Эпилог

— Так-так, пошевеливаемся, — командую я, смотря, как мои мужчины несут коробки.

Следом приедет машина с грузчиками, но кое-что мы притащить в новую квартиру и сами можем.

Поглаживаю округлившийся животик ладонью.

Переезд на шестом месяце дело непростое.

— Может, тебе присесть? — спрашивает Лёша.

— Неа… даже не верю, что ещё недавно я загибалась от токсикоза. А сейчас порхаю.

Лёша, с какой-то грустью смотрит на меня.

— Что?

— Боюсь тебя разочаровывать, но скоро это состояние уйдёт.

— Вот поэтому давайте-давайте… работаем активнее, — усмехаюсь и сама хватаю пакет с вещами.

— Нет, — забирает его Лёша. — Поднимайся наверх, будешь нам показывать, что куда ставить. А донесём мы с Максом сами, так?

— Да, пап, — выпрямляется наш сын.

Он так легко принял Лёшу и довольно быстро стал называть его папой. Потому что до этого в жизни у него был только Батя, а папы не было. Но Кантемиров не мог не заслужить это «звание». Он вообще идеал. Ущипните меня кто-нибудь, пожалуйста. Два года прошло, а мне всё кажется, я сплю.

Хотя и колечко на пальце реальное, и фамилия в паспорте Кантемирова, и ребёнок в животе пинается.

Нет… Мара Ольхова просто не могла вытащить такой счастливый билет. Не про неё история.

Но факт остаётся фактом, я счастливая мама и жена, а скоро стану зомби-мамой младенца. Лера, жена друга Лёши, мне именно так и говорит. Она, конечно, надавала советов, но не факт, что я запомню и буду действовать по инструкции. Сами-то они с Ярославом за вторым скоро собираются. Говорит, лучше сразу отстреляться, чем с длинными перерывами. Возможно, в её словах есть смысл.

Я поднимаюсь наверх и пытаюсь навести порядок в шкафах.

Макс нашёл в коробке игрушечную музыкальную машинку. И теперь врубил её на полную мощность, бегая от неё по залу. Ребёнок, что с него взять… Ему в школу через полгода, пусть развлекается. Колено его больше не беспокоит. Надеюсь, травма та прошла без следа.

Когда захожу в спальню, там Лёша, серьёзно смотрит на экран телефона. Хмурится.

— Что такое? Вызывают? Что-то срочное?

Я уже привыкла к его внезапным дежурствам и внеплановым операциям. Он никогда не бросит практику. Ему нравится быть врачом. Но и бизнес никуда не девается. Он всё ещё живёт порой в ритме — на износ. И мне страшновато, когда я вижу, насколько Лёша устаёт. Теперь вот я в декрет и уже так много с лабораториями помогать не смогу. Всё-таки надо нанять операционного директора. Я восстановилась в университете и заканчиваю экстернат. Очень хочу успеть сдать основные экзамены и зачёты до родов. Потом точно не до этого будет.

— Нет, это адвокаты. Так сообщили, что ещё пару дел на Батяева повесили. Ой, Мара, не вздрагивай только.

А я вздрагиваю. Потому что это имя из прошлого всё ещё имеет на меня влияние. Я чувствую напряжение, когда слышу Батя.

— Он теперь долго не выйдет. Сел основательно.

— Ну и слава богу.

— Прав его на Макса решили. Не бойся, он не сможет отобрать ребёнка, даже если выйдет.

— Я знаю, знаю… Но он ведь выйдет когда-нибудь. Что если приедет и станет угрожать.

— Мы его купим. Он жадный. Ему ничего не надо, кроме денег. Не думай, Мара, о том, что пока не случилось. Или ты шестнадцать лет в ожидании беды, которая, возможно, и не случится, хочешь провести?

— Нет, конечно.

Лёша обнимает меня и поглаживает живот.

— Девчонка, — усмехается. — Теннисистка… в спорт отдадим.

— А, может, в медицину? Макс вон регулярно в доктора Айболита играет. Уже всех своих монстров перелечил. У этого… с огромными зубами… кариес карандашом вчера высверливал.

— Стоматологом, значит, будет.

— Не факт, — смеюсь и, вздыхая, кладу щёку на грудь Лёше. — Как хорошо, любимый. Скоро нас станет больше.

— И я не хочу на этом останавливаться, — ладонь снова проходится по животу.

— Хочешь ещё детей?

— И детей хочу, и делать детей хочу.

Кантемиров отвечает мне ленивой и слегка порочной улыбкой, поднимающей рой бабочек в моём животе. Что сейчас не особо к месту. Хотя в первый триместр у меня начался жуткий токсикоз и как-то не до любви было.

— Погоди, — шепчу я, — ещё кровать не привезли.

Лёша смеётся и целует меня. И так легко, и хорошо на душе. И жизнь кажется проще, когда рядом правильный мужчина.

В домофон звонят. Это грузчики. Приехала наша мебель. Мы, наконец, перебираемся в собственное жильё со съёмного.

В дверь проходят двое мужчин.

— Тут у нас кровать, — вносят упакованный коробки. — Собирать будем сразу?

— Конечно, сразу, — отзывается мой муж. — Прямо сейчас и приступайте, — указывает он на нашу будущую спальню

Мы переглядываемся с Лёшей и усмехаемся.

— Как по заказу, — подмигивает он. — Да, любимая?

— Вуух… — вылетает Макс в коридор вместе с машинкой.

И врезается в нас.

— Тут так много места! — с восторгом заявляет. — Мне нравится. И малышке понравится, да?

— Конечно, понравится, — подтверждаю.

Макс хватает нас за руки и подпрыгивает, делает ножницы ногами.

— Пицца! Пицца! Мам, пап, я есть хочу! Пицца!

— Ну, пошли, неугомонный, — сдаётся Лёша.

— И малышка хочет пиццу. Да, Соня? — льнёт к моему животу.

— А чего это Соня вдруг? — спрашиваю.

— Так она всё спит и спит. И не вылезает из животика.

— Рано ещё, — поясняет Лёша.

— А когда не рано? А что случится? А как она выйдет наружу? — из Макса начинают сыпаться вопросы.

— Так похоже, стоматолог отпадает, — шепчет мне Лёша, — переквалифицируется в педиатра.

А потом берёт нас за руки и ведёт за собой.

И я готова идти за этим потрясающим мужчиной хоть на край света.