Глава 30

На островке пришлось остаться. Рана, конечно, зарастала и куда быстрее, чем Миха ожидал, но все равно мальчишка не выглядел настолько здоровым, чтобы выдержать дневной переход.

Он сделался молчалив.

Сосредоточен.

И в светлой голове его явно зрели мысли, но Миха понятия не имел, что за они и какое именно ему в этих мыслях отведено место. Подозревал, что матерное.

Пускай.

Он уходил утром, чтобы найти еды. Большей частью попадались змеи да жабы. Однажды Миха наткнулся на полуобглоданную лосиную тушу, вокруг которой явно пахло волками. Но днем стая отошла, а мяса на туше осталось еще изрядно. Правда, на жаре оно стало пованивать, привлекая полчища мух, но Миха выбрал куски поцелее.

Выбирать не приходилось.

Старик, убедившись, что в ближайшее время жизни подопечного ничто не угрожает, окончательно осмелел. На трясину он не совался, но тоже уходил с острова, возвращаясь с иной добычей.

Ягоды.

Листья.

Какие-то корешки, которые обладали довольно мерзким вкусом, однако голод утоляли.

Ица предпочитал отсиживаться в пещере, покидая её лишь тогда, когда возвращался Миха. Он держался рядом, напрочь игнорируя, что старика, что Миху. В общем, жизнь потихоньку налаживалась. Дикарь и тот согласился, что все не так и плохо и вообще, даже от людей польза имеется.

— Когда уже пойдем? — первым не выдержал барончик. Он обнюхал палочку с лосятиной, которая на костре зарумянилась и пахло просто-таки волшебно. А этот вон скривился.

— Когда вы будете в достаточной мере здоровы, чтобы выдержать переход, — старик ел аккуратно, тщательно разжевывая каждый кусок и не слишком обращая внимание на мелкий мусор, который лип к мясу.

— Я здоров.

— Сомневаюсь. В вас вновь говорит упрямство.

Джер сжал кулаки и повторил.

— Я здоров. Дойду.

— Дойдете. Вопрос в том, как далеко? И надолго ли хватит этого здоровья?

Старик закусил мясо листочком мяты.

— Война научила меня терпению.

Джер повернулся в сторону и высказался, что он думает и о войне, и об этакой учебе. Миха привычно отвесил затрещину: старших уважать надо.

И вообще.

— Ваша рана выглядит затянувшейся, но это лишь видимость. Амулет ускорил процессы, но вместе с тем он забрал ваши жизненные силы. Вам нужен отдых.

— Я отдохнул!

— И покой.

— Этак вообще упокоиться недолго!

Миха не вмешивался, лишь сунул веточку с мясом в руку Ицы, который по-прежнему держался за спиной.

— Именно. Этим все и закончится, если будете спешить.

— Ты же сам говорил, что Дир воспользуется случаем!

— Вне всяких сомнений, — старик кивнул.

— Он сочинит очередную ложь.

— Ложь можно опровергнуть.

— И потребует у отца признать его старшим.

— Он многое может требовать.

— Но отец… он ведь может… может… признать его старшим! — Джеррайя все-таки взялся за мясо.

— А потом передумать. Более того, полагаю, ваше возвращение многое изменит. Очень многое, — вот улыбка у старика была такой, что Миху передернуло. — Однако лишь в случае, если вы вернетесь живым.

Мальчишка тряхнул светлой гривой.

— А если… если он… если отец… с отцом…

— Это тоже вполне возможно.

— Тогда Дир объявит себя наследником!

— Допустим.

— А я?

— А вы отправитесь в Совет и заявите протест. Вас поддержит ваша матушка и её родня. Хочу напомнить, что у вашего брата подобной поддержки нет. И с куда большей вероятностью Совет проявит благосклонность к вам, нежели к нему.

— Совет, благосклонность, — Джер взмахнул веткой. — Это все как-то… не знаю! Не так!

— А как надо?

— Ну…

— Вызвать его на поединок и сразить в честном бою?

— Допустим.

— Или сперва осадить замок с отрядом верных рыцарей?

— Да!

— При этом вытоптать поля, сжечь пшеницу и ячмень, оставить людей без урожая, а, возможно, и без крова.

Джер засопел.

