Глава 17

Осколки ночи

Дамиру не спалось.

Он лежал на спине, уставившись в тёмный потолок, но сон так и не приходил, оставляя лишь тягостное чувство внутренней взвинченности. Бесшумно откинув тяжёлое одеяло, он поднялся с кровати. На мгновение замер и обернулся. На шёлковых простынях, безмятежно обняв подушку, спала женщина, с которой он провёл эту ночь. Её лицо казалось абсолютно умиротворённым, дыхание было ровным и тихим. Но внутри у Дамира ничего не откликалось на эту чужую безмятежность — лишь холодная, звенящая пустота.

Он накинул штаны и медленно подошёл к огромному панорамному окну.

За стеклом, высоко над замершим лесом, висела слепящая, налитая серебром полная луна. Её яркий свет заливал комнату, пробирая до самых костей. И в эту самую секунду глубоко внутри него словно сорвался с цепи зверь.

Волк метался под кожей, безумствуя и рвясь наружу. Дамир физически ощутил, как острые когти зверя скребут и разрывают плоть изнутри, метаясь в грудной клетке и требуя свободы. Дыхание перехватило, сердце дико заколотилось о рёбра.

И тут на самом краю сознания, всем своим существом, каждой клеткой закипевшей крови — он услышал это.

Вой.

Он зазвучал на невидимой ментальной частоте: протяжный, одинокий, душераздирающий вой волчицы. В этом звуке не прослеживалось ярости или прошения о помощи. В нём билась чистая, концентрированная, почти невыносимая тоска и сокрушающая боль от осквернённой, растоптанной связи. В этом выкрике души звенящей струной отзывалось предательство — глубокое, нанесённое прямо в сердце.

Дамир сжал подоконник с такой силой, что дерево под его пальцами жалобно треснуло. Кто мог так жестоко, так беспощадно ранить эту волчицу? Чья глупая, чужая рука нанесла ей эту ментальную травму? Он не мог ответить себе на этот вопрос, но его внутренний зверь знал ответ без слов. Этот вой был обращён к нему. Она выла по нему. По их рвущейся, недосказанной, изувеченной судьбе.

Он простоял у окна до самого рассвета, так и не сомкнув глаз.

Утро встретило его сухим рабочим ритмом. Натянув строгий тёмный костюм, Дамир забрал с комода ключи от машины и вышел из дома, намереваясь отправиться в главный офис компании. День обещал быть забитым встречами, но мысли всё равно возвращались к ночному фантомному вою.

Он уже ступил на порог и собирался снять с сигнализации внедорожник, когда в кармане пиджака настойчиво зазвонил телефон. На экране высветился номер директора приюта «Берёзка». Дамир слегка нахмурился, нажимая на кнопку ответа.

— Слушаю, — коротко отрезал он, шагая к машине.

— Дамир Викторович! Извините, что беспокою так рано... — голос директора звучал панически, сбивчиво. — У нас... у нас чрезвычайное происшествие. Пропала воспитанница! И ведь ладно бы сбежала — так все вещи, куртка, сапоги, телефон, всё на месте лежит в комнате! Вышла буквально в чём была. Я вынужден вызывать полицию и подавать в розыск, у нас ведь проверка из министерства на носу!

Дамир остановился у двери автомобиля, так и не открыв её.

— Вызывайте полицию, я не понимаю, почему вы беспокоите меня с такими вопросами, — холодно и сдержанно произнёс он.

— Так... Я подумал, раз вы интересовались этой девушкой, то, может, захотите узнать...

— Кто пропал?

— Нея Андреевская!

Слово вылетело из динамика — и мир вокруг Дамира на мгновение потерял все звуки.

Привычный шум ветра, гул далёкой трассы, тихий стук собственного пульса — всё исчезло. Осталось лишь это имя: Нея.

Он даже не помнил, как сбросил вызов. Пальцы сжали ключи до боли в суставах. Внутренний зверь, всю ночь метавшийся в груди, замер, а затем взревел с сокрушительной силой.

