Глава 30

— Никто не умрёт, — ухмыльнулся Тери. — Иначе их просто не расшевелить.

Он наклонился к моему уху и зашептал торопливо:

— Я уже это делал, Янира. По молодости и глупости. Предложили огромную сумму денег, а мы с Гюставом тогда жили не богаче тебя. За полчаса я заработал сто тысяч.

— Значит, это ты про себя говорил: «Закон не писан»? — сердито спросила я. — А отлёживался сколько?

— День, — он улыбнулся. — Представь: целый день я, слабый и беспомощный, буду в твоей власти!

— С твоей стороны очень опасно такое обещать, — прищурилась я. — Ты ведь имеешь дело не с робкой девушкой, а…

— Господин Риден! — недовольно позвал Божур, и мы с Тери дружно огорчённо вздохнули.

Дом изнутри был таким же суровым, как и его строгий классический фасад. Наконец-то никаких кричащих цветов, завитушек и позолоты: только прямые линии, скупая холодная гамма и презентабельная потемневшая бронза. Внутри навытяжку стоял полицейский.

— Почему отнесли сюда, а не в отделение полиции? — на ходу поинтересовался Тери.

— Министра — в полицию? — ужаснулся Божур. — Спаситель с вами, господин Риден! Нельзя дать повод прессе что-либо заподозрить. Всё необходимое мы проделывали тут.

— Что, и тело вскрывали прямо в спальне?

— В том числе и проводили вскрытие. Обождите минуту.

Божур направился к телефону в холле. Я слушала, как он разговаривает с полицейскими и просит прислать некого Винéса. Едва советник положил трубку, её перехватила я. По домашнему телефону никто не ответил, я набрала номер кабинета в клинике.

— Слушаю, — отозвался Бертран.

— Прошу вас, приезжайте на Садовую улицу, — попросила я. — Дом министра Дебре напротив парка, он тут один трёхэтажный. Даже если не можете, приезжайте всё равно.

— Янира, что случилось? — взволнованно переспросил он.

— Пока не случилось, но произойдёт обязательно. Тери собрался допрашивать труп с повреждённым мозгом.

Раздавшееся в трубке ругательство больше подходило грузчику, нежели врачу.

— Однажды он допрыгается, — зло произнёс Бертран. — Я выезжаю, Янира. Вы молодец.

Бриер смотрел на меня с добродушной улыбкой:

— Хороший Якорь — залог долгой и счастливой жизни некроманта. Юноша, вам наконец-таки повезло.

— Знаю, — Тери взял меня за руку. — Господин Божур, когда подойдёт полицейский?

— Минут через десять. Посмотрите пока тело.

— И что я там увижу нового?

В этот момент в холл вошёл задержавшийся где-то Несиж. Бриер поманил его к себе:

— Отправляйтесь на Шерванский и подготовьте необходимые бумаги. Бессрочную аттестацию господина Ридена и приказ об отмене запрета на работу. Когда я приеду, подпишу. Считаю, если господин Риден справится с поставленной задачей, комиссия ему не понадобится лет этак сто.

— Очень любезно с вашей стороны, — ехидно откликнулся Тери.

Он покосился на советника и не стал продолжать. Несиж поклонился и отправился выполнять распоряжения, спорить со старым некромантом он или не хотел, или не мог. Я подумала о том члене Совета, которого подкупил Дебре: будет он пакостить дальше или нет? Если вопрос только в деньгах, то вряд ли, а если это личная неприязнь?

— Поднимемся наверх, — предложил Божур.

Мраморная лестница на вид казалась холодной, бледно-голубые стены усиливали это ощущение, гостиная в тёмно-зелёных тонах создавала впечатление затхлой воды в стоячем пруду. Тери сел на диван и потянул меня за собой, Бриер выбрал мягкое кресло, Божур нервно заходил по комнате.

— Господин советник, вы бы присели, — проскрипел старый некромант.

— Да, но время! — Божур поглядел на огромные настенные часы с башенками. — Время уходит!

— Позвольте вам кое-что прояснить, — менторским тоном начал Бриер. — В нашем случае, да в любом подобном случае, когда повреждён мозг, у самого сильного некроманта есть самое большее четверть часа. Этим временем следует распорядиться максимально эффективно. Второго шанса у нас не будет. И господин Риден совершенно обоснованно хочет подтвердить некую сложившуюся у него версию… не так ли, юноша?

— Возможно, — уклончиво ответил Тери. — Господин Божур, скажите, было ли проведено дознание в доме Гобера? Не заметил ли кто из его служащих незнакомых людей?