— К тому же, где вы возьмете рыцарей? Конечно, ваши дядюшки будут рады помочь вам в этакой мелочи. Ссудят, что денег, что людей. Но ссуды придется отдавать. Поверьте старому человеку, заступничество в Совете обойдется куда как дешевле.

— А думаешь, Дир так просто возьмет и согласится?!

— Нет, не просто. Но да, согласится. В конечном итоге. Иначе ему тоже придется искать где-то людей. А это дорого. И если Совет объявит его вне закона, дав право всякому поразить отступника и получить в награду вольный фьеф, то жизнь вашего брата будет весьма коротка.

Миха хмыкнул.

— Так уж вышло, — старик обратил внимание на Миху, — что баронства возникли на границе с Империей. Мы были вынуждены выживать. Год за годом сражаться со свирепыми мешеками.

Свирепый мешек едва не подавился мясом.

— И выстоять могли лишь в единении. Потому в незапамятные времена и возник союз вольных людей, не желавших подниматься на жертвенные алтари. С тех пор много времени прошло, однако слово Совета и Закон его по-прежнему стоят над любым из нас. И ваш брат не посмеет преступить черту. Правда…

Старик сделал весьма выразительную паузу.

— Говори уже, — буркнул Джер.

— Он вполне может воспользоваться законом и оспорить ваше право.

— Он ублюдок!

— Отнюдь. Пусть и рожден он был вне брака, однако позже, после вашего появления на свет, мой брат взял-таки эту женщину в жены, а также признал всех своих детей. И с точки зрения закона это несколько уравнивает вас в правах и притязаниях.

Услышанное мальчишке определенно не понравилось.

— И это дает вашему брату право бросить вам вызов.

— Я его прибью!

— О, если бы речь шла о благородной схватке, я бы не усомнился в вашей победе, господин, — и снова сказано это было с немалою издевкой. — Однако Совет мало волнуют военные подвиги. Речь пойдет о знании законов. О ваших землях. О том, кто из вас более достоин управлять ими. В конце концов, воинов и купить можно. Если есть деньги.

— Но… это как-то неправильно!

— Возможно, но так и есть. К слову, прецедентов пока не случалось, однако закон есть закон. И это единственный способ оспорить ваше право. Реальный способ. И если ваш брат, представ перед Советом, покажет себя более знающим, более способным, более… готовым прислушиваться к просьбам Совета, решение будет принято в его пользу.

Джер затряс головой.

— Но, полагаю, в настоящее время он надеется решить все более простым способом.

— Мы должны попасть домой!

— Господин?

— Ты… ты так спокойно обо всем рассуждаешь! Будто мы не люди! Я, он… отец! Он ведь убьет отца, верно?

— Не сразу, полагаю. Все же его происхождение… вызывает вопросы.

— Но убьет!

— Если мой брат будет столь неосторожен, чтобы объявить его наследником.

— Вот! Мы должны успеть! Понимаешь? — Джер повернулся к Михе и за руку дернул. — Должны добраться до дома раньше, чем это случится! А там…

Там мальчишку будут ждать.

Миха бы точно ждал. На всякий случай.

— Сколько твоему брату?

— Восемнадцать, — Джер скривился. — Его мать была из тех девок, которыми в походе пользуются.

— Юная Эльса всегда любила вашего отца. И ради этой любви отказалась от семьи, дома и доброго имени. Она остригла косы и записалась в отряд лучником. Правда вскрылась не сразу. Но когда вскрылась, то мой брат не мог не ответить любовью на любовь.

На щеках Джерра вспыхнули алые пятна.

— Но не женился, — уточнил Миха.

— Нет. У него был долг.

А у нее, надо полагать, не было приданого, что несколько осложняло исполнение долга.

— Однако он сдержал слово. И когда старшая жена родила ребенка, ввел в дом и Эльсу. Младшей, но законной супругой.

Наверное, этот барон был порядочным мужиком.

Но дело не в нем.

Дело в том, что вряд ли мальчишка восемнадцати лет, пусть даже взрослый по местным меркам, сам рискнет ввязаться в такую игру. И ладно, разбойники. Их он найти мог. Чтоб нагадить меньшому братцу чего только не сыщешь. Но вот та парочка, особенно Лучник с его стрелами, магов убивающими, они — не детский уровень. Стало быть, есть кто-то, кому очень не нравится Джер, то ли сам по себе, то ли в качестве наследника.

