Глава 25

— Добрый вечер, — бархатным голосом произнесла жгучая брюнетка.

Она походила на изнеженную породистую кошечку — изящная, холёная и томная. Ассиметричная короткая стрижка подчёркивала блеск гладких чёрных волос, чёрный атлас плотно облегал грациозную фигуру, ненавязчиво сверкали бриллиантовые серёжки-гвоздики в ушах.

— Добрый вечер, Адель, — Тери словно не заметил руку, протянутую то ли для пожатия, то ли для поцелуя, брюнетка сделала вид, что ничего иного и не ожидала. — Позвольте вас познакомить: Янира Эрлан, мой Якорь, — Адель Фелар, хозяйка самого модного в столице салона.

— Вы — та самая Эрлан? — брови-ниточки Адель поползли вверх. — С ума сойти! Скажите, как это — врезать министру?

— Как обычному мужчине, — пожала я плечами. — Разница только в последствиях.

— Хотела бы я попробовать, — мечтательно произнесла Адель. — Но на меня не посягает ни один даже самый завалящий министр… Янира, Винсен, чувствуйте себя как дома. Обязательно возьмите выпить, Жеáн смешает вам коктейль. Кстати, Винсен, здесь Альберта.

Тери скривился, словно откусил что-то горькое:

— Зачем ты сказала ей, что я буду?

— Никто ей ничего не говорил, — Адель по-кошачьему потянулась. — Она всю неделю не пропускает ни одного вечера в надежде встретить тебя. Не могу же я развернуть знаменитость только на том основании, что у вас с ней не срослось.

Я бросила насмешливый взгляд на Тери, он взял меня под руку и отвёл в сторону. Гостей было много, но какого-то общего разговора не возникало. Молодой смазливый парень в белом клубном пиджаке разливал напитки, кто-то выпивал, кто-то слушал музыку, но в основном все бесцельно бродили из комнаты в комнату и периодически выходили подышать воздухом на огромную застеклённую террасу.

— Зачем мы здесь? — в лоб спросила я.

— Чтобы зарабатывать на жизнь, — так же без обиняков ответил Тери. — Видишь пышную даму в изумрудном колье? Теодо́ра Крашт, лучший некромант столицы после меня. Импозантный господин с ней — её Якорь и муж вот уже тридцать лет. За пять минут Теодора успела дважды посмотреть в нашу сторону, могу поспорить, она собирается предложить мне клиента, за которого не рискует взяться. Чертовски не вовремя этот запрет на деятельность, обычно клиенты Теодоры — очень богатые люди с заурядными просьбами. Выражаясь проще, много денег, мало риска. Жаль ей отказывать, надо прикинуть, перекроет ли размер оплаты размер штрафа.

Он произнёс это с серьёзным лицом, но в глазах плясали чёртики.

— Старичок с бородкой клинышком — господин Тéренс Довéр, начальник столичной полиции. Не обманывайся его милой улыбкой: у него хватка бультерьера и абсолютно атрофирована жалость. Он не любитель пустого препровождения времени и здесь точно по делу. Так что, не будь запрета, сегодняшний вечер принёс бы мне минимум двух клиентов.

— Почему нельзя позвонить или, к примеру, написать? — удивилась я. — Не говоря уже о личной встрече.

— Потому что не всем хочется афишировать свои просьбы. Причины разные. Для Теодоры это уязвлённое самолюбие: она ни за что не признает публично, что кто-то её превосходит. Довер связан секретностью, вдобавок полиция тоже не любит афишировать, что своими успехами она обязана некроманту. А так мы встретились себе случайно и встретились. Здесь ищут работу не только некроманты, большинство гостей в зале тоже имеют свой интерес. Всегда можно намекнуть Адель, чьи услуги тебе требуются, и она пригласит этого человека на свой вечер.

— То есть тебе прислали не приглашение на вечеринку, а вызов на работу?

— Именно. Хотя последний месяц был удачным, и я вполне мог бы проигнорировать этот вызов, — пальцы Тери как бы невзначай переплелись с моими. — Ну ничего, быстренько со всеми переговорю, и можем уезжать.

— Альберта Саваж тоже входит в список твоих клиентов? — усмехнулась я.

— Это моя вина и глупость, — он не отвёл взгляда. — Мы провели вместе несколько ночей, я ничего ей не обещал и вежливо простился. Но она представляла наши отношения несколько иначе.

