Глава 40

— Вот и всё, — развёл руками Жиль. — Вещи я заберу потом, когда определюсь с проживанием. Ключи… — он выложил из кармана ключ от машины и фигурный ключ от замка входной двери. — Остальные у меня на тумбочке. С вашего позволения, Астер, я зайду попрощаться к Агнес.

— Для этого тебе не нужно моё разрешение, — Тери отвернулся.

Жиль направился к выходу и резко затормозил:

— Забыл сказать самое главное: вы тоже потенциальный витамант, Астер. Будьте начеку, никогда не направляйте энергию на живых.

— Разве такое возможно? — мы с Тери переглянулись.

— Профессор Гериж объясняет способности витамантов тем, что они слишком слабы, чтобы пробивать грань между мирами, — нахмурился Тери. — Мой дар сильный.

— Профессор Гериж — забавный теоретик, — ухмыльнулся Жиль. — Витаманты — это не слабые некроманты, Астер, они просто другие. В нашей семье полно случаев, когда оба дара сочетались, например, ваш дед или ваша тётя. Но вы никогда не узнаете, кто вы, пока не попробуете убить или вернуть жизнь.

Жиль вышел. Тери, который в его присутствии как-то держался, в сердцах пнул стену.

— Ну почему?! — простонал он. — Почему всё так по-идиотски? Неужели я такой беспомощный, безрукий, безмозглый, что меня хочется защищать любой ценой?! И ради этого нужно жить в доме под видом шофёра, держать дистанцию, звать на «вы»?! Отец называется!

— Я этого не знал, — растерянно произнёс Гюстав. — Цвет волос сильно меняет лицо.

— Ты вообще лучше помолчи! — вспыхнул Тери. — Когда ты оформлял Жиля на работу, тебя не насторожило совпадение имени?

— В Виларе десятки тысяч Риденов, Шаренов, Лефренов и Карденов. Это наши самые распространённые фамилии, — устало ответил Гюстав. — Возраст удивил, но потом Жиль рассказал о своих способностях, и вопросы отпали.

— Видеть вас всех не могу, — Тери уткнулся в стену. — Как ты мог промолчать, Гюстав, как?! Мне же с этим жить…

— Зато теперь ты знаешь, что Чокнутый Жан не был твоим родным отцом и у тебя нет дурной наследственности, — заметила я в пол. — И что твоя мама не собиралась тебя бросать. Но самое главное — Гюстав не виновен в убийстве шестерых человек.

— Зато он покрывал убийцу!

— Нас уничтожали веками только за то, что мы поднимаем мёртвых, — в голосе Гюстава звучала горечь. — Подумай, что произойдёт, когда поймут, что один из нас влияет на живых. Люди не будут разбираться, у кого есть эти способности, у кого нет. Казнят всех, включая младенцев. Тери, я покрывал не Жиля, а всех некромантов, живущих и нерождённых.

Тери вздохнул и взглянул на Гюстава:

— Ты всерьёз решил уехать?

— У меня не было отпуска чёрт знает сколько лет. Ты давно самостоятельный, и мозги у тебя имеются. Только, ради всего святого, больше не переходи дорогу министрам, — Гюстав вымученно улыбнулся. — Кстати, почему ты выгнал Луизу? Она в слезах приходила за расчётом.

— Потому что милая очаровательная девушка предложила мне с ней переспать, — Тери поёжился. — Мне же всё равно, с кем.

— Нечего было давать им всем повод. Хотя от Луизы я такого не ожидал.

— Ты её рассчитал?

— Да, выписал чек. Панно жаль: она не закончила работу.

— В Сентаре есть и другие реставраторы. Гюстав… — Тери глубоко вздохнул и протянул ему руку. — Прости за подозрения, я был не прав. Ты же вернёшься?

«Наверное, в этом весь Тери, — подумала я. — Простить там, где другой затаил бы обиду. Открыто злиться и честно признать вину. В нём совсем нет подлости или лицемерия — и поэтому он так уязвим».

— Если ты позволишь мне вернуться, — Гюстав крепко сжал руку. — Тери, я взрослый человек и со всем сумею справиться. Мне просто нужно время.

