Глава 25

Упрямство равных

В маленькой бревенчатой избушке деда Матвея тишина казалась почти осязаемой. Лишь поскрипывали от мороза венцы да тихо потрескивали дрова в печи, наполняя комнату сухим, ласковым теплом.

Нея сидела у небольшого запотевшего окна. На коленях лежало шитьё, к которому она не притрагивалась уже с полчаса. Вся её фигура выражала натянутую, невидимую глазу струну.

Она ходила по дому, переставляла кружки, подбрасывала поленья в топку, помогала деду Матвею разбирать силки — но каждые несколько минут бессознательно возвращалась к окну. Ей казалось, что стоит лишь отвернуться от заснеженной опушки — и она непременно пропустит что-то невероятно важное.

Нея вслушивалась в тишину. Не послышится ли за ветром знакомый, глубокий хруст снега под тяжелыми лапами? Не мелькнёт ли между тёмными сосновыми стволами огромная, иссиня-черная фигура?

Она сама себе боялась признаться в том, что происходит внутри. До сих пор всё было иначе: Дамир искал её, Дамир приходил, Дамир защищал и догонял. Впервые за все это время Нея ждала его сама.

Матвей, сидевший за столом и неторопливо строгавший сухую липовую ложку, добродушно ухмыльнулся в усы, не поднимая глаз от работы.

— Окно от твоих взглядов быстрее не откроется, милая, — тихо проговорил старик.

Нея вздрогнула, вспыхнула до самых корней волос и тут же отдёрнула руку от подоконника.

— Я… я просто смотрю, не идет ли метель, — смущённо пробормотала она, хватаясь за краешек скатерти.

— Ну да, ну да, — понимающе протянул Матвей, и в его мудрых глазах мелькнула едва заметная грусть. — Уж раз двадцать проверила. Стекло скоро протрёшь.

Нея насупилась, отвернулась и с подчёркнутым усердием принялась переставлять травяные сборы на полке, пытаясь скрыть вспыхнувшие щёки. Но стоило старику снова уткнуться в деревяшку, как она невольно коснулась кончиками пальцев губ, всё ещё хранивших тепло его поцелуя.

Девушка тут же отдёрнула руку, будто обожглась.

Что это вообще было?

Ответа не находилось. Зато у ее волчицы никаких сомнений не оставалось: та довольно потянулась в глубине сознания, свернулась тёплым клубком и совершенно бесстыдно замурлыкала от воспоминания о горячих ладонях Дамира.

— Предательница, — едва слышно пробормотала Нея.

Зверь внутри лишь сладко заворочался в ответ.

И девушка вдруг осознала самую страшную и прекрасную вещь. Ей хотелось, чтобы он вернулся, вовсе не потому, что этого требовала зовущая его звериная суть. Ей хотелось этого самой. Ей просто был нужен Дамир.

Ожидание тянулось сквозь короткий зимний день, уступая место густым сумеркам. Для Дамира же эти часы пролетели как единый, бесконечный рывок.

К вечеру он измотанный вернулся в резиденцию клана. День прошел в бесконечных разъездах по постам, отдаче приказов и укреплении границ. Усталость легла на плечи неподъёмным грузом, но голова оставалась ясной, а мысли то и дело возвращались к маленькому домику на опушке.

Он поднялся на второй этаж, намереваясь сменить пропитанную дымом и чужой кровью куртку, но у дверей кабинета ему преградила путь Лилия. Она сделала шаг навстречу. Её движения были привычными, исполненными хозяйской уверенности.

— Где ты пропадал весь день? — мягко, но с маленьким упрёком спросила она, протягивая руку, чтобы коснуться его груди и снять с его плеча сосновые иголки. — В клане только и говорят, что о прорыве границ…

Дамир впервые за все годы их сожительства сделал едва заметный шаг назад, уклоняясь от её прикосновения.

Движение было скупым, почти небрежным, но Лилия замерла. Её рука зависла в воздухе. В карих глазах женщины промелькнуло недоумение, которое тут же сменилось острой, хищной настороженностью.

Она подалась ближе, тонкие ноздри чуть дрогнули, втягивая воздух, исходящий от Альфы. И в ту же секунду лицо женщины изменилось. Грациозная маска слетела, обнажая задетую гордость.

— Дамир… — её голос прозвучал тихо, но в нём прорезался опасный, звенящий металл. — От тебя пахнет женщиной.

Дамир остановился у самой двери кабинета. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё — спокойно, холодно и абсолютно отстранённо.

— Волчицей, — ровно поправил он.

И, не добавляя больше ни слова, вошёл в кабинет, прикрыв за собой тяжёлую створку.

Лилия осталась стоять в пустом, освещённом настенными бра коридоре. Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она поняла. Поняла без длинных объяснений и признаний: то, чего она ждала годами, рухнуло в один единственный миг.

Пока над резиденцией повисло тяжёлое, звенящее напряжением молчание, на заснеженный лес окончательно опустились сумерки.

Нея снова стояла на крыльце, накинув на плечи старый тулуп деда Матвея. Морозный воздух обжигал лёгкие, но она не уходила в дом.

Опушка была пуста. Лишь синие тени деревьев удлинялись с каждой минутой, да тихо шептал налетающий ветер. Нея ждала, чувствуя, как сжимается сердце от непонятной, глубокой тревоги.