— Настолько иначе, что со скандалом развелась со своим мужем? Кстати, тебе не стыдно спать с замужней женщиной?

— У этой замужней женщины до меня было не меньше десятка любовников! — вскинулся Тери.

— Но ты оказался так хорош в постели, что затмил их всех, — съязвила я.

— Опять ревнуешь? — он склонился к моему уху. — Теперь я весь твой. Хочешь проверить, насколько я хорош?

— Повременю, — ответила я с ехидной улыбочкой. — Выслушаю мнение Альберты, подумаю, нужно ли мне такое счастье…

— Янира! — Тери прикусил моё ухо, совсем не больно, но от неожиданности я ойкнула. — Своими подначками ты добьёшься того, что я сейчас закину тебя на плечо и уволоку домой. Доказывать, что тебе не нужны чужие мнения — лучше составить собственное.

— Не получится, — злорадно ответила я. — Сюда идёт господин Довер. Мне вас оставить, чтобы вы посекретничали?

— Будь моя воля, я бы тебя и на полшага не отпустил, — Тери грозно обвёл взглядом публику. — Все пялятся на тебя, особенно тот белобрысый франт.

Договорить ему не дал господин Довер, который подошёл, поклонился, рассыпался в комплиментах и ненавязчиво оттеснил Тери на террасу. Я за ними не пошла. Осмотрелась, заметила знакомое лицо и подошла поздороваться:

— Добрый вечер, Кристин.

— Здравствуйте, — неуверенно ответила она. — Мы с вами знакомы?

— Позавчера я видела вас на Колокольной улице в квартире господина Лефрена. Я — Янира Эрлан.

— Ах да! — Кристин потеплела. — Вы новый Якорь господина Ридена.

— Как себя чувствует ваш муж?

— Спасибо, уже лучше. Пожалуйста, поблагодарите от меня господина Ридена. Господин Лавер, которого он прислал, просто чудесный врач. Оплату его услуг мы бы точно не потянули.

Своё удивление я спрятала поглубже, словно знала о благородном поступке Тери.

— Вы здесь по делу? — продолжила я.

— Скорее по привычке, чтобы о нас не забывали, — она грустно улыбнулась. — Натан ещё слаб, работать сможет в лучшем случае дня через три-четыре. И то это будет какая-нибудь ерунда вроде опроса покойных в больнице. Хорошо, что приняли этот закон — об обязательном контроле за смертностью в медицинских учреждениях, иначе новички остались бы без работы.

— В Сентаре сильная конкуренция?

— Для кого как. Господину Ридену равных нет, госпожа Крашт тоже не бедствует. Но таких некромантов, которые по полчаса разговаривают с двухдневными покойниками, не так много. Причём… — Кристин замялась, подвинулась поближе и понизила голос: — Не все проявляют великодушие и отказываются от лёгкой работы. Господин Риден помнит о том, что слабым некромантам и новичкам нужны соразмерные заказы, он редко берёт свежие трупы. А госпожа Крашт или господин Неси́ж — с удовольствием. Они не любят рисковать.

Какая-то необычайно привлекательная блондинка вплыла в комнату с видом королевы. Роскошные платиновые волосы девушки были уложены в сложную причёску, одна специально выпущенная прядь кокетливо спадала на лоб. Стильное короткое платье василькового цвета подчёркивало узкую талию и высокую грудь. Двигалась девушка так, словно танцевала под невидимую музыку. Я засмотрелась и не сразу заметила пристальный взгляд Кристин.

— Разве вы не знаете, кто эта дама? — удивлённо шепнула она.

— Подозреваю, что какая-нибудь знаменитая актриса. Она очень красива.

— Это Альберта Саваж, звезда варьете, — Кристин подалась вперёд, словно хотела заслонить меня собой. — Вам… вам лучше не попадаться ей на глаза. У неё с господином Риденом был роман, они расстались, и теперь она в ярости.

— Что не делает её менее красивой, — заметила я. — Кристин, подозреваю, в столице полно дам, которые рассчитывали на сердце, руку или деньги Тери. Всех избегать — проще носа из дома не высовывать.

— Она может на вас наброситься!

— Тогда я отвечу. И если мне синяк не страшен, то звезда варьете с фингалом под глазом вряд ли вызовет восторг публики.

