Глава 14

Фальшивое пламя

Прошло два дня. Всего сорок восемь часов, но Дамиру казалось, будто минула целая вечность.

Эти двое суток превратились в непрерывную, изматывающую войну с самим собой. Волк не находил себе места и буквальным образом сходил с ума от вынужденного бездействия. Зверь бесновался где-то под рёбрами, требуя лишь одного — немедленно вернуться за своей парой. Он то с глухим рыком метался внутри, заставляя Дамира сжимать кулаки до белых костяшек, то неожиданно замирал, словно жадно вслушивался в далёкий, недоступный человеческому слуху зов.

Дамир прекрасно понимал причину этого безумия, но продолжал стягивать узел контроля всё туже. Принять человеческую девушку как свою истинную означало предать всё, во что он верил всю жизнь, перечеркнуть законы стаи и собственное понятие о чистоте крови. Но чем сильнее человеческий разум упрямился, тем жёстче волк выжигал его изнутри, превращая каждые прошедшие сутки в сплошной ад.

Стоило отвлечься от дел хотя бы на мгновение, как перед глазами неизменно возникал один и тот же образ: промокшие белые волосы, невероятно синие глаза, в которых отчаянно боролись страх и упрямство, и хрупкий силуэт той странной воспитанницы.

«Нея... Нея Андреевская», — против своей воли вспоминал он слова директора.

Нея. Красивое, нежное имя, звучавшее словно тихий шелест зимнего ветра. В нём было что-то чистое, неуловимое и манящее. Дамир ловил себя на том, что мысленно повторяет его вновь и вновь, пробуя на вкус каждый звук, и от этого неосознанного смакования внутри всё переворачивалось.

Он злился: на неё — за то, что посмела появиться в его жизни и нарушить многолетний покой, на собственного зверя, потерявшего остатки разума, и больше всего — на самого себя. За то, что даже её имя заставляло его чертово сердце биться быстрее.

Именно поэтому с самого утра он загружал себя работой до предела. Совещания сменяли одно другое, документы ложились на стол нескончаемой стопкой, а задачи, которые обычно поручались помощникам, он решал лично. Всё — лишь бы не оставалось ни единой свободной минуты для ненужных мыслей.

Но стоило ритму хоть ненадолго замедлиться, как волк снова поднимал голову.

К вечеру усталость навалилась с такой тяжестью, словно последние несколько суток Дамир провёл в зверином облике, без сна и отдыха. Вернувшись домой, он медленно снял пальто и устало провёл ладонью по лицу, пытаясь прогнать тупую боль, пульсировавшую в висках. Он уже собирался подняться в кабинет, где коротал предыдущие ночи, когда заметил тонкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери спальни.

Гадать, кто не спал в столь поздний час, не пришлось. Лилия ждала его — как вчера и позавчера.

Приглушённый свет полумрака выхватывал из темноты привычный силуэт: узкие плечи, тёмные волосы, рассыпанные по подушке, и спокойная, уверенная улыбка. Так улыбаются женщины, которые давно считают своё место рядом с мужчиной неоспоримым.

— Я думала, ты не придёшь, — тихо произнесла она, протягивая к нему руку. — Опять останешься в кабинете.

Дамир подошёл к кровати и опустился на край. Лишь теперь, оказавшись рядом, он ощутил её запах. Когда-то этот аромат казался ему родным и успокаивающим, отзываясь внутри приятным теплом. Сегодня же всё изменилось: он показался слишком приторным, чужим и навязчивым. Волк внутри беспокойно дёрнулся, инстинктивно пытаясь отстраниться. Дамир замер, но почти сразу заставил себя списать это отторжение на усталость.

Внутри у Дамира царила оглушающая, мёртвая тишина. Он слишком хорошо помнил, как ещё недавно в такие моменты волк безудержно рвался наружу, жадно узнавая в Лилии свою избранницу и требуя её тепла. Теперь же зверь будто забился в самый дальний, глухой угол его души, словно пытался укрыться от происходящего. В самом Дамире тоже ничего не откликалось — ни привычного желания, ни трепетного предвкушения, ни той светлой радости, с которой прежде билось его сердце.

