Глава 29

Миха замотал головой. Хватит с него и того, что имеется.

— Он же и так обещал, — бароненка открывающиеся перспективы тоже в восторг не привели. Старик же сцепил пальцы и на обоих поглядел со снисхождением.

Захотелось дать в морду.

И дикарь согласился, что порой это просто-таки необходимо.

— Нижайше прошу выслушать меня, — старик даже поклонился, но так, что желание и без того почти непреодолимое, усилилось. — Однако данный договор будет выгоден обеим сторонам.

Джеррайя пробурчал что-то в сторону.

— Во-первых, вы, господин Дикий, и без того подрядились сопроводить сего благородного юношу к его родителям.

Юноша скривился.

— Во-вторых, путь этот будет нелегким, но весьма полезным для роста личности.

От только тим-билдинга на природе им тут не хватало.

Знать бы еще, что это за зверь и можно ли его сожрать. Вообще, как Миха понял, дикарь почти все оценивал с точки зрения полезности в качестве жратвы. И следовало признать, что в этом подходе что-то было.

— Возможно, юный господин…

— Хватит меня так называть!

— Возможно, юный господин осознает, сколь непроста и опасна на самом деле жизнь.

— Уже осознал, — проворчал Джеррайя, потрогав ногу.

— Скорее вы лишь начали. Но пускай. Главное, что вам в любом случае понадобится кто-то, кому вы можете доверить свою жизнь и судьбу.

— Мне? — уточнил Миха. — Вы меня второй день знаете. Даже меньше.

А уже судьбу доверять. Как-то это слегка неосмотрительно, что ли?

— У меня большой опыт.

И снова этот взгляд снисходительный. Миха почесал кулак, ну, так, тонким намеком, который точно был увиден и истолкован верно.

— Вы — благородный человек.

— Думаете?

— Уверен. Я давно уже усвоил, что истинное благородство мало зависит от происхождения. Вы вмешались, хотя могли бы просто пройти мимо. Вас ведь не заметили. Но вы рискнули спасти нас, несмотря на угрозу.

— Дурак потому что.

— Порой это синоним благородства.

Джеррайя запыхтел, что еж. Кажется, этакая излишняя образованность старика его не радовала.

— Вы остались, хотя могли бы продолжить свой путь. Вы заботитесь о нас.

— Я его нанял!

— Думаю, что и без этого нас бы не бросили. Верно?

Миха пожал плечами.

— Вместе с тем вы пребываете в затруднительном положении. Я не вижу на вас знаков гильдии, зато наблюдаю весьма редкую родовую татуировку, — старик коснулся виска. Своего. Миха тоже потрогал. Ну, рисунок, что теперь? — Мне случалось иметь дело с подобными вам.

Дикарь насторожился.

— Где?

— По другую сторону моря.

Охренеть.

То есть, ужас, до чего удивительно, раз уж общество такое приличное сверх меры. Но Дикарь не помнил моря. Или дело в том, что значительную часть пути он спал?

— Существа, способные менять обличье, обретают на краю пустыни. Местные называют их «вилколакис».

Миха слушал.

— И почитают, как великолепных воинов, каждый из которых способен в одиночку одолеть саблезуба.

Дикарь заворчал.

Преувеличение. Далеко не каждый и не всякого, ибо саблезубы быстры и хитроумны, а еще когти у них имеются. И зубы. Те самые, из которых воин, добывший саблезуба, делает нож. Чтобы все видели.

И тогда-то он может выбрать в жены любую.

Или любых.

— Однако они же говорят, что вилколакисы редко покидают родные земли. Они живут тесными стаями, и с людьми почти не общаются. Порой приносят на обмен шкуры, взамен просят соль и вещи из железа. А еще они с трудом разговаривают, да и человеческую речь понимают плохо.

Старик замолчал, будто ждал чего-то.

Чистосердечного признания? Так хрен ему.

Джеррайя заерзал.