И о чем это говорит?

Кроме того, что мальчишка губы кусает, того и гляди разревется от бессилия.

— Завтра, — вздохнув, сказал Миха. — Пойдем. Если дорогу знаешь.

Старик склонил голову.

Дорогу этот Сусанин точно знал, вопрос в том, куда она приведет?

Найти путь на женскую половину оказалось не так и сложно, как и остаться незамеченным. Легкий полог, и вот уже встреченный слуга кривится, отворачивается, сам не понимая, что же обеспокоило его в той далекой тени.

Да и была ли тень вовсе?

Дверь.

Стража, которую Винченцо просто-напросто усыпил.

Лестница. Комната.

Миара, которая сидела на краю роскошной постели, разглядывая людей, лежавших рядом. Облаченная в одну лишь белую рубаху, она казалась на удивление хрупкой, беззащитной.

— А я уже ждать устала, — пожаловалась она, вытянув ножку.

— Извини. Поили.

— Вином?

— И травами. До сих пор мутит. А вот зелье из наших, точно.

— Лабораторий?

— Из города, — Винченцо переступил через служанку, которая вытянулась перед порогом. Спит? Мертва? Так и не понять. — У тебя что?

— Ничего интересного, — она сморщила носик. — Обычная вытяжка из корня сон-травы.

Это не та ли, которая способна погрузить в безвозвратный сон? Всего пара капель и простенькое, детское даже заклятье.

— И вот еще, — Миара подняла жемчужный браслет в виде змеи. В глазах её поблескивали алые камешки. — Собирались на поводок посадить.

Она позволила змее упасть на раскрытую ладонь. И Винченцо зашипел, когда руку словно льдом сковало. Пальцы и те онемели.

— Что это за дрянь?

— Вот и мне интересно, — задумчиво произнесла Миара. — А главное, откуда она здесь взялась? Тем более с нашим-то клеймом.

Винченцо перехватил браслет за застежку, поднял, поднес к глазам. И вправду клеймо мастерских Ульграх стояло. От браслета же тянуло силой, но какой-то не такой, будто искореженной, свернутой в пружину.

— Спросим? — предложила Миара, спрыгивая на пол.

Она обошла одну лежащую женщину, наклонилась, всматриваясь в её лицо.

— Эта о чем-то волновалась, и совсем не обо мне, — сказала она, ткнув её пальцем в лоб. Задумалась ненадолго.

Хмыкнула.

— А ещё её травят. Интересно, она знает?

— Разбуди и спросим.

— Шуметь станет.

— Это исправимо, — Винченцо бросил браслет на столик, в раскрытую шкатулку, где виднелись еще какие-то побрякушки, но, судя по ощущениям, обыкновенные. — Полог поставлю.

Миара кивнула.

Она села на женщину, положив обе руки на её живот, и закрыла глаза.

Так и сидела несколько мгновений. А потом с размаха ударила по щеке.

— Ты не спишь, — сказала она жестко. — Я слышу.

— В-в-ведьма! — просипела женщина, пытаясь уползти, но Миара стукнула её по лбу.

— Лежи тихо, если не хочешь умереть. Скажи, сколько раз ты беременела?

— Что?!

Кажется, не такого ответа ожидали.

— Беременела. Сколько раз?

— Я?

— Не я же! Хорошо, может, они тут совсем дикие. Сколько раз сбивался твой лунный цикл? А вздумаешь орать, я остановлю твое сердце. Вот так.

По тому, как женщина дернулась, Винченцо понял, что ей наглядно продемонстрировали некоторые возможности целителей.

— Но ты ведь не будешь орать?

Женщина замотала головой.

— И бегать не станешь?

Она снова замотала, и уродливый рогатый чепец её съехал на бок. Из-под него выбились волосы, которые Миара тотчас дернула.

— Вот плакать тоже не надо. Не люблю. Так сколько?

— Д-двенадцать, — выдавила женщина. — М-могу я сесть?

— А? Да, конечно. Извини. Просто не люблю, когда меня опоить пытаются, — Миара слезла и осмотрелась. — А тапочки у вас тут имеются? Полы холодные.

— Д-да, госпожа, — женщина встала на карачки. — П-под кроватью. Если п-позвать п-прислугу…

— Не надо никого звать. Скажи, а ты к целителям обращалась?

