Глава 12

Навстречу луне

Удивительно, но остаток дня прошёл непривычно спокойно.

После неожиданного визита попечителя ни проверок, ни вызовов на ковёр больше не последовало. О ночной драке в душевой тоже никто не вспоминал, словно все сотрудники и воспитанницы разом договорились вычеркнуть тот случай из памяти. Даже воспитатели, обычно не упускавшие возможности прочитать очередную длинную нотацию, в этот раз ограничивались короткими брошенными на ходу замечаниями и поспешно расходились по своим делам.

Впрочем, перемены Нея ощутила практически сразу.

Теперь, стоило ей появиться в коридоре или шагнуть за порог столовой, разговоры вокруг на мгновение затихали. Девушки украдкой поглядывали в её сторону с боязливым любопытством, но, едва встретившись с Неей взглядом, тут же отворачивались, делая вид, будто заняты чем-то невероятно важным.

Рыжая и вовсе старалась держаться от нее как можно дальше. Заметив сегодня утром новую соседку в дальнем конце коридора, она резко остановилась, сделала вид, будто забыла что-то в комнате, и, быстро развернувшись, буквально сбежала за ближайший поворот.

Нея проводила её недоумённым взглядом и едва заметно усмехнулась. Еще вчера эти девицы были твердо уверены, что могут безнаказанно издеваться над ней, а сегодня боялись даже случайно оказаться рядом. Странные люди: стоило лишь единожды дать жёсткий отпор, как вчерашние хищницы в мгновение ока превратились в испуганных зайцев.

Даже Саня вёл себя непривычно тихо. Он несколько раз ловил ее взгляд, словно порываясь подойти и что-то сказать, но всякий раз смущённо передумывал и молча опускал глаза.

Ночь вновь не принесла Нее долгожданного отдыха. С тех пор как она оказалась в стенах этого центра, сон словно бы совсем перестал существовать, уступив место выкручивающей кости боли, которая с каждым днём становилась все невыносимее. Казалось, она разрывала тело изнутри, заставляя девушку с трудом сдерживать стоны в подушку.

Дрожащей от напряжения рукой Нея потянулась к стоявшей на тумбочке жестяной баночке с таблетками — лишь они могли хотя бы ненадолго приглушить эти мучения.

Однако прежде чем её пальцы коснулись крышки, где-то на самом краю сознания прозвучал тихий, едва различимый голос. Он был полон такой молящей, искренней просьбы, что сердце Неи болезненно сжалось:

«Не надо... Пожалуйста...»

Не вполне понимая, почему вдруг подчинилась этому странному шёпоту, Нея медленно поднялась с кровати. Крепко сжимая баночку в ладони, она бесшумно вышла в пустой коридор и спустя минуту уже стояла в туалете, неподвижно наблюдая за тем, как последние спасительные таблетки исчезают в водовороте воды.

Боль никуда не ушла, продолжая терзать каждую клеточку её тела, но вместе с этим глубоко внутри поселилось странное, светлое чувство. Будто она только что поступила единственно верно, пусть сама ещё не до конца понимала почему.

Вернувшись в коридор, Нея замерла у высокого окна. Серебристый лунный свет мягко струился сквозь мутные стёкла, рассыпаясь по полу холодными, почти волшебными бликами. Девушка завороженно смотрела на огромный диск полной луны, от которой исходил безмолвный, но неотвратимый призыв.

В груди вновь шевельнулось то самое неопределимое чувство, которое пару минут назад заставило её выбросить лекарство. Оно не требовало и не давило — оно лишь тихо манило туда, за пределы серых стен, прочь от тяжелого воздуха и удушающей тесноты.

На губах Неи сама собой появилась едва заметная улыбка. Осторожно ступая по прохладному линолеуму и стараясь никого не разбудить, она направилась к запасному выходу.

«Ничего страшного не случится, — уверяла она сама себя в мысли. — Я всего лишь выйду на пару минут, вдохну свежего воздуха и сразу вернусь...»

Стоило ей переступить порог, как морозный воздух жадно наполнил лёгкие, а всё тело словно бы разом сбросило невидимые тяжелые оковы. Крупные снежинки плавно кружились в свете фонарей, превращая унылый двор в сказочное пространство, где время внезапно остановило свой ход.

Нея подставила лицо небу, позволяя прохладным хлопьям таять на горячих щеках, а затем, повинуясь внезапному порыву, сбросила домашние тапочки. Едва босые ступни погрузились в мягкий пушистый снег, как вместо ожидавшегося обжигающего холода по телу разлилась удивительная, пьянящая волна тепла и свободы. Ей вдруг захотелось смеяться без причины, бежать вперёд и кружиться под падающим снегом, совершенно забыв обо всём на свете.

И в тот самый миг, когда её взгляд вновь устремился к сияющему диску, глубоко внутри родилась тихая, едва ощутимая мысль:

«Интересно... как красиво сейчас должно быть в лесу...»

Сама не понимая, что делает, Нея сорвалась с места.

Морозный ветер обжигал лицо, снег мягко пружинил под босыми ногами, но ни холода, ни прежней выкручивающей боли она больше не ощущала. Всё её существо переполняла невероятная лёгкость, словно с каждым новым шагом с неё спадали тяжелейшие цепи, долгие годы сковывавшие движения.