Не теряя ни секунды, Дамир прыгнул за руль и с рёвом выжал педаль газа в пол.

До «Берёзки» он добрался за считанные минуты, сорвав тормоза и проигнорировав все правила дорожного движения. Тяжёлая дверь приюта распахнулась перед ним с таким грохотом, что затрещали петли.

В холле его встретил перепуганный, запыхавшийся директор.

— Где её комната? — чеканя каждое слово и сжимая кулаки, рявкнул Дамир. — На каком этаже, какой номер?

— В-второй этаж... правое крыло, двести четвёртая, — зазаикался директор, втягивая голову в плечи.

Дамир, не теряя больше ни секунды, размашистым шагом устремился по лестнице на второй этаж. Он с силой толкнул дверь двести четвёртой комнаты.

Внутри было пусто. На аккуратно заправленной кровати действительно лежал её телефон. На вешалке висела куртка, у кровати стояли сапоги. Она ушла без всего.

Дамир сделал шаг вглубь комнаты и глубоко вдохнул носом воздух. В помещении всё ещё витал её тонкий, ни с чем не сравнимый запах — но теперь к нему примешивался горьковатый шлейф глубокой тоски.

В углу комнаты жались друг к другу две её сожительницы по комнате. Девушки смотрели на высокого, мрачного мужчину с таким ужасом, словно в комнату вошёл хищник.

— С кем она общалась перед исчезновением? — с ходу, не тратя времени на приветствия, спросил Дамир. Голос его звучал настолько низко и угрожающе, что одна из девушек вздрогнула.

— Н-ни с кем... — прошептала светленькая воспитанница. — Она всегда сама по себе была...

— Не врите мне, — отрезал Дамир, шагнув к ним чуть ближе. Аура Альфы на секунду вырвалась из-под контроля, заставив воздух в комнате стать тяжёлым, словно перед грозой. — Кто подходил к ней? Кто искал встречи?

— Саня! — выкрикнула вторая девчонка, не выдержав давления. — Саня из старшей группы ходил за ней постоянно!

При упоминании этого имени внутри у Дамира вспыхнула чистая, слепая ярость. Вены на шее натянулись, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Где он? — спросил Дамир.

— На... на заднем дворе, наверное, или у гаражей... — пролепетала девушка.

Дамир круто развернулся и выскочил из комнаты, едва не сбив с ног директора. Волк внутри него требовал немедленно найти этого парня и выбить из него всю правду.

Он уже нагонял шаг по длинному коридору первого этажа, намереваясь вылететь во внутренний двор к гаражам, когда из дверей медпункта навстречу ему тихо вышел человек в белом халате.

— Дамир Викторович, постойте, — раздался спокойный, взвешенный голос врача приюта. Доктор не испугался мрачного вида гостя и нахмуренных бровей. Он держался с глубоким профессиональным достоинством. — Если ваш визит связан с Неей Андреевской... Уделите мне пару минут. Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно поговорить.

Дамир замер на месте. Внутренний напор рвал его на части, но рассудительный тон доктора подействовал как холодный душ.

— Мне нужно найти её, а не разговаривать, — жёстко произнёс Дамир.

— Я понимаю ваше состояние, — спокойно откликнулся врач, открывая перед ним дверь кабинета. — Но поверьте, то, что я вам скажу, куда важнее ваших поисков во дворе. Это касается её здоровья.

Дамир сжал зубы, на секунду прикрыл глаза, укрощая бушующего волка, и всё же шагнул вслед за медиком.

В кабинете пахло антисептиком и лёгкой горечью лекарств. Врач опустился в своё кресло за рабочим столом, достал из папки несколько листов бумаги и жестом предложил Дамиру сесть напротив. Напряжённый Альфа остался стоять, опершись руками о край стола.

— Начнём с того, что подобное с Неей происходит уже не в первый раз, — тихо начал доктор. — Какое-то время назад она точно так же исчезла на всю ночь. А утром вернулась сама — босая, испуганная, в грязи. Самое странное, Дамир Викторович, что девочка совершенно не помнила, где была и что с ней происходило. Абсолютный амнестический блок на время её отсутствия.

