Глава 39

— Я стоял за дверью и слушал ваш разговор, — спокойно продолжил Жиль. — Простите, что так получилось с машиной. Это моя единственная ошибка. Но у полиции всё равно нет и не будет доказательств. А Бриер — я договорюсь с Бриером. Пусть изучает меня сколько угодно, лишь бы вас не трогал.

— Но зачем ты это делал?! — выпалил Тери.

— По той же самой причине, по которой вы подозревали Гюстава. Я поклялся памятью своей жены, Элизы Энн Риден, что буду защищать нашего сына.

— Что?.. — выдохнул Тери.

— Что?! — эхом повторил Гюстав.

— Простите, господин Шарен, вас я обманул тоже, — Жиль вдруг улыбнулся прежней доброжелательной и робкой улыбкой. — Но если бы Астер знал, что я — его отец, ему бы сейчас было вдвое тяжелее. Позволите, я сяду?

Тери растерянно кивнул и оглянулся на меня: я показала на кресло и сама забралась к мужу на колени.

— Какая же вы красивая пара, — мягко произнёс Жиль. — Жаль, что Гюстав не позволил мне устранить Леони, вы уже три года были бы вместе.

— Ты — мой отец? — недоверчиво переспросил Тери. — Ты же выглядишь моим ровесником!

— Мне сорок шесть лет, все некроманты выглядят очень молодо. Нам с Элизой было по восемнадцать, когда мы поженились. Это был последний год войны с Лоданом, приграничье долго переходило из рук в руки. Наш город захватили лоданцы, я сражался до последнего, потом очнулся в госпитале, а Элиза числилась в списке погибших.

Жиль прикрыл глаза:

— Мёртвых тогда хоронили быстро в братских могилах. Я не видел тела Элизы, но это не вызвало у меня вопросов. И о том, что она была беременна, я не подозревал, иначе бы с отчаяния перегрыз себе вены. Много лет я жил наедине со своим горем. Но однажды мне попалась статья в столичной газете об одном необычайно одарённом мальчике-некроманте. Там было имя и фотография. Мне хватило бы и одной фотографии — у нашего сына были мои черты и глаза Элизы. Но она оставила ему ещё и моё имя.

Он посмотрел на Тери:

— Моё полное имя — Винсен Жиль Риден. Вы не представляете, что со мной тогда творилось. В то время, как я её похоронил, Элиза выжила и родила моего сына. Я рванул в столицу, я узнал о вас всё, Астер, я опросил каждого человека в этих клятых Нижних Дубках. Элиза считала меня мёртвым, она жила с пьяницей, мразью, который избивал её и ребёнка. Счастье этой твари, что он давно сломал шею: его я убивал бы медленно и со вкусом.

Жиль на секунду остановился и вытер слёзы.

— Я искал её, Астер. Спаситель знает, как я её искал. И нашёл заброшенную могилу. Почему-то я не ожидал другого: Элиза никогда не бросила бы нашего сына. Она не уехала далеко от Нижних Дубков, в Дерви машина её спутника столкнулась с грузовиком. Их похоронили на городском кладбище, на плите имя Элизы Монк, она же была женой Жана Монка. Тогда я вернулся в Сентар.

На его губах вновь появилась улыбка. Почему я раньше не замечала, как он похож на Тери?! Из-за цвета волос?

— Вам было семнадцать лет, Астер, когда я увидел вас впервые. Вы унаследовали красоту и утончённость вашей матери, а от меня получили фамилию и дар. Господин Шарен заменил вам отца, и я подумал — пусть так и остаётся. Для меня быть на виду опасно, а помогать гораздо проще, оставаясь в тени.

— Что значит — быть на виду опасно? — выхватил главное Тери.

— А вы не поняли? Я витамант, Астер. Некромант с обратным знаком, тот, кто влияет на живых людей. Тайна, которую некроманты Лодана охраняли так ревностно, что не сохранилось даже слухов. И правильно: людям не надо этого знать. Существование тех, кто может убивать на расстоянии, здорово пошатнёт их мировоззрение.

Я посмотрела на Гюстава: его это заявление не потрясло.

— Вы способны только убивать, Жиль? — кажется, я впервые что-то спросила с того момента, как мы вошли в комнату.

— К сожалению, да. Мой отец умел призывать умерших, но мне это умение или не перешло, или некому было меня обучить. Мои родители погибли, когда я был ребёнком. Говорят, дар витаманта просыпается от сильнейшего потрясения; возможно, я смог позвать Элизу, не просто же так её сочли мёртвой. Но я этого не помню. Зато убиваю я с лёгкостью на значительном расстоянии, даже через стены.

Он грустно усмехнулся:

— В особняке Шаренов нет никаких тайных ходов, а если есть, мне они были не нужны. Это тоже своего рода призыв, Астер: нащупываешь нужного человека и посылаешь импульс. Всё. Я убил Гобера, не выходя из машины.

— Ты вскрыл то письмо, прочёл и решил вмешаться? — голос Тери дрогнул.

— Госсекретарь был настроен решительно. Вы вообще умеете выбирать врагов, — в голосе Жиля не звучало осуждения.

— Какое письмо? — удивился Гюстав.

— Вчера мы с Янирой нашли в ящичке кабриолета застрявший лист бумаги, — пояснил Тери. — Письмо господина Гобера. Он требовал миллион за клевету и предупреждал, что на этом не остановится.

