Глава 51

Баронесса де Варрен изволила гневаться.

И Винченцо подумал, что с каждым днем сил в этой женщине становится все больше. И что возможно весьма и весьма скоро их станет достаточно, чтобы не оборачиваться на Миару, которая заняла место у окна. Она делала вид, что не замечает ни баронессы, мечущейся по комнате, ни брата, всецело увлеченная распутыванием нитей.

— Это просто невероятно! — баронесса остановилась, и белые юбки её опали. — Он возвращается и… и что?

— Что? — Миара оторвалась от ниток. — Девочка довольно милая, хотя и диковата.

— Девочка?

— Несомненно. Вы же слышала рассказ того старика.

Баронесса опустилась на кресло.

Слышала.

Сперва рассказывал сам барон. Слегка заикаясь, краснея почему-то, будто речь шла о чем-то неприличном, а не о подлом нападении. Потом и Дикарь добавил пару слов.

А уж после и названный старик, который держался, пусть и с подобающей вежливостью, но без тени покорности. Зато рассказ его радовал деталями.

И ввел Миару в задумчивость.

— Если бы ваш сын соизволил уточнить некоторые нюансы, касавшиеся его приобретения, ничего бы не случилось.

Если бы.

Баронесса вздохнула.

— И что теперь делать?

— Ничего, — Миара потянула за алую ниточку. — Завтра я осмотрю девочку.

Почему-то подумалось, что та не слишком обрадуется.

— Если окажется, что она больна…

— Это ничего не изменит, — баронесса позволила себе перебить Миару и тут же смутилась. — Прошу прощения, госпожа. Но Такхвар утверждает, что слово было подкреплено силой.

— Что тоже весьма и весьма интересно.

Миара наматывала нить на палец.

— Он ведь не маг?

— Я не ощутил ничего такого, — вынужден был признать Винченцо. — Хотя близко меня не подпустили.

— Тогда завтра мне нужно будет осмотреть и вашего сына. И… всех, пожалуй, — на губах Миары появилась предвкушающая улыбка. — В конце концов, они прошли долгий путь, как знать, не сказались ли лишения на их здоровье.

Как по мнению Винченцо и барон, оказавшийся донельзя наглым с виду мальчишкой, и дикарь, и эта девчонка из мешеков выглядели отвратительно здоровыми.

— Слово де Варренов не может быть нарушено, — баронесса обратила взор к окну. И задумалась. — Но девочка юна… весьма юна. Вряд ли она уронила первую кровь.

— Именно.

— Кроме того, если я правильно поняла, то мой мальчик не оговаривал, какой женой она станет.

— Видите, — Миара потрогала золотую иголку. — Вы начинаете мыслить рационально. В конце концов, если у него будет три или четыре жены, и одна из них окажется столь… необычна. Разве кто-то упрекнет в том барона?

— Пожалуй.

— Тем паче, что к своей невесте он относится со всем уважением. Де Варренов не упрекнут в нарушении обетов или паче того, неблагодарности.

Баронесса окончательно успокоилась.

— Спасибо, — сказала она и вряд ли за помощь в рукоделии.

— Не за что. Но девочку и вправду стоит осмотреть. Хотя бы затем, чтобы понять, сколько ей лет. Да и в принципе…

— Умыть. Причесать. Одеть должным образом. И этот ошейник… негоже, чтобы невеста де Варрен ходила в рабском ошейнике!

— Ваш сын, печать де Варренов и маг. Проблема ошейника решится быстро.

— Чудесно, — баронесса потерла руку. Кожа на них была бледной и в мелких трещинах. — Еще надо будет приставить к ней кого-то, чтобы помогал.

И приглядывал.

А если понадобиться, то и помог освободить барона от неосторожно данного слова. Но вслух об этом никто не скажет. Винченцо тоже промолчит.

Пока.

— А что с этим… дикарем? У него имя есть?

— Есть, — Винченцо даже помнил его. Странность, конечно. Столько всего забывал, а вот это имя, которое и на глаза-то попалось лишь раз, в памяти застряло. — Маххара.