Она бежала, запрокинув голову к небу, легко перепрыгивала через сугробы и без малейших усилий перемахнула через высокий забор — даже не задумавшись о том, что ещё вчера подобное казалось абсолютно невозможным.

Она просто летела вперёд. Бежала так, будто вся её прежняя жизнь была лишь долгим приготовлением к этому ночному порыву.

В какой-то момент окружающий мир и вовсе перестал существовать. Исчезли мысленные барьеры, растворились страхи, стёрлось само ощущение времени. Остались лишь упругий холодный ветер, чистый запах снега, серебряное сияние луны и звенящее чувство свободы, от которого хотелось расправить плечи и до капли впитать в себя этот огромный мир.

Лишь у самой кромки погружённого в сон леса Нея резко остановилась.

Тяжёлое дыхание вырывалось из груди белыми клубами пара. Девушка растерянно огляделась по сторонам, с трудом осознавая, как вообще здесь оказалась. Город остался далеко за спиной, оставив её один на один с бескрайней снежной равниной и тёмной, молчаливой стеной леса, освещённого лунным светом.

И именно в этот миг её сердце болезненно сжалось.

Подняв глаза к небу, Нея глубоко вдохнула морозный воздух и почувствовала, как вместе с ним в груди поднимается волна неописуемой, почти первобытной тоски. Она была настолько сильной и всеобъемлющей, что перехватило дыхание — словно сама её душа стремилась откликнуться на далёкий, едва различимый зов.

На несколько коротких секунд всё вокруг перестало иметь значение: и лес, и холод, и глухая ночь. Осталось лишь это глубокое чувство, полностью подчинившее себе её разум. Но прежде чем Нея успела осознать, что именно с ней происходит, реальность вдруг качнулась, земля ушла из-под ног, и мир бесшумно погрузился в абсолютную темноту.

...Она не почувствовала, как ноги потеряли опору. Сама ночь бережно приняла её в свои объятия, укрывая сознание от реальности. Лунный свет растаял, растворившись в густой, убаюкивающей тьме, а вместе с ним исчезли и лес, и мороз, и тихий шёпот ветра среди заснеженных сосен.

Нея очнулась от ласкового, приятного тепла, осторожно касавшегося её замёрзших пальцев.

Несколько секунд она лежала неподвижно, не открывая глаз и пытаясь сообразить, где находится. В воздухе витал густой, уютный аромат высушенных трав, легкого дымка и чего-то терпкого, глубоко успокаивающего.

Осторожно разомкнув веки, Нея увидела потемневшие от времени деревянные балки потолка, а совсем рядом послышалось тихое, мерное потрескивание поленьев в печи.

Девушка резко приподнялась на локтях, тревожно озираясь. Небольшая комната ничем не напоминала казённую спальню центра: у стены высилась массивная русская печь, на широком подоконнике теснились глиняные горшочки с засушенными растениями, а за окном лениво кружили крупные снежинки.

— Очнулась, милая? — раздался спокойный, глуховатый старческий голос.

Нея вздрогнула и быстро повернула голову.

У просторного деревянного стола сидел седоволосый старик с длинной белой бородой. Закутавшись в тёплый шерстяной жилет, он неторопливо перебирал подсушенные стебли, словно её пробуждение не стало для него никакой неожиданностью.

— Не бойся, — произнёс он, даже не поднимая взгляда. — В этом доме тебя никто не обидит.

Девушка машинально подтянула к груди тёплое одеяло и только сейчас с ужасом заметила, что ее мокрая от снега пижама исчезла, а вместо неё на ней была надета просторная, пахнущая чистыми травами льняная рубаха.

Сердце испуганно заколотилось о рёбра.

— Где... где я? — хрипло вырвалось у неё.

Старик поднялся с места, налил из закопчённого чайника дымящийся отвар и, подойдя ближе, поставил перед ней тяжелую глиняную кружку.

— Выпей сначала. Замёрзла ты сильно, дитя.

Нея не решилась притронуться к напитку, смотря на него с опаской.

— Кто вы? И как я здесь оказалась?

Старик лишь едва заметно улыбнулся, и в уголках его глаз залегли добрые морщинки.

— На опушке леса тебя нашёл. Лежала без сознания прямо на снегу, босая... Ещё немного — и застыла бы намертво до утра.

Девушка нахмурилась, отчаянно пытаясь восстановить в памяти события этой сумасшедшей ночи.

Запасной выход. Луна. Бег по снегу. Кромка леса... И эта странная, выжигающая душу тоска.

А дальше — провал. Пустота. Словно кто-то снова безжалостно вырезал несколько часов из её жизни.

Нея зажмурилась, стараясь ухватиться хоть за какой-то обрывок воспоминаний, но в ответ звучала лишь глухая тишина.

Старик внимательно наблюдал за ней. Его выцветшие голубые глаза задержались на её бледном лице чуть дольше обычного, после чего он едва слышно произнёс.

— Луна сегодня была невероятно щедра к тебе.

— В каком смысле? — Нея недоуменно подняла на него взгляд.

— В том смысле, милая, что далеко не каждого она отпускает обратно, едва коснувшись.

— Что вы имеете в виду?

Старик лишь спокойно улыбнулся и пододвинул кружку с травяным чаем еще ближе к ее рукам.

— Ничего, дитя. Пей отвар. Некоторые ответы приходят лишь тогда, когда для них наступает правильное время.