39. Действенный приём

– Малыш… – Я гладил свою девочку по руке и не знал, какие подобрать слова, чтобы она выбросила всё это из головы. – В жизни всякое бывает. Ты не желала Андрею зла и ничего плохого ему не сделала. Прекращай съедать себя за это. Маша горько усмехнулась и отвернулась к окну, закусив губу. Я видел её несчастное лицо в отражении тёмного стекла, за которым уже стояла ночь. – Вера тоже так говорит. Но мне кажется, вы не понимаете… Вот представь себя на моём месте. Что бы ты чувствовал? Неужели тебе было бы плевать? Сомневаюсь, что искалечив кого‑то, пусть даже и ненамеренно, ты бы смог продолжать себе спокойно жить, развлекаться и радоваться, как будто ничего не произошло. – Объективно в том, что случилось, твоей вины нет. Ничего плохого ты не сделала. А вот вина Андрея налицо. Но скажи‑ка мне, он хоть немного переживает, что из‑за его тупого поступка ты теперь живёшь, как в аду? – Он ненавидит меня, – тихо ответила Маша. – Как и все вокруг… – Неправда. Ты сама сказала, у Веры адекватный взгляд на случившееся. О себе я вообще молчу. Ты должна прекратить мучить себя. – Хотела бы я стать более равнодушной. Я пыталась, честно. Но у меня не получается… Я обнял её ладонями за лицо, повернул к себе и поцеловал в губы. Долго и нежно. Пока у нас обоих не сбилось дыхание. – Так лучше? – оторвался я от неё, хоть это далось нелегко. Я мог бы целоваться с ней вечно. – Да, – с робкой улыбкой выдохнула Маша, прикрывая глаза. – Тебе нужно делать так чаще. Как можно чаще. Я погладил её по щеке костяшками пальцев. – Ты любишь Веру? – Конечно, люблю, что за вопрос? – удивлённо улыбнулась Маша. – Представь на минуту, что с ней произошла ситуация один в один, как у тебя с Андреем. Малышка тут же напряглась. Её улыбка вмиг потухла. – Ой, лучше не надо… – настороженно попросила она. – Надо. Это очень действенный приём. Когда человек к себе чересчур строг, ему нужно представить, что тот же проступок совершил кто‑то его самый дорогой и близкий. Что бы ты сказала Вере в такой ситуации? Какой бы дала ей совет? Можешь не отвечать мне. Просто подумай об этом сама для себя. Маша потрясённо уставилась на меня. – С этой стороны я как‑то не смотрела… – Так посмотри. Очень полезно иногда менять угол зрения. – Илья, спасибо. За всё спасибо. Кроме Веры ещё ни один человек не проявлял такого участия ко мне. И ты прав, я поняла сейчас, ты действительно прав. И Вера тоже всё правильно мне говорила. Только… всё равно. Андрею это не поможет. Мне его безумно жалко. И, зная, что всё могло быть иначе, не поведи я себя, как последняя дура… – Так, ладно, хватит, – перебил её я, разминая затёкшие от долгого сидения на месте мышцы спины. – Что у него за диагноз? – Не знаю, – хмуро ответила Маша. – Со мной же никто не разговаривает нормально. Мама как‑то сказала, что, скорее всего, он уже не встанет. – Ох уж эта мама, – раздражённо вздохнул я. К этой женщине я вряд ли когда‑нибудь смогу испытывать симпатию, несмотря на то, что она родила и вырастила прекрасную дочь. Как можно ставить чужие интересы выше своего собственного ребёнка? – Малыш. Не переживай, я тебя прошу. Хорошо? Я всё выясню. Если есть шанс поставить этого Андрея на ноги, я позабочусь о том, чтобы он им воспользовался, обещаю тебе. Маша широко распахнула глаза, глядя на меня со смесью недоверия и восторга. – Но как ты собираешься это сделать? – Я врач, забыла? – улыбнулся я. Губы Маши тоже тронула робкая улыбка. – Нет, теперь вспомнила. – Значит так, давай‑ка