— Д-да. К м-магу. Н-нашему. Он б-был тут один.

— И только к нему?

— Муж сказал, что боги не дали нам детей.

— Твой муж идиот, а магу, небось, неплохо заплатили, — Миара поднесла волосы к самому носу. — Ты только посмотри! На, Вин.

Винченцо спорить не стал. Волосы и вправду были рыхлые и хрупкие, что совершенно точно не нормально.

— Тебя травили. И травят. Довольно давно, — Миара вытащила меховые тапочки и надела на ноги. Огляделась, стащила с кровати меховое покрывало, в которое и закуталась. — Отсюда и твои выкидыши. Чудо, что ты вообще смогла хоть кого-то родить.

— Это… это она! — женщина побелела, как полотно, а потом на щеках её вспыхнули алые пятна. — Дрянь! Тварь…

Она поползла ко второй.

— Погоди, — Миара щелчком пальцев заставила замереть. — Не стоит так сразу убивать своих врагов.

Сказала она наставительно.

— Никогда не знаешь, что еще у них в голове. А поэтому ты мне расскажешь сейчас, что вы хотели сделать. А потом мы с тобой вместе подумаем, как нам быть. Хорошо?

— Хр… — женщина захрипела.

— Я сейчас верну тебе твое тело, а ты пообещаешь вести себя осмотрительней. Она мне нужна.

— Это… — женщина схватилась за горло. — Эльса… она придумала. Она меня всегда ненавидела. За то, что Вильгельм женился на мне.

— Но и на ней тоже?

— На мне первой. Она была с ним. Всегда. Я позволила оставить. Я… никогда не отличалась красотой. Я знала это. Но род богат. Многие просили моей руки. Я могла выбрать. Вильгельм показался порядочным.

Миара слушала внимательно.

— Он уважал меня. Не любил. Но уважал. Спрашивал совета. Помощи. Мужчины редко просят помощи, — она все-таки села, потянулась к рогатому чепцу, который и сняла.

Голова её сразу сделалась маленькой, уродливой. Её покрывали редкие короткие волосы, что пробивались сквозь золотую сетку.

— Бригитта, — сказала женщина. — Меня зовут Бригитта. Из рода… не важно уже. Я родила сына. Исполнила долг. И когда Вильгельм попросил разрешения привести эту дрянь в наш дом, я подумала, что почему бы и нет? Лучше уж она, чем кто-то из благороднорожденных. Я приняла её, как сестру.

— А она тебя отравила. Не переживай. С сестрами такое тоже случается.

— У нее сын. Старше Джеррайи. Двое старше, но второй тихий мальчик. Книгочей.

Миара почему-то посмотрела на Винченцо.

Что не так?

Полог он держит, и за коридором приглядывает, выставил сети сторожевого заклятья. Но пока коридор пуст, что само по себе подозрительно.

— И наследовать не может.

— Почему?

— Повитуха уронила. И теперь он кривой на один бок. Эльса хотела бы, чтобы он умер и не позорил её. Он ненамного старше Джеррайи. И как-то получилось, что… они не дружат. Но Улаф старается помочь. Хороший мальчик, — она повторила это, будто себя уговаривая. — А старший другой. Всегда злился, что наследовать будет мой сын. И она. Тоже злилась.

— А мы тут при чем? — поинтересовалась Миара, покачивая ножкой.

— Вчера меня призвал к себе супруг, — женщина попыталась пригладить остатки волос. И голос её задрожал. — Он отдалился. Словно другим стал.

Миара чуть нахмурилась.

— С зимы еще будто вовсе меня не замечает. А тут призвал. Она была там. Постоянно или она, или сын её. Сказал, что гости едут. Надо встретить. И сделать так, как скажет Эльса. Слушаться её. Во всем.

Бригитта всхлипнула.

— Сказал, что, если сделаю что-то не так, он… он отошлет меня. Что давно собирался, но медлил. А я… я должна доказать, что желаю служить ему. Как раньше.

— Ясно, — Миара потерла лоб. — Значит, говоришь, стал другим? И с чего бы это. Ты не знаешь, братец? Нет? Зато я знаю, у кого спросить. Свяжи ей руки. Пожалуйста.

Сестра порой бывала очень вежливой.

— Тихо, — Винченцо повернулся к двери. — Кто-то идет!