А ведь перед ним лежала действительно красивая женщина. Та самая, с которой он рука об руку прошёл не один год, которую совсем скоро собирался объявить своей парой перед лицом всей стаи и сделать матерью будущих детей. Лилия тянулась к нему с таким трогательным, безусловным доверием, что от этой чистой искренности Дамиру становилось почти физически больно. Но, выжав из себя остатки воли, он заставил себя заглушить гложущие сомнения. Он просто не имел права ранить её жестоким отказом и, переступив через себя, решительно намерен был довести этот вечер до конца.

Отбросив лишние мысли, он наклонился и коснулся её губ.

Лилия ответила мгновенно, притягивая его ближе. Всё происходило привычно и знакомо до мелочей: её пальцы зарывались в его волосы, у самого уха дрожал сбивчивый полувздох, а тело помнило каждую её линию. Поцелуи становились настойчивее, рука медленно проскользнула по щеке, заправляя за ухо выбившуюся прядь, и спустилась ниже. Его пальцы бережно дотронулись до чувствительных сосков, а затем принялись поглаживать налитую грудь, выбивая из груди Лилии судорожный выдох. Губы спускались всё ниже, оставляя за собой обжигающий след и доводя её до исступления.

Вожделение полностью поглотило её разум, вырываясь вместе с громкими, откровенными стонами. Теряя контроль от этой ласки, Лилия инстинктивно подалась навстречу, позволяя его руке скользнуть между бёдер. Когда Дамир накрыл ладонью самый сокровенный источник её жара, её обдало новой волной невыносимой сладости. Он мягко поглаживал её чувствительный бугорок, чуть надавливая и дразня изнутри, а Лилия лишь сильнее сжимала простыню, не в силах сдержать дрожь.

Опустившись ещё ниже, он коснулся языком её плоти но в этот самый миг в его сознании яркой, болезненной вспышкой промелькнул совсем другой образ — беловолосая девушка с диким, раненым взглядом.

И это стало роковой ошибкой.

Призрачный образ Неи мгновенно выжег остатки разума, полностью вытеснив реальность. Контролировать себя стало невозможно. Волна дикой одержимости, смешанная с отчаянием, захлестнула его с головой. Наваждение оказалось настолько мощным, что Дамир рывком поднялся над Лилией и, видя перед собой лишь манящие черты той, другой, одним уверенным, жёстким движением вошёл в её обжигающе влажное, трепещущее тело.

Его ритм стал яростным, сокрушительным, граничащим с безумием. Он двигался тяжело и страстно, до изнеможения, словно через эту дикую, отчаянную плотскую бурю пытался выжечь из памяти образ истинной пары и заглушить терзавшую душу тоску.

Ослеплённая этой неожиданной вспышкой, его женщина лишь сильнее прогибалась в спине, с приглушённым стоном подаваясь навстречу каждому движению. Она полностью растворялась в происходящем, безоглядно отдаваясь порыву и принимая его дикий, неистовый напор за долгожданную, высшую степень любви.

Напряжение внутри натягивалось до предела, превращаясь в звенящую струну, пока ослепительный, сокрушающий оргазм не накрыл Дамира с головой. В то же самое мгновение под ним, доведённая страстью до полного наслаждения, в сладких судорогах забилась и она, задыхаясь от захлестнувшей её волны невыносимого экстаза.

Когда всё кончилось, Дамир бессильно опустился на подушки, тяжело и рвано дыша. Лилия доверчиво прижалась к его груди, всё ещё вздрагивая от отголосков удовольствия.

А он неподвижно смотрел в темнеющий потолок, чувствуя, как вместо долгожданного разряда внутри разрастается ледяная, оглушающая пустота и липкое чувство предательства.

Друзья, признаюсь честно: эта глава далась мне, пожалуй, тяжелее всех. На неё ушло почти три дня работы. Для меня это был первый опыт написания настолько эмоциональной сцены, поэтому очень волнуюсь, удалось ли передать чувства героев так, как я их видела.

Если глава вам понравилась и вы хотите поддержать меня, пожалуйста, поставьте или подпишитесь на книгу. Для автора это не просто кнопки — это понимание, что я двигаюсь в правильном направлении и могу становиться лучше. Спасибо каждому, кто проходит эту историю вместе со мной.