— Возвращайся, — твёрдо сказал Тери.

В дверь постучали, и просунулась кудрявая голова Агнес:

— И кому я, спрашивается, мясо отбивала? Вы на часы-то хоть изредка поглядывайте!

Обед вышел совсем не праздничный, хотя телятина получилась превосходной. Пустой стул Жиля напоминал о произошедшем: то и дело то Гюстав, то Тери смотрели на него с грустью. Под конец Агнес не выдержала:

— Признайтесь честно — что у вас с Жилем приключилось? Ни в жизнь не поверю, что он просто так взял и нашёл лучшее место!

— Это он тебе сказал? — спросил Тери.

— Сказать-то сказал, а в глаза не смотрел, — Агнес вздохнула. — И дверь попросил за ним закрыть — значит, ключ или отдал, или отобрали.

— Сам отдал, — Тери опять покосился на пустой стул. — Агнес, я тебе всё расскажу, обещаю. Только не сегодня. Сегодня я вымотался, словно с утра вечность прошла.

— Отдохнуть надо, — Агнес перевела взгляд на меня. — Янира, девочка моя хорошая, ты вроде бы про розовое масло спрашивала, так я купила, к вам в спальню поставила. Большой флакон.

Кажется, я покраснела, щёки, во всяком случае, запылали. Гюстав быстро допил морс и сбежал, один Тери мгновенно потеплел:

— Агнес, ты умница. Пойду с жены должок стрясу. Спасибо за обед.

— Идите-идите, — ухмыльнулась она. — Не мешайте мне торт печь.

Как мы выяснили, флакон Агнес поставила в спальню Тери, заодно поменяла постельное бельё на тёмно-синий шёлк. На столике красовался кувшин с соком и вазочка с клубникой.

— Что-то меня пугают такие приготовления, — я в шутку отступила к двери.

— Поздно, — Тери щёлкнул задвижкой. — Хватит с меня на сегодня проблем. Лучший способ с ними справиться — на время забыть. Янира Кэтрин Риден, ты обещала мне массаж с розовым маслом. Вот я, вот масло. Приступай.

— Прямо в костюме мазать? — провокационно спросила я.

Костюм очень быстро оказался на кресле… ну, что не долетело, то не долетело. Сверху изящно свесилась моя туника. Масло оказалось массажным, ещё и специальным, для аллергиков. О коварстве Агнес, купившей его, я старалась не думать. Правда, мысли мои быстро закончились: любое прикосновение вызывало у Тери тихий стон. Эта необыкновенная чувствительность возбуждала сильнее всего, контраст сильного мужского тела и женской восприимчивости завораживал. Очень скоро Тери отобрал у меня флакон и показал, что умеет не только принимать, но и дарить ласку. Все неприятности сегодняшнего дня растворились в нежности, время скрутилось в сладкий тягучий узел, который взорвался наслаждением — а потом ещё и ещё.

За окном стемнело, Тери включил бра. Я любовалась его профилем и не могла налюбоваться. Как, все черти раздери, как можно оттолкнуть такого потрясающего мужчину только за его «деревенское происхождение?!» Нет, я не идеализировала Тери, я видела все его недостатки, но дело было в том, что все эти недостатки, для кого-нибудь, может, и существенные, не имели значения для меня. И напротив, его достоинства, возможно, были достоинствами только в моих глазах. Я не представляла, как я жила без него ещё совсем недавно, без его лихой чёлки, его улыбки, его сильных рук и взгляда, в котором сочетались дерзость и мягкость.

— Ты так смотришь, что мне страшно, — шепнул Тери. — Словно действительно видишь совершенство.

— А я его и вижу.

— Даже с аллергией на вишню?

— С аллергией… некромантией, бескомпромиссностью, избалованностью, гордостью, упрямством, самолюбием и вспыльчивостью. Ты моё несовершенное совершенство, Тери.

— Янира, ты чудовище! — заулыбался он. — Когда ты скажешь мне что-нибудь приятное?

— Когда буду носить нашего ребёнка. Говорят, в этот период женщины делаются невероятно слезливыми и сентиментальными.

