Глава 10

Запах крови

На следующее утро о ночном происшествии словно бы и забыли.

Никто так и не вызвал Нею к директору, не потребовал объяснений и даже не попытался выяснить, как хрупкая девушка сумела дать отпор сразу четырём воспитанницам, две из которых были почти вдвое крупнее неё. Впрочем, произошедшее вовсе не решили спустить на тормозах — просто ещё до завтрака по центру молниеносно разнеслась новость о неожиданном приезде одного из главных попечителей, из-за чего всё остальное мгновенно отошло на второй план.

Пока воспитатели торопливо приводили в порядок коридоры, а кухонные работники суетились у плит, директор лично несколько раз обошёл первый этаж, проверяя, закрыты ли подсобки и не осталось ли где-нибудь следов вчерашней драки. Напряжение взрослых неизбежно передавалось и воспитанникам, так что даже обычно шумные подростки заметно притихли, чувствуя витавшую в воздухе нервозность.

К полудню у главного входа бесшумно остановился длинный чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами.

Тяжёлая дверь с тихим щелчком открылась, и Дамир Савченко вышел на улицу, не дожидаясь, пока водитель успеет обойти машину и открыть её. Поправив рукав тёмного пальто, он на секунду замер на свежем воздухе, сдержанно разглядывая серое трёхэтажное здание.

В этом центре он бывал крайне редко.

Регулярно переводя деньги, оплачивая ремонт, закупку оборудования и лекарств, Дамир предпочитал лично приезжать лишь в тех случаях, когда требовалось проверить отчёты или убедиться, что выделенные средства действительно доходят до воспитанников.

Директор, заметно нервничая, уже поджидал его на крыльце.

— Дамир Викторович! — мужчина торопливо поспешил навстречу, растягивая губы в суетливой, приветливой улыбке. — Не ожидали вас сегодня. Предупредили бы заранее, мы бы приготовились.

— Тогда я увидел бы лишь то, что вы старательно приготовили специально к моему приезду, — спокойно перебил его Дамир.

От этих слов улыбка директора едва заметно дрогнула, утратив прежнюю уверенность.

— Разумеется. Прошу вас, проходите.

Дамир молча поднялся по ступеням и шагнул внутрь.

Ему никогда не нравилось это место. И дело заключалось вовсе не в самом здании или дешёвом моющем средстве, которым здесь пытались заглушить сырость старых стен. Его раздражало другое: слишком много чужих голосов, скрытой тревоги, страха и одиночества, смешавшихся в тесных коридорах в тяжёлый, давящий фон.

Из-за этого фонового шума волк внутри него всегда становился подозрительным и чутким, словно за любой из этих закрытых дверей могло прятаться нечто, недоступное обыкновенному человеческому взгляду.

— Благодаря вашим последним перечислениям нам удалось полностью заменить оборудование в медпункте, — заговорил директор, пока они медленно шли по коридору. — Кроме того, мы полностью обновили мебель в блоке для младших воспитанников и закончили ремонт в душевых. Разумеется, там ещё остались небольшие недочёты, но...

Дамир слушал его вполуха, попутно бросая редкие взгляды в открытые двери. В одной из комнат трое подростков с мрачными лицами склонились над учебниками, в другой воспитательница неспешно разбирала стопку чистого белья. На первый взгляд обычная жизнь центра шла своим чередом, однако напряжение, которое сотрудники так старательно скрывали за суетой, ощущалось почти физически.

Кто-то здесь сильно нервничал. И явно не только из-за визита попечителя.

— Что здесь произошло? — неожиданно спросил Дамир, резко остановившись.

Директор сбился с шага и растерянно посмотрел на него.

— Простите?

— Объясните мне, что у вас произошло.

Несколько мгновений мужчина смущённо молчал, а затем торопливо поправил воротник рубашки.

— Небольшой конфликт между воспитанницами, ничего серьёзного. Подростки, сами понимаете. Эмоции, ревность, юношеское недопонимание.

— Если всё это несерьёзно, то почему в коридоре пахнет кровью? — так же спокойно уточнил Дамир.

Лицо директора мгновенно побледнело.

— Одна из девушек случайно разбила нос, но ей уже оказали всю необходимую помощь.

Дамир ничего на это не ответил.

Запах действительно витал в воздухе — слабый, почти выветрившийся, смешанный с ароматами лекарств и въедливой хлорки. Обычный человек вряд ли сумел бы разгадать его среди прочих раздражителей, но для оборотня хватало и одной капли.

Он уже собирался сделать очередной шаг, как вдруг что-то незримое задело его сознание. Волк внутри него мгновенно вскинул голову, будто уловил давно забытый, почти невозможный аромат.

Дамир застыл на месте.

Из самого дальнего конца коридора тянулся едва уловимый шлейф свежей крови. Но дело было вовсе не в ней. Кровь лишь открывала дорогу совершенно другому запаху — древнему, родному, необъяснимому. Тому самому, который невозможно спутать ни с чем иным в этом мире. Тому, от которого сладко перехватывало дыхание, а глубоко в груди поднималось дикое, до боли острое желание немедленно найти его источник.

