Глава 24

— Это не день, это какое-то издевательство, — я пристегнула ремень безопасности. — И ты же понимаешь, что везти меня на модную вечеринку — всё равно что тащить священника в бордель?

— Я понимаю, что тебе срочно нужна новая одежда, — спортивный автомобиль взревел, распугивая дождь. — Тебе я это, прости, не доверю. Со вкусом у тебя всё в порядке, но от человека, привыкшего экономить, трудно ожидать, что ты будешь смотреть на фасоны, а не на ценники.

— А ты разбираешься в женской моде? — съязвила я.

— Нет, зато разбирается Клемéнс. Она даже из меня, по её словам, «сделала человека», с тобой у неё таких проблем не будет. Жаль, что мы торопимся, но Клеменс схватывает всё на лету. Уверен, она тебе понравится.

Тяжело вздохнув, я уставилась в окно. Как назло, в стекле отражался прекрасный точёный профиль Тери. Для вечеринки он оделся так, что мне внезапно стало стыдно и за свой внешний вид, и за свои мысли.

— Янира, перестань себя накручивать. Ты воспитанная, образованная, симпатичная девушка. Бедность — это не недостаток.

— Если бы ты сказал, что я — совершенство во всех отношениях, сработало бы надёжнее.

— Совершенство в нашей паре я, — ухмыльнулся он. — А ты…

— Чудовище, я знаю.

— Ужасное, — хихикнул он. — Клеменс придёт в восторг.

Вышеозначенная Клеменс жила в районе столичной богемы, где располагались лучшие ателье Сентара, рядом с варьете и Кленовым бульваром. Тери долго искал место для парковки: вся улица была заставлена дорогущими машинами. Затем он уверенно повёл меня через арку во двор к служебному входу.

— Девятый час, — заворчала я. — Может, твоя Клементина не принимает.

— Клеменс, — поправил Тери. — И я ей звонил, она нас ждёт.

Железная дверь, над которой светился бледный огонёк фонаря, оказалась приоткрыта.

— Винсен, это вы? — спросил звучный голос.

— Я, госпожа Клеменс! — громко отозвался Тери.

— Будьте любезны, захлопните дверь и проходите в зал.

В коридоре горел приглушённый свет. Тёмно-зелёная ковровая дорожка вела к двери, складывающейся, словно гармошка. За дверью оказался зал с подиумом и креслами по бокам, горела лишь одна яркая люстра у входа, а края терялись в сумраке. В пятне света, словно актриса на сцене театра, стояла миниатюрная старушка. Впечатление усиливали атласные туфельки на крошечных ногах, нитяные перчатки — дома, вечером! — и кружевная наколка на голове. При этом старушка была одета в прекрасный брючный костюм с изящной блузкой, заколотой брошью из опала.

— Добрый вечер, Винсен, — поздоровалась хозяйка, глаза цвета гречишного мёда остановились на мне: — Добрый вечер, госпожа…

— Госпожа Клеменс, позвольте вам представить Яниру Эрлан, — почтительно произнёс Тери. — Янира — мой новый Якорь.

— Приятно познакомиться, госпожа Клеменс, — я поклонилась и удостоилась милостивого кивка.

— Всё, что ни делается, всё к лучшему, — старушка оглядела меня профессионально-цепким взглядом. — Винсен, по телефону вы сказали, что срочно требуется вечернее платье?

— Да, мы едем на вечеринку к Адель Фелáр.

— Вашей даме не идут платья, — отрезала Клеменс. — У неё высокая спортивная фигура, я бы сказала, мальчишеская. Платья это выпячивают, а брючные костюмы, напротив, придадут женственности.

— Делайте что хотите, — Тери поднял руки, — но Янира должна выглядеть великолепно.

— Она и так великолепна, — ещё твёрже заявила старушка. — Лишена жеманности всех этих кукол, — крошечная ручка презрительно повела в воздухе. — У вас, Янира, уникальная внешность, прекрасное сочетание южной крови и северной стати. В обществе вы произведёте фурор… Простите, но не та ли вы Эрлан, что дала пощёчину министру?

— Увы, да, — вздохнула я.

— А почему увы? — Клеменс гордо расправила плечи. — Женщина должна блюсти свою честь, неважно, кто на неё посягает, мусорщик или министр. Пойдёмте, я подберу вам наряд. А вы, Винсен, присаживайтесь. Даже быстро найти то, что нужно, — это не пять минут.