— Ещё одна моя небрежность, — покачал головой Жиль. — Я забрал письмо из стопки в понедельник утром, и тут пришлось срочно выезжать. Письмо я положил в машинный ящичек, а когда выбрасывал конверт в уличную урну, не проверил содержимое. Видимо, лист выпал и застрял. Мне не хотелось беспокоить господина Шарена, у него и так было слишком много забот. К тому же он мог и не одобрить устранение госсекретаря.

— Как давно и что тебе было известно? — потребовал Тери у Гюстава.

— Жиль рассказал мне о своих способностях после смерти родителей Яниры. Я неосторожно эмоционально высказался в его присутствии, через пару дней Патрик и Эмилия Эрлан умерли при загадочных обстоятельствах. В нашей семье тоже ходили легенды, я сложил два и два. Но об истинной подоплёке на подозревал.

— Вы припёрли меня к стенке, господин Шарен, — хмыкнул Жиль. — Или я признаю́сь, или вы меня увольняете. И уволили бы: Астеру на тот момент ни до чего не было дела, а вам он верил.

— Замечательно, — зло протянул Тери. — Три года в моём доме существовал заговор — разумеется, исключительно ради моего благополучия! Мой родной отец убивал людей, человек, которого я уважал как отца, его покрывал. Спасибо, что действительно не убили Леони! Я прямо удивлён, Гюстав, что ты за неё вступился!

— Мёртвая она стала бы светлым образом, и ты любил бы её до конца своих дней, — бросил Гюстав. — А так она тебя предала, ты понял, что ничего для неё не значил, побесился и успокоился.

Тери обхватил голову руками:

— Есть адвокаты, есть суды, есть закон. Как я выяснил сегодня, есть Совет некромантов, который не даст никого из нас в обиду. Зачем убивать, Жиль?!

— Я защищал вас. Элиза была моим светом, вы стали моей жизнью. Если бы вам мешала сотня человек — я избавился бы от сотни.

— Тогда почему ты называешь меня на «вы»?

— А почему господин Шарен говорит: «Вы» вашей жене? Боязнь сократить дистанцию. Сейчас я для вас посторонний человек — и, если бы попался полиции, остался бы посторонним. Вы вправе злиться. В идеале вы не должны были ни о чём догадаться.

— В идеале ты с самого начала должен был мне сказать правду, — в голосе Тери была обида и горечь. — И про то, что ты мой отец, и то, что витамант. Уж как-нибудь мы сохранили бы тайну.

— Самый лучший способ сохранить тайну — это её не знать. Но, насколько я понял, глава Совета некромантов более всех заинтересован в секретности. Вряд ли он отдаст меня полиции, скорее всего, возьмёт на работу как шофёра. Ведь вы, Астер, никогда не простите то, что я сделал ради вас.

Тери молчал, за него ответила я:

— Жиль, аллергия на вишню тоже от вас?

Этого вопроса он не ожидал и растерялся:

— Да… Янира, вы меня ненавидите?

— Вы переложили на Тери вину за шесть убитых вами человек и надеетесь на другой ответ? Или вы ждёте от меня благодарности за то, что избавили нас от Дебре? Когда человек начинает бороться с преступниками их же методами, он сам становится преступником. А как вы решаете, кто заслуживает смерти? Устранить Леони вы собирались только потому, что она была неподходящей — а любовница Тери, которая сейчас ему докучает, тоже есть в вашем списке? И если мы с Тери поссоримся, следует ли мне бояться за свою жизнь? Ведь я тоже причиню ему боль.

— Надеюсь, последнее — это просто слова, — сказал Тери.

— Просто слова, произнесённые Гюставом, привели к смерти моих родителей.

— Всё было не так, — вздохнул Жиль. — Да, господин Шарен при мне бросил фразу, что тот, кто избавит мир от супругов Эрлан, облагодетельствует их дочь. Но я не собирался их убивать, это вышло случайно. Я следил за Арчером, упокоил его и тут увидел ваших родителей. Было поздно, они возвращались пешком из театра и ссорились. Зачем-то я пошёл за ними. Ваш отец держал в кармане фляжку и постоянно прихлёбывал из неё, а ваша мать ругала его последними словами. Они скандалили всю дорогу от театра до дома, а едва вошли во двор, разыгралась безобразная сцена. Ваша мать заявила, что уйдёт на ночь, ваш отец её ударил. В тот момент я вспомнил о той мрази, что била Элизу и моего ребёнка. Я видел медицинские заключения о состоянии здоровья моего сына, которые господин Шарен хранит у себя в комнате. Ещё раз извините, господин Шарен, но я прочёл их все. Я представил, Янира, что однажды также покалечат вас. И я не сдержался. Прощения за этот поступок я не прошу. Не будь вы даже предназначены Астеру, я сделал бы то же самое и не жалел бы ни минуты.

Я уткнулась в шею Тери и молчала.

— Договаривайся с Бриером, — после долгой паузы произнёс Тери. — Он прав: явление нужно изучать при строжайшей секретности. А мне требуется время всё переварить. Я не буду заявлять в полицию, но лишь потому, что представляю ужасные последствия для всех некромантов. Принять то, что ты сделал, я не могу. Бесстрастно думать об этом — тем более.

— Позвоните господину Бриеру и скажите, что я готов, — склонил голову Жиль.

Мне пришлось встать. Тери подошёл к телефону, набрал номер и протянул Жилю трубку:

— Объясняйся сам.

— Слушаю, — проскрипела трубка.

— Добрый день, господин Бриер, — вежливо сказал Жиль. — Насколько я понял, вас интересуют витаманты. Когда мне подойти?

В трубке молчали так долго, что я забеспокоилась, не хватил ли старого некроманта удар.

— Немедленно, — наконец ответил Бриер.