— А в кого он обращается?

— Ни в кого, — Миха почесал другой кулак.

— Полагаю, в годы юные наш друг был увезен из родных мест. И продан магам.

— Магам? — сколько интереса в глазах мальчишки. А Ица шипит. Тоже с магами успел познакомиться?

— Так уж получилось, что Слеза дает мне кое-какие возможности… — старик сделал выразительную паузу. — Я вижу, что ваше тело претерпело некоторые изменения.

Вот ведь.

Видящий, мать его.

Взялся.

А главное, губы поджал и смотрит с этаким укором, мол, что ж ты, Миха, не каешься.

— И допускаю, что сделаны они были без вашего на то согласия.

Джеррайя тихонько руку протянул, чтобы пощупать.

— Пальцы сломаю, — мрачно предупредил Миха. Но почему-то не подействовало.

— Однако вам удалось покинуть магов. Уж не знаю, как.

Знает. Вернее, догадывается, но он и вправду не глуп, а потому опасные мысли свои держит при себе.

— В любом случае сие свидетельствует в вашу пользу. Вы сильны. Ловки.

— И кругом прекрасен, — Миха дал-таки пацану по пальцам, легонько, чтобы тот не наглел.

— Нисколько не сомневаюсь, — старик умел улыбаться. — Но… понимаете, если вы и вправду имели дело с магами, то должны понимать, сколь они упорны в достижении своих целей, а еще злопамятны.

Миха поежился.

— Кроме того могущественны. Беспринципны. И привыкли к собственной безнаказанности.

— Уже страшно.

— Это значит, что вы разумнее ваших соплеменников.

Дикарь заворчал. И Миха его понял. Обидно, когда так вот говорят.

— Уж простите, с ними мне говорить было куда как сложнее. Однако, вернемся к делам нашим.

— Скорбным?

— Что? Отнюдь. Я бы сказал, что перспективы открываются чудеснейшие, — старик потер руки. — Маги — еще те ублюдки, но с баронствами они считаются. Вынуждены. Их все-таки не так и много.

Он сделал паузу, чтобы подкинуть в костер пару веточек.

— Однако при дворе де Варренов частенько случаются гости из города магов.

Подумалось, что все-таки зря Миха во все это ввязался.

— И встреча, если не неизбежна, то весьма возможна. Впрочем, рано или поздно, но вы в любом случае встретитесь с кем-то из их племени.

Пещера.

Теплая уютная пещера где-нибудь в глубине леса. На худой конец, можно и к волкам прибиться. Волки умные. Волки любят сильных.

И охотиться вместе будет веселее.

— А вот исход этой встречи будет зависит от того, кого перед собой маг увидит. Беглое создание, из тех, которые они во множестве плодят в своих лабораториях, или же уважаемого горожанина, наставника и телохранителя юного барона де Варрена.

— Сразу и наставника?

Старик хитро улыбнулся и развел руками.

— А вам какая выгода?

— Мне? Во-первых, меня все-таки держит клятва. Я не могу поступать во вред крови де Варренов, хотя порой, знали бы вы, как тяжело сдерживаться.

Бароненок подвинулся поближе.

— Во-вторых, мне кажется, что у юного господина есть шанс показать себя. Или умереть.

Да уж, так себе альтернатива.

— В любом случае, ему решать.

— Я… — Джеррайя сглотнул.

— В-третьих, я и сам, как уже говорил, хочу жить. И надеюсь прожить еще довольно долго. А события последних дней заставляют искать союзников где бы то ни было. Тем паче… — он вздохнул. — Подозреваю, что и моему брату грозит опасность.

Он провел ладонью по седым волосам.

— Решайтесь.

— Телохранителем? — уточнил Миха, поглядев на пацаненка, который от этого взгляда вздрогнул, но не отвернулся. Лишь губу закусил и челюсть выдвинул упрямо.

— Лучше наставником.

— И чему мне его учить?