— Вы смеётесь? — советник тяжело вздохнул. — Это же госсекретарь, у него постоянно толчётся народ. Письма, депеши, курьеры из министерств со срочными документами. Понятно, что всё это оседало на уровне секретарей; на второй этаж, в личные комнаты, попадали только члены семьи и близкие друзья. Охрана утверждает, что туда не поднимался никто посторонний, но в то же время список этих «не посторонних» занял страницу. Вы видели дом, господин Риден: старинное здание со множеством лестниц, смежных комнат, не сомневаюсь, тайных ходов и так далее. Когда-то он принадлежал роду Шарен, а герцоги были любителями придворных интриг, даром что ваши коллеги.

— Вот как? — напрягся Тери. — Дом принадлежал Лоренсу Шарену?

— Его отцу, Гилберту. Странно, что вы не знаете. Ваш наставник, господин Шарен, — прямой наследник рода.

— Мой наставник предпочитает не вспоминать о былом величии, — сухо заметил Тери. — После революции его семья жила более чем скромно.

— Ну не суть. Главное, что доверять показаниям охраны Гобера нельзя. К своему великому стыду, я вынужден признать, что кто угодно мог проникнуть в здание в течение дня и спрятаться, а ночью прокрасться в спальню госсекретаря. Только как, объясните мне, как его убили?! В его крови не нашли яда, на его теле нет никаких повреждений — сердце просто остановилось!

— Две странных смерти подряд, — Бриер пристально посмотрел на Тери. — Вы ничего не хотите мне сказать, юноша?

— Нет, — твёрдо ответил он.

В гостиную вошёл полицейский в форме, симпатичный простоватый мужчина средних лет и вытянулся перед советником:

— Сержант Винес прибыл!

— Очень хорошо, — проворчал Божур. — Сержант, господин Риден задаст вам вопросы, отвечайте правдиво и чётко.

Тери поднялся, оказавшись на голову выше сержанта.

— Господин Винес, вы видели момент смерти господина Дебре?

— Так точно!

— Пожалуйста, говорите по-человечески, — поморщился Тери. — Расскажите, что вы видели?

— Господин министр показался со стороны Садовой. Его конь шёл шагом. Он каждый день следовал одним и тем же маршрутом, в смысле, господин министр, не конь. И сегодня утром он спокойно ехал-ехал, а потом вдруг начал заваливаться набок и…

— Стоп, — прервал его Тери. — Перед тем как Дебре начал заваливаться, вы не обратили внимание на его лицо?

— Лицо?..

— Оно исказилось? Побледнело? Помрачнело?

— Он улыбнулся, — оживился Винес. — Точно, улыбнулся!

— Как именно улыбнулся?

— Ну… — Винес наморщил лоб. — Блаженно так, просветлённо. Словно в храме перед Ликом Спасителя.

— Скажите, поблизости были другие люди?

— Полным-полно. У нас же чего тут только нет: и Департамент юстиции, и Комитет по охране памятников, и городская администрация, и министерств парочка. Рядом станция подземки, служащие срезают путь через парк.

— Может быть, кто-нибудь из общего потока остановился напротив министра? Вытянул руку? Что-то крикнул?

Винес наморщил лоб:

— Не помню такого. Если бы, к примеру, кто-нибудь заговорил с министром или попытался напасть, я бы заметил. Или с оружием прошёл — на это у меня глаз намётан. А останавливаться, может, кто и останавливался, я не следил.

— На каком расстоянии от Дебре был ближайший к нему человек?

— Метров пять, — сержант пожевал губами и добавил: — Если учитывать и лошадь, то все шесть.

— Спасибо, — Тери хмуро кивнул и повернулся к Божуру: — Теперь можно и поговорить с Дебре.

При этих словах Винес округлил глаза и отшатнулся на добрый метр. Бриер язвительно рассмеялся:

— Сержант, некромантия незаразна — к огромному сожалению для человечества.

— Можете быть свободны, — торопливо добавил Божур.

После того как Винес, словно ошпаренный, выскочил из комнаты, старый некромант грустно заметил:

— Прошло более века, а от нас по-прежнему шарахаются, как от чумных… Юноша, вы готовы?

— Да, — Тери подал мне руку.

Он не боялся — я боялась за двоих. Мысль о том, что, возможно, я в последний раз сжимаю крепкие сильные пальцы, засела между рёбрами и болезненно колола при каждом шаге. Откуда-то я знала, что страх за дорогого мне человека станет моим постоянным спутником. Пусть. Лишь бы Тери не почувствовал, как у меня подкашиваются ноги.