Случается, конечно, и не такое.

— Чудесно, — Миара воткнула иглу куда-то в центр зашитого поля. — Имя — это просто замечательно… а беспокоится не стоит, госпожа. Сколь я понимаю, это существо и создавалось, как защитник. Чей-то защитник. Ритуал ведь не был завершен. Так?

Винченцо кивнул.

Осторожно.

А потом уже, после, когда остался наедине с сестрой, сказал:

— Не вздумай даже.

— Ты о чем? — ее невинная улыбка могла бы ввести в заблуждение человека иного, с Миарой близко незнакомого.

— Ты поняла. Я дал клятву. И дал кровью. За тебя. И за меня. Ни ты, ни я, мы не можем причинить им вред.

— А кто говорит о вреде? Поверь, чтобы я ни сделала, все пойдет на пользу, — теплая ладонь коснулась щеки, и впервые за долгое время прикосновение это вызвало лишь приступ дурноты.

Что с ним?

— Миара…

— Я услышала. И поверь, я буду осторожна. Очень и очень осторожна.

Верховный разглядывал тело женщины, что лежала на длинном камне. Женщина была молода и красива. Кожа ее отличалась особой изысканной белизной, а волосы отливали чистым золотом. И надо будет проследить, чтобы их не отрезали. С рабов станется. Ничтожные создания, ратующие лишь о собственной выгоде.

Впрочем, женщина эта не была ни знатна, ни богата.

Никто не будет беспокоиться о теле её.

Но почему-то сама мысль об обрезанных волосах вызывала раздражение.

— Она мертва уже несколько часов, — маг-целитель за два дня сделался еще тоньше суше и нервозней. Он стоял, притянув руки к груди, прижав локти к телу и походил на огромного богомола. — И смерть наступила в результате обескровливания.

На бледных руках синими нитями выделялись вены.

А из них вырастали себеряные трубки.

На левой застыла капля крови.

Маг потер ладони и положил руки на живот покойницы. Прислушался. Нахмурился.

— Странно.

Несомненно.

Весьма странно. Эта девушка — одна из многих, кого за последние дни вынесли из покоев Императора. Юных. Красивых.

Мертвых.

— Она ощущается… старой? — маг нахмурил лоб. — Сколько ей лет?

Верховный пожал плечами.

Кто знает? Нет, можно поручить жрецам, чтобы подняли записи, и тогда Верховный узнает и имя, и возраст, и многие на самом деле не слишком-то нужные ему вещи.

— Она ощущается древней старухой. Мне нужно будет вскрыть тело. Ваших богов это не оскорбит?

— Человеку крайне сложно оскорбить бога.

— Д-да. Пожалуй. Никогда не думал. Извините.

Маг провел рукой по телу. В этом не было ничего-то пошлого. Ладонь скользила, не касаясь слишком бледной кожи. И все же смотреть на это было почти невыносимо.

Верховный смотрел.

Он не отвел взгляд, когда этой кожи коснулась сталь, прочертив первую темную линию разреза. И когда тот распахнулся, выставив темные, будто обожженные внутренности. Маг работал быстро и аккуратно, умело, как человек, которому не единожды случалось проделывать нечто подобное.

Один за другим появлялись органы.

Вот печень. Крупная и вновь же черная, словно обожженная. Маг мнет её, раздвигает лопасти и хмурится. Но чем он не доволен — не понять.

Почки. Два скукоженных иссохших яблока на тонких нитях сосуда.

Сердце наоборот разбухшее и будто плесенью покрытое.

Желудок.

Кишки.

Кишки бесконечны. Маг ощупывает их осторожно, без спешки, и вновь же бормочет что-то под нос. А девушка лежит. Она по-прежнему прекрасна, если смотреть на лицо. Ниже, туда где зияла распахнутая пропасть живота, Верховный старался не смотреть.

Все это длилось.

И длилось.