За долгие годы Дамир научился безошибочно различать сотни оттенков человеческих запахов, от страха и болезни до вожделения и лжи. Этот же шлейф ощущался совсем иначе — тёплым, глубоким, знакомым до судороги и в то же время немыслимым.

Волк рванулся с такой неведомой ранее силой, что Дамиру пришлось сжать кулаки до побеления костяшек, с огромным трудом удерживая человеческий облик.

— Дамир Викторович? — настороженно позвал его директор, заметив эту странную паузу.

Дамир так и не ответил. Вместо этого он медленно повернул голову на тихий скрип, донесшийся из дальнего конца коридора. Там отворилась дверь, и на пороге появилась девушка.

Одной рукой она придерживала длинный рукав слишком большой кофты, а второй тщетно пыталась затянуть на запястье узкую полоску бинта. Повязка заметно разошлась, и прямо на ткани расплывалось свежее алое пятно.

Дамир смотрел только на неё.

Сама девушка его пока не замечала. Нахмурившись, она упрямо пыталась завязать узел зубами, и с каждой секундой запах её крови становился всё отчётливее.

Зверь внутри попросту сходил с ума. Впервые за много лет он не требовал боя и не искал врага. Всё его существо подчинилось единому порыву — сбросить человеческую оболочку, шагнуть навстречу и предстать перед этой девушкой в своём истинном обличье.

Позже Дамир не смог бы с уверенностью сказать, была ли она красивейшей из женщин, да и вообще едва ли сумел бы описать её привычными словами. Навряд ли дело было в чертах лица. Просто её волосы — мокрые, цвета свежевыпавшего первого снега — казались чем-то совершенно нереальным среди этих серых стен. Она выглядела хрупкой, почти невесомой в своём растянутом свитере, но в каждом её движении читалось такое искреннее, детское упрямство, что от неё невозможно было оторвать взгляд.

Нея тихо выдохнула, раздражённо сдула с лица прилипшую светлую прядь и вновь упорно взялась за бинт. В этом простейшем жесте не было ни капли жеманства или желания понравиться.

И именно эта естественность окончательно лишила Дамира контроля.

Сам Дамир ещё до конца не понимал, что именно с ним происходит. Он лишь чувствовал, как стремительно теряет контроль, а вместе с этим растворяется и всё, что ещё мгновение назад казалось невероятно важным. Голос директора звучал где-то на самой грани слуха, совершенно не доходя до сознания. Весь окружающий мир отступил на задний план, оставив перед глазами только хрупкую беловолосую незнакомку, ведущую безнадёжную битву с бинтом.

Волк внутри него окончательно замер. Так обычно замирает хищник, встретивший не добычу, а ту единственную пассию, ради которой он готов без раздумий разорвать весь мир.

— Кто она? — тихо вырвалось у Дамира прежде, чем он успел взять свои эмоции под контроль. Собственный голос показался ему чужим и слишком глухим.

Директор проследил за его взглядом и быстро ответил.

— Новенькая. Нея Андреевская. У нас чуть больше двух недель.

В этот момент девушка тихо выдохнула и снова взялась за бинт, но ткань опять выскользнула из пальцев.

Как раз из соседнего пролёта вышел высокий темноволосый парень. Увидев Нею, он тут же расплылся в привычной, свойской улыбке.

— Опять не выходит? — с лёгкой усмешкой спросил он, подходя ближе. — Давай помогу.

Парень сделал шаг вперёд, уже протягивая руку к её запястью, однако так и не успел коснуться тонких девичьих пальцев.

Между ними оставались буквально считанные сантиметры, когда всё и произошло.

Никто из присутствующих не успел даже моргнуть. Лишь секунду назад юноша спокойно стоял рядом с Неей, а в следующую — его тело с оглушительной силой впечаталось в стену, отчего по пустому коридору прокатился глухой удар. Воздух с хрипом вырвался из груди парня, когда сильная мужская ладонь намертво стиснула ворот его куртки и без видимых усилий приподняла юношу над полом.

Дамир и сам не помнил собственного стремительного броска, ведь в тот миг его сознание провалилось в густую пелену первобытных инстинктов, уступив власть тому, кто долгие годы жил внутри.

Волку.

Зверь не разбирался в людских причинах и правилах. В его груди клокотало глухое рычание, застилая разум алой пеленой ярости, а мир сузился до одного-единственного факта: чужой самец посмел протянуть руку к его паре.

Не смей.

Эта мысль была не просто эмоцией — она звучала древним, как сама кровь оборотней, властным приказом.

Не смей прикасаться к ней.

Лишь спустя несколько долгих секунд Дамир начал осознавать происходящее, заметив ошеломлённых воспитателей, побледневшего директора и самого парня, который смотрел на него снизу вверх с диким испугом и полным недоумением.

Медленно разжав пальцы, Дамир сделал шаг назад, хотя его взгляд по-прежнему оставался намертво прикован к беловолосой девушке.

Он больше не слышал тяжёлого, сбивчивого дыхания испуганного парня и сбивчивого лепета директора. Всё это окончательно утратило смысл, потому что волк внутри неожиданно затих. Не из-за отступившей опасности, а оттого, что в борьбе больше не было нужды: зверь сделал свой выбор — безоговорочно, окончательно и навсегда.

Перед ним стояла та, которую он искал всю свою жизнь.