мы с тобой ещё вот о чём договоримся. – Я взял обе её ладони и легонько сжал в своих. – Андрей – теперь моя забота. Ты о нём больше не думаешь и даже не вспоминаешь. Поняла? Назад домой я тебя не отпущу. С этого дня ты живёшь у меня. Я больше никому не позволю тебя обижать. Даже твоим родителям. Она закусила губу, продолжая смотреть на меня во все глаза. Казалось, ещё секунда – и снова расплачется. Чтобы это предотвратить, я поторопился перевести тему: – Ну и всё, теперь давай обсудим сегодняшний ужин. А то мы оба рискуем умереть с голоду. Не помню, что ты ответила по поводу пасты? – Ох, Илья, подожди… – судорожно вздохнула Маша, приложив ладони к вискам и полностью проигнорировав мой вопрос. – У меня голова идёт кругом. Ты что, действительно хочешь, чтобы я у тебя жила? – взволнованно спросила она. – Ну да, – ответил я. И прислушался к своим ощущениям. Да, всё произошло неожиданно и спонтанно. Мы оба не планировали ничего подобного. Но, чёрт возьми, я совершенно точно этого хотел. А ведь раньше даже представить себе не мог той силы, которая заставила бы меня отказаться от моей свободы. Мне нравилось жить одному. Нравилось ни от кого не зависеть, ни с кем не считаться. Женщины, с которыми я встречался, даже на расстоянии порой раздражали, не говоря уже о совместном проживании. Но с Машей всё обстояло иначе. Я был совершенно не против с ней считаться. Более того, я этого даже страстно желал. – Вот так просто? – спросила Маша. – А зачем усложнять? – Не знаю… Мы ведь едва знаем друг друга, в сущности… Я не хочу доставлять тебе неудобства. – Брось. Я уверен, нам будет очень классно вместе. – Мама меня проклянёт… – понизив голос, покачала она головой. – Ты меня, конечно, извини, Маша. Но что же это тогда за мать? – Ну я поеду за своими вещами, и она меня убьёт! – нервно хихикнула она. – Не убьёт. Я же буду рядом. – Так она нас может и на порог не пустить, вот в чём проблема. Ох, вот же блин… – Маша будто вспомнила о чём‑то и взволнованно закусила губу. – Что такое? – Я же вообще ничего с собой не взяла. Ни одежду, ни документы. А мне завтра на работу первый день после отпуска. Как же я пойду? Господи, я ведь даже свой телефон не прихватила! – Без паники. Мы купим тебе всё новое. – Да ты что, Илья, это неудобно, – строго посмотрела она на меня. – Наоборот, очень удобно. Ты раньше хоть раз уходила из дома? – Нет. Это впервые. – Вот и пусть твои родители немного поволнуются. – Я очень надеялся, что они на это способны. – Им полезно. А на работу завтра позвонишь и скажешь, что заболела. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя после пережитого сегодня стресса. – Так я же только из отпуска… – Я, как твой лечащий врач, назначаю тебе постельный режим. Это не шутки, Маша. Возражения не принимаются. – А хотя бы вопрос можно? Губы Маши дрогнули, будто она пыталась сдержать улыбку. – Валяй. Маша широко улыбнулась, уже не таясь: – Ты и больничный лист мне оформишь? – Обижаешь, – хмыкнул я. – Само собой. Так что там насчёт еды, ты голодная или нет? – Как волк, – трогательно поджав губы, призналась Маша. – Боже, Илья… А ты точно не снишься мне? – Нет, – усмехнулся я. – Страшно, что сейчас закрою глаза, открою – а тебя нет. – Даже не надейся на это. Я накрыл ладонью её затылок и снова впился в сладкие губы. Маша ответила с такой страстью, что мне мгновенно снесло крышу. Пальцы нагло заскользили по её бедру, сминая халат. Оголяя стройную ногу. Чёрт, кажется, поесть нам сегодня так и не удастся…