— Браво! — услышала я негромкое.

Франт, вызывавший подозрения Тери, подошёл незаметно и, несомненно, слышал наш разговор с Кристин. У франта были прекрасная золотистая шевелюра, подбородок с обаятельной ямочкой и две точно такие же на щеках, когда он улыбался.

— Разрешите представиться: Áлекс Вержé, поэт, художник и музыкант. А вы — Янира Эрлан, звезда этого вечера. С той секунды, как я вас увидел, мою душу раздирает на части желание сочинить для вас оду, написать ваш портрет или посвятить вам сюиту. Что вы предпочитаете?

— Воспитанных людей, — недвусмысленно намекнула я.

— Значит, меня, — расцвёл Алекс. — Я очень воспитанный!

Он попытался поцеловать моё запястье, но я вовремя завела руки за спину. Кристин тихонько хихикнула.

— Один невинный поцелуй, прекрасная Янира! — Алекс картинно вздохнул и прижал ладонь к груди. — Не разбивайте моё сердце!

— Размечтался! — Тери оттолкнул настойчивого поэта плечом и встал рядом со мной. — Она мне целовать себя не даёт, а тут лезут без очереди!

— Зато я сама тебя целую, — улыбнулась я.

Наверное, на меня так подействовала ревность или желание отвадить франта раз и навсегда. Я потянулась к губам Тери и коснулась их своими губами. Чего я совершенно не ожидала, что он рванётся, прижмёт меня к себе и поцелует уже по-настоящему: жадно, нежно и дрожа всем телом.

— М-да, — грустно протянул Алекс. — Якорь некроманта — это диагноз.

— Ты чудовище, — выдохнул Тери мне в губы. — Ты хоть понимаешь, насколько я влип?

— Влипнуть можно в коровью лепёшку, — я старалась унять бешеный стук сердца. — Ты закончил свои переговоры? Мы можем ехать?

— Как только у меня перестанут подгибаться ноги, — Тери прикрыл глаза.

Именно этот момент выбрала звезда эстрады, чтобы подлететь с воплем:

— Винсен, что это значит?!

— Я нашёл свой Якорь, — спокойно ответил он.

— Это я — твой Якорь! — Альберта ударила себя в грудь. — Мы связаны незримыми узами и должны быть вместе!

Должно быть, в варьете она блистала, но сейчас выглядела смешно, особенно когда вытянула руки и подалась вперёд, словно хотела припасть к груди Тери:

— Признайся, что ты просто хочешь заставить меня ревновать! Но мы созданы друг для друга! Ты моё счастье, Винсен, моя жизнь, моя судьба!

— Альберта, ты не на сцене, — устало сказал Тери. — Прошу тебя, прекрати. Мы всё выяснили неделю назад.

— Неправда, — лицо Альберты некрасиво исказилось, — неправда, неправда…

На какой-то миг мне стало её жаль — до тех пор, пока она не кинулась на меня с кулаками. Переход от отчаяния к ярости был стремительным: вот убитая горем девушка льёт слёзы, и вот она заносит руку для удара.

— Полегче! — я едва уклонилась.

— Ты мерзкая уродина! Ты лишь замена Леони! — Альберта норовила вцепиться мне в волосы. Учитывая, что я была выше неё на голову, а с каблуками — на полторы головы, задачу она себе поставила не из лёгких. — Тебя тоже, тоже выпроводят вон! Я просто подожду!

Тери явно не хотел причинять девушке вред, он лишь закрыл меня собой и попросил:

— Альберта, пожалуйста, перестань!

Вместо того чтобы послушаться, звезда бросилась уже на него, теперь с поцелуями. Хорошо, Алекс и муж госпожи Теодоры пришли на помощь. Вдвоём они как-то справились с разъярённой Альбертой и увели её в другую комнату.

— Мило, — подытожила я. — Сколько, ты говорил, у тебя было любовниц? Две? Вторая такая же буйная?

— Нет, — выдохнул Тери. — Она нормальная… Чёрт, пить хочется!

Он направился к столу с напитками и спросил у молодого человека:

— У вас есть сок?

— Есть, вот, пожалуйста.

Тери взял бокал, сделал большой глоток и замер, когда молодой человек с доброжелательной улыбкой добавил:

— Вишнёвый.