— Чему захотите. На самом деле все довольно-таки просто. Клятва меж наставником и учеником предельно ясна. Наставник обязуется учить, оберегать и защищать своего ученика. Ученик — со всем старанием постигать науку, а также служить наставнику верой и правдой.

Что-то последнее Джерра не вдохновило.

— И как долго?

А то мало ли, вдруг Миха до конца дней своих окажется привязан к этому вот недорослю? Похоже, данный вопрос волновал не только его, ибо Джеррайя повторил:

— Долго?

— Пока мастер не сочтет, что ученик достиг его уровня. Или предела своих возможностей, — церемонно произнес старик. — Но поверье, вам это нужно.

— Я подумаю, — проворчал Миха, укладываясь.

Он прикрыл глаза, позволяя выйти на поверхность той, другой, части личности, которой этакие тонкости были не понятны.

Рядом со вздохом улегся Джер. А к спине прижался Ица.

Интересно, а наставникам тут хорошо платят?

Нет, бредовая мысль. Чему Миха его научит? И как? Что-то подсказывало, что методы, которые применялись к самому Михе, барон не одобрит.

Да и мальчишка этакое обучение может не пережить.

Нет, надо думать.

Хорошо так думать. Миха зевнул и закрыл глаза. Во сне определенно думалось много легче.

Винченцо помог сестре выбраться из экипажа.

Тесно.

Каменные стены, издали казавшиеся не такими уж высокими, ныне поднимаются, заслоняя темное небо. Звезды и те, кажется, норовят взобраться повыше, чтобы не зацепиться за острые шпили башен.

Камень.

И железо.

Тяжелая решетка опустилась. И медленно, со скрипом, двинулись навстречу друг другу створки ворот. Стража держится настороженно, явно не слишком доверяя гостям.

— Какая прелесть! — воскликнула Миара, всплеснув руками. — Надо же! Настоящий замок!

— Рад, что госпоже нравится, — барон поклонился и даже ручку поцеловал, показывая, что и в этой глуши знают, что такое манеры. — Но ныне темно и прохладно.

Ночь была по-летнему теплой, а темноту разгоняли факелы.

— Да и вы, верно, утомлены дорогой. Я с превеликим удовольствием покажу вам все при дневном свете.

— Чудесно! — воскликнула Миара.

— А пока позвольте, мои супруги проводят вас в опочивальню. Ваши служанки…

— Я без служанок, — Миара повернулась к женщинам в одинаково роскошных платьях. Правда, на правой оно было из алого шелка, а на левой — из темно-синего атласа.

Волосы женщин скрывались под узорчатыми сетками, которые венчались огромными причудливой формы головными уборами. Тот, что слева, был похож на рога тура, а правый — на острый высокий колпак, с которого свисала прозрачная ткань.

— Это так теперь модно? — спросила Миара.

— Замужним женщинам не пристало показывать красоту свою кому-то, кроме законного супруга, — церемонно произнес барон, кажется, несколько смутившись.

— А… тогда хорошо, что я незамужняя, — Миара потрепала по загривку пса, который сунулся было под ноги. — Так куда идти? Вин, ты идешь?

— Я, пожалуй, несколько задержусь…

— Мужчинам нет хода в женскую башню, — поспешил упредить барон.

Миара слегка задумалась.

— А женщинам в мужскую? — уточнила она.

Винченцо подумал, что ему это тоже не нравится. Категорически.

— Поверьте, там совершенно безопасно! Я клялся вашему отцу, что сделаю все возможное и невозможное, дабы дети его чувствовали себя здесь, как дома.

Получилось.

То же ощущение тревоги, скрытой опасности. Те же давящие стены. И решетки на окнах. Правда, Винченцо понимал, что ставили их отнюдь не в честь его приезда. Старые решетки, как и сами стены. Но дышалось здесь с трудом.

— Тогда спокойной ночи, братец! — Миара помахала рукой. — Завтра встретимся. А скажите, где можно купить такую штучку?