И в какой-то момент Верховный утратил чувство времени. Он будто замер здесь и сейчас, на неудобном стуле, приобряв потяжелевшую золотую руку.

— Это все весьма… elbdbntkmyj, — маг заговорил первым. Он склонился над телом, пристально вглядываясь в лицо девушки. И вдруг показалось, что вот сейчас он её поцелует. Мысль была до того странной и отвратительной, что Верховный скривился. — Знаете, никогда подобного не видел. А мне случалось работать не только в лабораториях.

Маг надавил на глазные яблоки.

— Я видел, как действуют проклятья, как разрушают плоть огонь или яд, сталь, холод. Болезни. Вот здесь весьма похоже. Да. Определенно. В ней словно собрались все известные болезни разом. Посмотрите. Истончившиеся кости. Иссохшие мышцы. Сухожилия закостенели, и это не оттого, что она мертва.

Маг приподнял мертвую руку.

— Ее печень изъедена опухолями, как и почки, и желудок. Её кишечник словно пожрал сам себя. Её кровь… я вовсе не уверен, что это кровь. А на тонком уровне складывается ощущение, словно бы… словно бы её выпили! Не в физическом смысле слова, ибо телесные жидкости остались на месте. Но… как бы это… — он взмахнул рукой.

— Я понимаю, — Верховный и вправду понял.

И поднялся, пусть снова стало тяжело двигаться.

— Вы сможете осмотреть еще одно тело? — поинтересовался он. — Сравнить?

— К-конечно, — маг вытер руки тряпицей. — А где оно?

— Сейчас будет.

Раба, которого Верховный отобрал заранее — крепкого полного сил мужчину — привели в комнату. Увидев останки, тот побледнел и рухнул на колени, но это единственное, что успел он сделать.

— Не бойся, — сказал Верховный столь мягко, сколь это было возможно. И золотые пальцы коснулись обритого лба. — Боли не будет. Я обещаю.

И слово он сдержал.

Его жертвы и вправду не испытывали боли. Это Верховный научился чувствовать. И даже обрадовался, потому как смерть смертью, а напрасных мучений он никогда не одобрял.

К чести мага, тот не проронил ни звука, и лишь когда раб испустил последний вздох, сказал:

— Это и вправду очень и очень необычно.

Верховный чуть склонил голову и отступил, позволяя магу подойти к телу. Тот же, невзирая на кажущуюся худобу, поднял его и уложил на стол, слегка потеснив мертвую девушку.

Много времени вскрытие не заняло.

— Пожалуй, — задумчиво произнес маг несколькими часам позже. — Пожалуй, я могу с уверенностью заявить одно. Этот мужчина стал жертвой той же силы, что и женщина. Взгляните.

Он поднял печень, которая была больше первой, но также черна.

— Те же язвы, те же очаги мертвой плоти. Его кости ко всему сделались тонкими. Такое бывает у стариков, но еще недавно этот мужчина выглядел совершенно здоровым. А его сердце? Оно поражено, как и все тело. Это ведь не проклятье?

— Нет.

— И я не вижу признаков. Да… но вы мне объясните?

— Скорее уж, — Верховный сумел выдавить улыбку. Выпитая сила растекалась по телу, давая иллюзию не только жизни, но и молодости. — Скорее мне потребуется ваша помощь, чтобы самому понять, с чем мы имеем дело.

Он пошевелил пальцами.

И подумал, что совсем скоро золото доберется до локтя. А потом и выше. И… и когда он, Верховный, весь превратиться в золотого человека?

Что с ним станет?

А с императором, который, возможно, уже стал кем-то, кого вовсе человеком нельзя назвать. И как быть?

— Вы… — маг облизал пересохшие губы. — Ирграм говорил, что у вас имеются книги древних. Я могу на них взглянуть? Не то, чтобы я уверен, но… опыт показывает, что любая мало-мальски серьезная дрянь, уж извините, происходит оттуда. И быть может, нам удасться найти упоминания.

И способ защиты.

Было бы неплохо.