Дамир нахмурился, чувствуя, как внутри всё сильнее натягивается звенящая струна тревоги.

— К чему вы клоните?

— Несколько дней назад Нея приходила ко мне, — продолжал врач, постукивая пальцем по бумагам. — Она принесла таблетки. Девочка очень просила проверить, есть ли у меня аналог или смогу ли я достать такие же. Сказала, что принимает их с самого детства, они у неё заканчиваются, а без них ей становится физически плохо.

Доктор вздохнул и покачал головой.

— Я обшарил все реестры, всю фармакологическую базу страны — ничего подобного в официальной медицине не существует. Меня это насторожило. Я взял у неё одну таблетку и на свой страх и риск отправил её знакомым химикам в лабораторию института на независимый анализ. И вот сегодня утром, пришли результаты.

Врач подвинул к Дамиру бланки с печатью и сложными формулами.

— Я занимаюсь медициной много лет, Дамир Викторович, но такого состава не видел никогда, — голос доктора стал предельно серьёзным. — Это не стандартный психотроп и не антидепрессант. Этот препарат содержит мощнейшие синтетические компоненты, которые прицельно воздействуют на гипофиз и глубокие структуры головного мозга. Он искусственно блокирует специфические гормоны и белковые маркеры... скажем так, те самые биологические механизмы, которые отвечают за подавление глубоких, животных фаз психики. Если выражаться простым языком — эти таблетки жестоко, на химическом уровне подавляют её собственную психику и блокируют естественные реакции организма. Это как изо дня в день удерживать человека в искусственном медикаментозном подтормаживании.

Доктор сделал паузу и посмотрел Дамиру прямо в глаза.

— Кто-то с самого раннего детства систематически поил её этим сильнейшим блокатором. Если человек резко прекращает принимать такой препарат после стольких лет, реакция организма предсказуема и страшна. Внутренний барьер рушится. Наступает тяжелейший кризис, сопровождающийся галлюцинациями, потерей памяти и безумными поступками, на которые её толкает высвободившаяся заблокированная система.

Дамир стоял, не шевелясь, пока слова врача гулким эхом отзывались в его голове.

Систематически травят с самого детства... Насильственно подавляют психику и гормональный фон...

Обычный врач видел перед собой редкую медицинскую аномалию и жертву жестокого эксперимента. Но Дамир, глядя на ровные строчки химических формул, чувствовал, как внутри закипает ярость.

Кто-то годами держал девчонку на этой жестокой химии. Её не просто лечили — её сознание и тело словно запечатали в искусственный панцирь. А когда таблетки закончились, наступил неизбежный, страшный синдром отмены. Она ушла в ночь не по своей воле, а в состоянии дикого бреда, спутав реальность с галлюцинациями, без памяти и без понимания, что с ней происходит.

— Вы знаете, кто давал ей эти таблетки? — едва слышно, с трудом сдерживая рычание, спросил Дамир.

— Она лишь сказала, что их давал ей отец. — вздохнул врач. — Дамир Викторович, с вами всё в порядке? Вы бледно выглядите.

— Всё в порядке, — ответил Дамир, забирая распечатку анализа со стола. — Спасибо вам, доктор. Вы сделали больше, чем думаете.

Он развернулся и быстрыми шагами вышел из кабинета, на ходу сворачивая бумаги и убирая их во внутренний карман пиджака.

Теперь картина вырисовывалась совсем иная. Нея не сбежала из-за каприза и не пряталась с местными парнями. Она оказалась один на один с отравленным организмом, в состоянии тяжелейшего психоза. Беспомощная, дезориентированная и смертельно уязвимая.

Дамир выскочил из приюта, сдёрнул на ходу пиджак и бросил его на сиденье машины.

Найти её нужно было немедленно. А человек, превративший жизнь этой девочки в бесконечный эксперимент, уже подписал себе приговор.