Она указала на рогатый чепец.

— Или его только замужним можно? А что у вас еще модно? И какие платья принято носить? Я никогда…

Ее звонкий голос летел над двором, и кажется, барон вздохнул с немалым облегчением.

Миара же исчезла, окруженная свитой.

Женщины.

Девушки.

И даже старуха, которая бодро ковыляла за остальными, успевая тыкать клюкой в собак. Их во дворе крутилось великое множество. Как и людей.

Кто-то занялся лошадьми. Кто-то повозками.

Охрана.

Стража. Все перемешалось, и Винченцо вдруг растерялся.

— Думаю, вы не откажетесь согреться, — сказал барон. — И отужинать.

— Буду рад. А…

— Вашей сестре ужин подадут в покои. Все-таки она так юна и, должно быть, устала.

Ну да, конечно, дело лишь в этом.

Что ж, Винченцо примет правила игры. Пока. Надо ведь разобраться, что здесь затевают. И почему столь уверены, что из этой затеи что-то да получится.

Ужин накрыли в парадной зале, которая была огромна и пуста. Каждый звук в ней плодил эхо, которое блуждало средь каменных стен, слегка прикрытых парадными штандартами. Клокотало пламя в каменных чашах, оставляя темные потеки копоти. Клубился дым. Ярко пылали угли очага.

Пол укрывала солома, в которой весело рылись собаки. Их не стали выгонять, и псы весьма скоро забрались под столы, где и устроили возню.

Винченцо усадили подле барона.

Высочайшая честь.

Де Варрен, при свете оказавшийся мужчиной в весьма почтенном возрасте, самолично наполнил чашу гостя. С другой стороны стола уселись мальчишки, старшему из которых на вид было лет пятнадцать.

— Мои сыновья, — сказал де Варрен. — Это Даг. Дир. Дарри.

Похожи.

И смотрят на Винченцо настороженно. Даг шевелит губами, однако не произносит ни слова.

— Младшие пока на женской половине обитают. А вот Джеррайя еще не вернулся.

В голосе барона мелькнула тень недовольства.

— Отец, я не сомневаюсь, что он скоро появится, — тихо произнес Даг. — Верно, его отвлекли заботы.

— Гулянки его отвлекли! — рявкнул барон.

И легкая усмешка Дага осталась незамеченной. Почти.

Надо же, и здесь то же самое, что в городе. Вечная борьба. Тайные интриги.

Винченцо пригубил вино.

Возможно, все не так уж и плохо? Вино, во всяком случае, у них вполне приличное. Да и, как выяснилось чуть позже, не только вино.

Подали поросят.

Куропаток, томленых в меду. Оленину с травами. И пареные яблоки в каком-то остром соусе, после которого дико захотелось пить.

Свинина с диким чесноком.

Пироги с голубятиной. Неспешная беседа. И ощущение легкости, которое появилось после второго бокала вина. Внимательный взгляд барона. И не менее внимательный — Дага, наблюдавшего не столько за гостем, сколько за отцом.

Собственный язык заплетается.

Пускай.

Ему вновь наливают. Кубки здесь иные, серебряные, такие сложно поднимать, особенно слабому магу. Маги ведь совсем не воины, вы знаете? Винценцо учили сражаться, но воина из него так и не вышло. А вот маг он вполне приличный.

И показать может.

Вот например так. И из серебряного блюда вырывается огненный столп. И Вин смеется. Хозяева, правда, не очень веселы. Но огонь распадается на искры, а искры превращаются в бабочек, которые порхают, порхают, и от порхания этого гудит.

В голове.

Гудение надо запить? Конечно! Вино ведь отменное. Только Винченцо, кажется, несколько утомился. Нет, спать не хочется, а вот прилечь. Дороги у вас дрянные.

Кажется, он говорил что-то еще, о дорогах и в целом жизни, которая, если не вовсе дерьмо, то очень даже похожа. Его слушали.