— Уела, — Тери перекатился на спину и потянул меня к себе. — Давай тогда побольше внимания уделять предварительному процессу: чертовски хочется услышать от тебя нормальный комплимент.

Его глаза сияли, я тоже совсем не прочь была продолжить. Но оглушительно зазвонил телефон в кабинете, и Тери второй раз на моей памяти употребил крайне любопытное выражение из местечковой лексики Нижних Дубков. Я попыталась представить эту конструкцию, однако моё богатое воображение спасовало. Тери накинул халат и вышел, я же посмотрела на часы: половина восьмого.

— Какое-то хулиганство! — Тери вернулся через минуту. — Сначала молчали, потом повесили трубку. Ты зачем встаёшь?

— У нас до ужина времени как раз на душ. Ты забыл про торт? А ещё нужно перенести мои вещи, не бегать же мне каждый раз в соседнюю комнату.

— С вещами я помогу, — обнадёжил он. — А ещё… Как ты смотришь на то, чтобы забрать из твоей спальни половину ковра? Кажется, пришла пора соединить рисунок.

— Какой рисунок? — заинтересовалась я.

Через четверть часа, с влажными после душа волосами и в новеньком домашнем костюме от Клеменс, я поняла, какой. То, что я принимала за узор, сложилось в переплетённые пальцы двух рук.

— Продавец заливал мне, что в Рианде существовала традиция помолвочных ковров. В семье жениха ткали правую половину, в семье невесты — левую. После свадьбы молодые соединяли ковёр. Если совпадало идеально — брак был крепким.

— А бедные семьи, где не было денег на ковры, сплошь разводились?

— Убила такой романтический момент! — рассмеялся Тери. — Хотя бы при Агнес сделай вид, что умиляешься!

— Зачем? Она уже поняла, что из нас с тобой романтики — как из Гюстава циник. Глядя на этот ковёр, я думаю лишь о том, насколько он мягкий.

— Янира! Ну и какой после этого ужин?!

— Торт, — напомнила я.

— Знаешь, я первый раз в жизни готов отказаться от сладкого, — серьёзно сказал он.

Именно в этот момент в холле прозвенел дверной звонок.

— Кого несёт на ночь глядя? — удивился Тери. — Надеюсь, Гюстав откроет.

Звонок требовательно прозвенел ещё раз. Через минуту — опять.

— Гюстав мог уехать за билетами, — предположила я. — А Агнес в кухне.

— Я всё равно не возьму на завтра клиентов.

— Это может быть не клиент. Например, Жиль. Или полиция.

— Надо было нам уехать на медовый месяц, — проворчал Тери, пока мы спускались. — Аэроплан, отдельная каюта — и никаких нежданных гостей.

— Ещё не поздно. Кассы работают всю ночь.

— Хорошая мысль, — Тери повернул ключ и распахнул дверь. — Рванём прямо после ужина…

За порогом стояла Луиза. Её глаза подозрительно блестели. Сначала я решила, что она пьяна, но её походка была твёрдой.

— Госпожа Карден, я вроде ясно дал вам понять, что не желаю видеть вас в своём доме, — холодно произнёс Тери. — Расчёт вы получили.

— Да-да, — Луиза кивнула. — Вы очень щедры, господин Риден.

Голос её мне не понравился: слишком заторможенный. Спиртным от неё не пахло, но что-то сильно настораживало.

— Очень-очень щедры, — повторила Луиза. — Буквально во всём. В деньгах, в любви…

Я всматривалась в милое светлое лицо. Может, Луиза наглоталась каких-нибудь лекарств? Пусть это совершенно не вязалось с её характером, но девушки в расстроенных чувствах способны и не на такие глупости.

— Чего вы хотите? — нетерпеливо потребовал Тери.

— Закончить дело.

Её рука вынырнула из-под жакета: пальцы сжимали маленький пистолет. Такие продавались без лицензии и считались дамскими игрушками. Вот только и дамская игрушка с пары шагов способна убить. Не знаю, что было первым: выстрел, мой рывок или крик Тери. Для меня всё слилось в одну неправильную секунду. Этого не должно было случиться. Не сейчас. Не со мной. Но это случилось.

Боль и темнота.