась пальцами между ног, привалившись спиной к холодной кафельной стене. Откинула голову назад, лаская себя всё смелее. Представляя, что это делает он. Илья. Губы беззвучно произносили его имя. Удовольствие овладевало телом, заставляя меня напрягать и расслаблять мышцы, делать глубокие рваные вдохи. Очень хотелось громко застонать, но я изо всех сил контролировала себя. Если родители услышат хоть звук, намекающий на то, чем я занимаюсь в душе, то вообще возненавидят меня. По той же причине мне не стоило задерживаться здесь надолго. И я увеличила давление, почувствовав, как ощущения усиливаются, а острое наслаждение достигает своего пика. Закусила губу и шумно выдохнула, с огромным трудом удержав стон. – Илья… – прошептала я, расслабляясь и стекая по стенке вниз, садясь на дно ванны. Провела языком по губам, представляя, что это он целует меня. Чувствуя, как тело окутывает блаженной негой. Даже струи душа, поливающие меня сверху, стали ощущаться по‑особенному. Но мне следовало торопиться. Убрав с лица прилипшие к нему мокрые пряди волос, я поднялась на ноги и закрутила краны. Наскоро высушив кожу и волосы полотенцем, надела халат, сразу после чего покинула ванную. Мама что‑то готовила на кухне, отец смотрел в зале телевизор. Я проскользнула в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Высушила волосы феном, переоделась в домашние шорты и футболку. А перед глазами так и стоял образ Ильи. Такой, каким я представляла его рядом с собой в душе. С мокрыми волосами, с каплями воды, стекающими по смуглой коже его красивого лица. И с голодным взглядом, полным страстного желания, которым Илья смотрел мне прямо в душу… Я собрала волосы в высокий пучок на голове и достала свои кисти. Выдвинула мольберт. Установила на него новый холст. Закусив губу, смешала краски. И начала наносить на полотно короткие мазки. Окунулась с головой в работу, потеряв счёт времени. В какой‑то момент обнаружила себя стоящей напротив мольберта с гулко бьющимся сердцем в груди. Потому что с холста на меня смотрел Илья. И это было уже не моё воображение. Я написала его потрясающе реалистично. Так, что мурашки шли по коже… Без сомнений, я только что создала лучшую свою работу. Резкий звук заставил меня вздрогнуть. Да что там, я едва не подпрыгнула от испуга, застигнутая врасплох. Но это всего лишь мама вошла в мою комнату. Как обычно, без стука. Как обычно, неловко долбанув дверью об шкаф. Меня пронзило острым ощущением, что меня застукали за чем‑то очень интимным. Не отдавая отчёта своим действиям, я быстро отвернула холст, чтобы мама не успела заметить, что на нём изображено. Её лицо тут же исказила брезгливая гримаса. – Что, опять свою срамоту рисуешь? – недовольно спросила она. – Нет, – сдавленно ответила я, чувствуя, как начинает пылать в груди. – Что ты хотела? – Не проголодалась ещё? С утра тут торчишь. – Я позже поем. – Ладно. В холодильнике, если что, есть плов. Поешь. – Хорошо, спасибо. А ты куда‑то уходишь? – спросила я, только сейчас заметив, что мама накрасилась и принарядилась. – Мы с отцом едем к Степановым, – сообщила она. – Они пригласили нас сегодня на ужин. – Ого. Неожиданно, – удивлённо отозвалась я. – Николай получил повышение, хочет проставиться. – Ясно. Супер. Хорошо вам провести время. – Спасибо, – сдержанно поблагодарила мама. – Не забудь про плов. – Угу. Она ушла, оставив меня в смешанных чувствах. С одной стороны, я была рада, что они с папой уедут и я смогу провести вечер одна. Завалюсь на диван с чем‑нибудь вкусным, посмотрю фильм. Но с другой стороны, раньше, когда они собирались к Степановым, всегда звали меня с собой. И я не знала, как это воспринимать. Неужели они теперь и перед нашими родственниками тоже стыдятся меня? Или просто моё общество стало им настолько неприятно… С давящим чувством тяжести в груди проводила родителей в гости и заперла за ними дверь. Их показательная холодность и отчуждение медленно отравляли меня, делая жизнь невыносимой. Будто мне было мало собственного удушающего чувства вины. Спасали лишь фантазии и грёзы. Об Илье. Только в них я могла спрятаться на время от своей мрачной реальности. Есть мне не хотелось. Хотелось лечь в кровать, снова вспоминать ту волшебную ночь, когда я стала женщиной, укутаться в эти мысли и уснуть. Но не успела я дойти до своей комнаты, как раздался звонок в дверь. Должно быть, мама что‑то забыла, как обычно, и вернулась. Я открыла, даже не посмотрев в глазок. И едва не упала в обморок, увидев за порогом Илью.