Сочувствовали.

Вели, заботливо поддерживая под руки. И доведя до кровати, любезно помогли в нее упасть. Сверху Винченцо накрыло пуховое одеяло. Он дернулся было, но тут же затих.

— Отрубился?

— Тише ты.

— Может, раздеть его надо? — в голосе звучало сомнение.

— Обойдется. Завтра скажи, пусть похмелиться поднесут.

В душе назревало разочарование. Вот так просто? Нет, допустим, в вино подмешали кое-какие травы, причем отнюдь не случайные. Но все равно.

Обидно.

За кого его принимают?

— Спит? — одеяло приподняли, и Вин не отказал себе в удовольствии срыгнуть.

— Не проблюется? — в голосе барона сквозило вполне искреннее беспокойство. Правда, Винченцо подозревал, что беспокоится он отнюдь не о госте.

— Не должен. Поставим кого приглядывать.

Сынок и, надо полагать, наследник.

Надо же, такой молодой, а уже сволочь. Вин стиснул зубы, ибо желудок болезненно сжался, явно не желая хранить в себе отраву.

— Само собой. Успеешь до утра?

— А чего там успевать? — хмыкнул пацан, и Вин сглотнул вязкую слюну.

— Твой брат…

— Плевать хотел на вашу просьбу, отец. Вы ведь умоляли его не задерживаться.

Винченцо подумал, что барон — не тот человек, который будет кого-то умолять.

— И где он? Сколь ни печально, но я понял, что вы были правы. Интересы баронства для моего брата почти ничего не значат. Сам виноват, что упустил свой шанс.

Комок тошноты подобрался к горлу, и Винченцо все-таки позволил ему вырваться.

— Твою ж…

Кажется, попало кому-то на сапоги.

Или не только.

— Маг, а та же свинья, — раздраженно произнес мальчишка. Хотя не такой и мальчишка. Винченцо вдруг понял, что он куда старше, чем кажется.

Сколько ему на самом деле?

Да и в мире людей взрослеют рано.

— Он не очнется?

— Не должен. Поставь на всякий случай кувшин с вином.

Все-таки не зря не хотелось сюда ехать. Ульграх дождался, пока пара выйдет. Он сопел, старательно, пьяновато причмокивая.

Дверь закрылась.

И открылась, впуская человека, который склонился над кроватью.

— Господин, — позвал он осторожно и потряс Винченцо за плечо.

Хорошо.

Маг вскинул руку, вцепившись в горло, и легонько сдавил. Человек только застонал и опустился на кровать.

Вот так.

Теперь подняться. Сунуть пальцы в горло, избавляясь от останков выпитого.

Вытереть рот.

Воды бы, но воды рядом не было, а вино пить Винченцо не рискнул. Он огляделся и хмыкнул, обнаружив в комнате свои же сундуки.

Просто великолепно.

Корень иржевника, сунутый за щеку, показался неимоверно горьким. Но Винченцо выдержал. Горечь вскоре отступила, сменившись столь же приторной, почти невыносимой сладостью. Но желудок успокоился, а в голове прояснилось.

Вот ведь.

Нехорошие люди.

Винченцо вернулся к кровати и, набросив на тело покрывало, задумался. Оставить так? Слишком опасно. Человек было приоткрыл глаза, но сонное заклятье вернуло его в забытье. Убивать никого не хотелось.

Точнее хотелось, но не этого конкретного смерда.

Винченцо проколол палец булавкой и мазнул спящего по лбу. Кровавая полоса расползлась и впиталась в кожу. Черты лица поплыли, преображая человека.

Хорошо.

Просто отлично.

Теперь переодеться, благо, одежду искать не пришлось. Да и та, нужная, неприметная и темная, давно уже ждала своего часа.

За дверью было сумрачно. Встрепенулась собака, прикорнувшая у стены, и заснула, повинуясь жесту Винченцо.

Так-то лучше.