Старушка пошла вперёд, указывая путь. Следующая за залом комната совмещала функции примерочной и кладовой. Огромный трельяж был из тех, что используют гримёры, перед ним стояло вращающееся кресло. Вдоль стен на передвижных вешалках висели платья, костюмы, блузки, в коробках находилась обувь.

— Раздевайтесь полностью и вставайте, — Клеменс указала мне на низкую тумбу. — Я должна на вас хорошенько посмотреть. И отбросьте смущение — представьте, что вы пришли к врачу. Вы же не стесняетесь врача?

Сама она деликатно отвернулась, зато потом, когда я неловко залезла на тумбу, впилась в меня взглядом опытного хирурга.

— Хорошие данные, но вы себя запустили. Сколько вам лет — двадцать пять?

— Двадцать шесть.

Клеменс укоризненно покачала головой:

— Ещё год-два — и вы одрябнете. Срочно принимайте меры: долгие прогулки, пробежки, упражнения. Грех пренебрегать тем, что дала природа. Так, что мы можем сделать?..

Она начала перебирать вещи на вешалках, затем полезла в огромный комод с десятками ящиков и в результате протянула мне кружевной чёрный комплект и невесомые колготки:

— Надевайте.

С тумбы мне пришлось слезть. Кружевное бельё я не любила, потому что оно кололось, но это приятно удивило. Лифчик приподнял грудь, высокая талия трусов удлинила ноги. Как я ни старалась оставаться невозмутимой, кровь прилила к щекам.

— Не стоит краснеть, — строго заметила Клеменс. — Никогда не лишнее подчеркнуть свою привлекательность. Поверьте, Винсен оценит этот комплект.

Мысленно я застонала. Я не готова. Не готова! Старушка нахмурилась и склонила голову:

— Янира, вы же Якорь?

— Да. Но всего третий день.

— Странно. По отношению к вам Винсена мне показалось, что вы давно близки. Значит, вас ждёт немало приятного в скором будущем. Теперь костюм. Держите.

Тонкие чёрные брюки слегка просвечивали — теперь я поняла, зачем нужны колготки. Верх представлял нечто вроде кофты с рукавами «летучая мышь». Всякий раз, когда я поднимала руку, ткань загадочно мерцала.

— Удовлетворительно, — отметила Клеменс. — Украшений не нужно, ваши волосы сами по себе украшение. Присаживайтесь к столу.

Кресло пришлось опустить, чтобы низенькая старушка могла до меня дотянуться.

— Броский макияж сделает вас вульгарной, — она на секунду задумалась. — Подчеркнём глаза и губы. В следующий раз я покажу вам, как следует выщипывать брови, сейчас нельзя: кожа покраснеет. А вообще я понимаю, почему после всех однотипных красоток Винсен выбрал вас. Индивидуальность всегда ценилась выше шаблонов.

— Он меня не выбирал. Я сама пришла, по объявлению.

— Да? — скептически протянула Клеменс. — Странно. Чтобы некромант взял девушку с улицы и сделал Якорем? Должно быть невероятно точное попадание, а я слишком стара, чтобы верить в такие совпадения.

Пока она говорила, её руки словно сами по себе подкрасили мои глаза и слегка растушевали линию. Тушь странным образом заострила ресницы, теперь они выглядели точь-в-точь как у Тери. Помада была естественной, но добавила сочности губам. Клеменс расчесала мои кудри какой-то специальной щёткой, отчего они рассыпались крупными завитками.

— Последний штрих — обувь. Запомните, Янира: женщина может быть дёшево одета, но дорого обута. Ни в коем случае не наоборот. Ваши туфли должны быть безупречны. Типовая блузка из универсального магазина не так страшна, как обувь, купленная на рынке.

Туфли на десятисантиметровом каблуке вызвали моё замешательство.

— Но я и так слишком высокая, стоит ли…

— Только в одном случае можно пренебречь каблуками: когда ваш спутник ниже вас ростом, — сурово сказала Клеменс. — Вам в этом отношении повезло. Надевайте!

Она собрала мои вещи, ловко свернула их и убрала в пакет. Туда же отправились мои старенькие туфли, завёрнутые в бумагу. А я смотрела в зеркало на незнакомку, потому что себя в высокой и необычной девушке не узнавала. Так могла бы выглядеть знаменитая кинозвезда, актриса, собирающая аншлаги, известная фотомодель — кто угодно, только не я.

— У Винсена хороший вкус, — тихо произнесла Клеменс. — Если бы он не поторопился с Якорем в юности, то никогда не выбрал бы Ружен. Она была дешёвкой, заурядной и скучной, как одежда, сшитая на фабрике.

