Глава 65

- Что ты делаешь, мам?

Захожу на кухню, где родительница колдует над плитой.

- Котлетки жарю, - как ни в чем не бывало поет и шуршит по кухне.

- В холодильнике же есть еда.

Открываю его, чтобы убедиться в своей правоте. А там кастрюля супа, что я готовила вчера.

- Одним супом сыт не будешь, - поворачивается в мою сторону с ложкой наперевес, - ты посмотри только на себя, одни кожа да кости, все, решено, я переезжаю к тебе.

Я улыбаюсь, хотя пытаюсь подавить эту улыбку. Мамина забота приятна, и это то, чего мне и, правда, не хватало последние несколько месяцев.

- Нормальный у меня вес, - оставляю за собой последнее слова, но при этом сажусь за стол.

Слюнки от запаха так и текут.

- Сказки эти своим ухажерам рассказывай, - ставит передо мной тарелку и ставит на газ чайник, - лучше скажи, что там с Игнатом? Не помирились?

Я проглатываю слова, что непроизвольно хотели вот-вот вырваться. Матери до этого сказала, что рассорились из-за его измены, но она быстро выпытала, что это лишь показалось мне. Так что теперь наседала, что рубить с плеча не стоит.

- Не хочу об этом говорить, - даже плечи от бессилия опускаются.

В последнее время я все больше ощущаю, что мне тяжело. Воспоминания жгут разум, эмоции плещутся, но выхода найти не могут.

- Как скажешь, - не нарушает мои границы мама, а затем накрывает ладонью мою руку, - а с Игорем что? Я же вижу, ты о чем-то переживаешь, места себе не находишь.

Я дрожу, крепко стискиваю челюсть, напрягаю глаза, чтобы не расплакаться. Но, видимо, что-то такое отражается на моем лице, что мама обеспокоенно хмурится.

- Так нельзя, дочка, - вижу печаль в ее глазах, отчего мне вдвойне тошно, - не знаю, что больше всего тебя гложет, но хранить в себе такое нельзя.

- Не могу говорить об этом с тобой, - опускаю взгляд, не желая, чтобы в них она увидела стыд.

Вроде я не делала ничего такого, но именно это чувство все больше одолевает меня. Кусок в горло не лезет, так что я лениво ковыряю вилкой.

- Помнишь тетю Женю? – вдруг интересуется у меня, - соседка моя по лестничной площадке, дочка у нее – хороший психолог, столько отзывов я слышала положительных, может быть, тебе…

Не договаривает, но я и без слов понимаю ее намек. Первым желанием было возмутиться, но после… После я понимаю. Это то, что мне сейчас жизненно необходимо. Помощь профессионала.

- Было бы неплохо, - выдавливаю из себя улыбку, и словно груз с плеч.

- Так, - грозно хмурится родная, - отставить мне тут отлынивание, кто мои котлеты будет есть, а? Я для кого тут весь день готовила?

И я со смехом накидываюсь на еду.

С психологом договариваюсь на завтра о консультации, а затем иду в магазин. Прикупить продукты на вечер. Расплачиваюсь на кассе супермаркета, как вдруг слышу знакомые голоса. Оборачиваюсь, а там сосед с нижнего этажа и его жена. Ругаются.

- …засунь себе… - слышен женский голос, но я не прислушиваюсь, подхватываю пакет и удаляюсь из магазина.

Неспешно иду по улице, и не замечаю, как мимо пробегает все та же соседка. Вижу только подол колыхающегося платья.

- Вот же ж послал бог жену такую непутевую, - раздается мужской голос справа.

Поворачиваю голову и вижу мужа соседки, который пристроился возле меня.

- Вы сами выбирали, - не сдерживаю язвительной ухмылки, - так что бог тут ни при чем.

- Да знаю я, - кривится, словно проглотил лимон, а затем смотрит то на меня, то на мою ношу.

- Ну-ка, подержи, - дает мне в руку горшок с распустившимся цветком, а сам выхватывает у меня пакет, - ну, и тяжести таскаешь, как там тебя? Юлька, да? Нечего девушкам тяжелое носить, рожать еще и рожать. Вон, Маринка моя, никогда ей не позволял такое, и вона как, трое детишек у нас уже. Крепенькие да здоровые. Твой-то непутевый где?

Я не успеваю даже как-то воспротивиться такому произволу, как ноги сами тащут меня в сторону дома.

- Мы развелись, - и даже боли не чувствую, когда говорю.

- Ну, и правильно, - кивает он деловито, - за настоящих мужиков надо выходить, а твой-то, тьфу, какой из него мужик? Вот скажи мне. Разве ж у работящего будут дома полки кривые и кран течь? Не будет, правильно.

Ничего не отвечаю. Он прав. Игорь никогда не следил за починкой в доме, приходилось частенько соседу Аркадию отдуваться за него. И сейчас я понимаю, что и вправду сама все решала в нашей семейной жизни. Словно я приняла на себя мужскую роль. Может, поэтому брак и разрушился. И тут слышу визг шин, как только мы подходим к подъезду. На секунду мне кажется, что номер удаляющейся машины принадлежит Игнату, но затем встряхиваю головой и смотрю снова. Цифр уже не вижу, но мысленно даю себе отрезвляющую пощечину. Не может это быть он. Не такой он человек. Не станет идти против своей гордости. Так что быстро выбрасываю эту мысль из головы и захожу в подъезд. А вот сердце продолжает болезненно ныть, мешая мне спокойно жить.