Из гостиной вёл длинный коридор, Божур вышагивал впереди. Полицейский у двери скучающе рассматривал потолок. В спальне из-за спущенных занавесей царил полумрак, двуспальная кровать была отодвинута к стене, посередине стоял простой деревянный стол, видимо принесённый из кухни. Стол накрывала медицинская клеёнка, на которую уложили покойника. Над телом склонился Вирен в своём неизменном кепи.

— Привет, Риден, — бросил он.

— Привет, Вирен, — откликнулся Тери. — Что у тебя на сей раз?

— Как ни странно, труп, и пока не твой. Ты завещание-то написал?

— С тебя траурный венок. Коротко: насколько повреждён мозг?

— Суди сам, — медэксперт отступил в сторону. — Госпожа Эрлан, вам смотреть не рекомендую… ну, как знаете.

Мёртвый господин Дебре утратил свою моложавость. Стало видно, что ему хорошо за семьдесят, вылезли морщины и пигментные пятна. По грудь покойного накрыли простынёй, очевидно, чтобы скрыть шов от вскрытия. Взглянув на лицо, я подавила тошноту. Лошадь не деликатничала, и левая половина головы министра напоминала сплющенный мяч. Уцелевший правый глаз уязвлённо смотрел в стену.

— Что ж… — Тери поискал взглядом стул.

Вирен перехватил этот взгляд и принёс два: ему и мне. Бриер медленно опустился в кресло рядом с кроватью, Божур прислонился к стене.

— Умоляю вас, господин Риден, узнайте всё, что можете, — произнёс он. — Что господин Дебре ел, пил… Вдруг это какой-то яд замедленного действия! Вирен, вас я попрошу покинуть помещение.

Судебный медик твёрдо покачал головой:

— Простите, господин советник, не могу. Хоть я и по мёртвым спец, но всё же врач. Вы же человека на самоубийство толкаете, а я клятву приносил. Подписку дам, какую хотите, но не уйду.

Божур скривился, но промолчал. Тери встал в ногах покойного, какое-то время ничего не происходило, слышалось лишь шумное дыхание Бриера, и в висках колотился мой собственный пульс. Затем Дебре медленно поднялся и сел. Его левая рука согнулась под странным углом — только тут я поняла, что она сломана как минимум в двух местах.

— Ваше имя! — голос Тери был таким же уверенным и жёстким, как обычно.

— Патрик… Анри́… Дебре…

Голос министра звучал очень тихо, губы шевелились еле-еле, после каждого слова тянулась зловещая пауза в несколько секунд.

— Сколько вам лет?

— Семьдесят… шесть…

— Юноша, умоляю, сократите настройку! — взмолился Бриер.

Тери сердито дёрнул плечом, но послушался:

— Что вы делали этим утром?

— Встал… оделся… позавтракал… выехал верхом…

— Что вы ели на завтрак?

— Овсянку… яйцо… хлеб… с маслом…

— Вы не чувствовали странного привкуса?

— Нет…

— Что вы пили?

— Сок… чай…

— Вы не принимали лекарств?

— Нет…

— Кто-нибудь угощал вас конфетами?

Рука Тери словно невзначай ухватилась за спинку стула.

— Нет…

— Вы хорошо себя чувствовали?

— Да…

— Голова не болела?

— Нет…

С каждым ответом Дебре чуть-чуть опускался назад. Тери вернул его в сидячее положение одним рывком, после чего закашлялся, достал платок и вытер губы. На платке остался кровавый след.

— На прогулке вы не видели никого знакомого?

— Нет…

— Ничто не показалось вам странным?

Дебре качнулся и еле слышно выдохнул:

— Ангел…

Тери тоже покачнулся, но устоял на ногах, вцепившись в стул уже двумя руками.

— Вы видели ангела?

— Да…

— Где?

— Там…

— Что делал ангел?

— Сиял…

Министр опять начал заваливаться назад.

— Ангел был на дорожке в парке? — хрипло спросил Тери.

— Да…

— Он причинил вам боль?

— Нет… — почти бесшумно ответил Дебре.

Закусив губу, я смотрела на Тери. Тонкий алый ручеёк потёк из уголка его рта, тяжёлая капля сорвалась с подбородка и с глухим звуком упала на стул.

— Ангел с вами… говорил?

— Нет…

Бледностью Тери сравнялся с трупом, кровь текла всё сильнее. Я беспомощно оглянулась на Бриера.

— Достаточно, юноша! — старый некромант приподнялся.

— Что случилось после того… как вы увидели ангела? — словно не услышал его Тери.

— Счастье… — Дебре на секунду завис над столом, упал и обмяк.

В тот же миг Тери потерял сознание и полетел на пол.