— Госпожа Клеменс, — болезненно вздохнула я, — Тери всего лишь поспорил с Гюставом, что возьмёт первую попавшуюся девушку. И тут подвернулась я.

— Странно, — в третий раз повторила старушка. — Я хорошо знаю Гюстава, он одевается у меня много лет. Чтобы он спорил на такие серьёзные вещи? Да ещё прекрасно зная, что Винсен ни за что не захочет проиграть? Кто показал вам объявление, Янира?

— Моя соседка, Лили… Лили́т Виаро́.

— На вашем месте я бы откровенно поговорила с госпожой Виаро. В жизни не случается чудес, Янира. Что ж, вы готовы к вашему первому выходу в свет. Обязательно потом позвоните мне и расскажите, как всё прошло. Заодно мы договоримся о следующем визите. У меня плотное расписание, но Винсен — моя нежная любовь, для него и теперь вас я всегда свободна… Нет-нет, пакет понесу я. Вы должны выйти во всей красе, чтобы сразить наповал.

На каблуках я не ходила со времён университета, особенно на таких высоченных. Однако тело очень быстро вспомнило, как это, и я перестала напоминать страуса на ходулях. На всякий случай я сделала пару кругов по комнате и только после этого вышла в зал. Тери сидел в кресле и читал какой-то журнал, свисающая чёлка придавала ему вид лихого разбойника. Я хотела кашлянуть, но Клеменс меня опередила:

— Винсен, что скажете?

Тери поднял голову и несколько раз моргнул.

— Тебе что-то в глаз попало? — с притворной заботой спросила я.

— Ага, — выдохнул он. — Ты.

— Не «ага», а «да», Винсен, — поправила Клеменс. — Я понимаю, что вы взволнованы, но это не повод употреблять просторечные слова.

— Я не взволнован, — он поднялся, не замечая, что журнал упал на пол. — Я всерьёз прикидываю, так ли мне необходимо присутствовать на вечеринке у Адель?

— Но-но! — пригрозила я. — Для чего ты беспокоил госпожу Клеменс? Возьми пакет и поехали. Может, я хочу блистать!

— Госпожа Клеменс, вы бесподобны, — Тери поцеловал старушке запястье. — Только если прочтёте в утреннем выпуске о драке на великосветском рауте, не судите меня строго. Подозреваю, мне придётся подтверждать свои права на Яниру кулаками.

— Вам уже не пятнадцать лет, Винсен, — упрекнула Клеменс, — и даже не двадцать. Пора бы научиться бить словами.

— Попробую, но не обещаю, — честно сказал Тери. — Благодарю вас, госпожа Клеменс. Можете смело поставить двойную надбавку за работу.

— Нет, — покачала головой старушка. — Мне самой было интересно работать с такой незаурядной натурой. Да и восхищение в ваших глазах бесценно. Обычная оплата плюс стоимость вещей… Ах, чуть не забыла! — она протянула мне маленькую театральную сумочку. — Внутри зеркальце, платок и помада. И возьмите накидку: лето всё же закончилось.

— Спасибо, — растроганно поблагодарила я.

Накидка из какого-то искусственного меха подошла идеально. Тери не сводил с меня сияющего взгляда. Если бы три дня назад кто-нибудь сказал мне, что красавец-некромант Астер Винсен Риден будет смотреть на меня так, словно я какое-то невероятное чудо, я покрутила бы пальцем у виска.

— Захлопните дверь, — на прощание сказала Клеменс.

В полумраке коридора Тери резко притянул меня к себе:

— Янира, я не шутил… Чёрт с ней, с этой вечеринкой! Поедем домой…

— И что? — ухмыльнулась я. — Оценим, скрипит ли твоя кровать?

— Не скрипит… Янира…

— Обойдёшься, — чтобы поцеловать его в нос, мне не пришлось тянуться — спасибо каблукам! — Теперь я жажду проверить, так ли ты ревнив, как утверждаешь.

— Чудовище, — выдохнул он. — Хотя бы нормальный поцелуй!

— Ни за что, — мои пальцы сложились в кукиш. — Знаю я, чем заканчиваются такие поцелуи. А спортивные машины для этого мало приспособлены, в спину мне обязательно вопьётся что-нибудь острое. Не хочу ходить с синяками.

Тери расхохотался:

— Твоя ирония помогает не хуже ледяного душа. Ладно, поедем знакомиться с Аделью, это всё равно неизбежно.