Время тянулось невыносимо медленно. И когда надежда уже почти угасла, далеко между тёмными сосновыми стволами мелькнул знакомый, величественный силуэт.

Огромный чёрный зверь выскочил из чащи. Навстречу рассветным воспоминаниям, навстречу ей.

Нея сама не заметила, как на ее губах расцвела светлая, бессознательная улыбка, а дыхание перехватило от хлынувшей к сердцу волны тепла.

Огромный волк преодолел остаток заснеженного леса в считанные мгновения и замер у самого крыльца. Снег под его лапами тихо хрустнул, а из пасти вырвалось облачко густого пара.

Девушка даже не успела сойти со ступеней, как зверь, сделав шаг назад, на мгновение укрылся в синих сумерках у стены дома. Несколько секунд — и перед ней стоял уже человек. Нарушая все привычные правила, не заботясь о том, что на дворе лютый мороз, Дамир шагнул к ней. Он был без куртки, в одной тонкой тёмной рубашке, от которой всё ещё веяло уличным холодом и давним дымом, но его руки, подхватившие Нею за талию, оказались обжигающе горячими.

Дамир привлёк её к себе — резко, но удивительно бережно, словно боясь повредить что-то хрупкое, и накрыл её губы своими.

Этот поцелуй отличался от утреннего. В нём не было нерешительности — только накопившаяся за день жажда, глубокая, нерастраченная ласка и немое признание в том, как сильно он скучал. Нея тихо ахнула, вспыхнув от хлынувшего к сердцу тепла, и бессознательно подалась навстречу, отвечая на его порыв и запуская пальцы в его подмёрзшие волосы. Волчица внутри сладко замерла, отдаваясь этому чувству без остатка.

Когда Дамир наконец отстранился, его дыхание оставалось рваным, а тёмные глаза выглядели неожиданно темнее обычного. В их глубине, за вспыхнувшей нежностью, Нея мгновенно прочитала затаённую, глубокую тревогу.

— Здравствуй, — негромко выдохнул он, касаясь лбом её лба.

— Ты замёрз, — смущённо ответила она, чувствуя, как горит её лицо. — Заходи скорее…

— Нам нужно поговорить, — перебил её Дамир. Его голос прозвучал слишком серьёзно, обрывая лёгкость момента. — С тобой и с Матвеем.

Внутри у Неи всё сжалось. Поняв, что спорить бесполезно, она отступила, пропуская Альфу в тепло дома.

Дед Матвей даже не поднял головы от своей деревяшки, когда дверь за ними закрылась, но строгать перестал. Старик остро чувствовал атмосферу: суровое молчание Дамира осело в комнате тяжелее вечерних теней.

— Не к добру такие гости в такой час, Альфа, — тихо произнёс дед Матвей, откладывая инструмент. — И взгляд у тебя не тот, с каким к девушке приходят.

Дамир не стал садиться. Он остался стоять посреди избы, высокий, собранный, скрестив руки на груди.

— На границах второго сектора сегодня были чужие, — без лишних предисловий начал Дамир. — Мы перехватили двоих. Это дикие.

Дед Матвей замер. В мудрых, поблекших от старости глазах мелькнула тёмная тень понимания.

— Дикие… — эхом повторил старик. — Меченые звери, забывшие стыд и совесть.

— Да, — холодно подтвердил Дамир. — Я поднял патрули и наглухо закрыл границы клана, но шестеро ушли вглубь леса. Я не знаю, где они сейчас и какова их настоящая цель. И я не могу гарантировать, что эта избушка на отшибе останется в безопасности.

Дамир перевёл взгляд на Нею. В его глазах читался страх за неё.

— Нея, ты пойдёшь со мной. В резиденцию. Там ты будешь под полной защитой, под моим личным присмотром.

Эти слова прозвучали как приказ, но Нея невольно отступила на шаг назад, отрицательно качая головой.

— В резиденцию? Но я… я не могу.

— Это не обсуждение, — мягко, но с железным нажимом произнёс Альфа. — Я не оставлю тебя здесь, когда по лесу бродят убийцы.

— А дед? — в её голосе взвились панические нотки. — Ты предлагаешь мне бросить деда Матвея одного?! В этой избушке, когда кругом опасность?

— Матвей — старый охотник, он знает эти леса лучше каждого из моих бойцов, — ответил Дамир, повернувшись к старику. — Но если нужно, я выделю двоих патрульных, чтобы они дежурили у дома.

— Не надо мне твоих сиделок, Дамир, — подал голос Матвей, медленно поднимаясь из-за стола. Старик подошёл к Нее, положил сухую, шершавую ладонь ей на плечо и мягко пожурил: — А ты, девка, не глупи. Волк дело говорит. Твоё место сейчас рядом с ним, где стены каменные да охрана верная. А я тут каждый куст знаю, меня никакой дикий зверь врасплох не застанет. Ступай.

— Нет! — неожиданно твёрдо отрезала Нея. В её глазах вспыхнул упрямый огонь. Она посмотрела прямо в глаза Дамиру. — Я не пойду. Я не брошу человека, который меня выходил, ради своего комфорта!

— Речь идёт о твоей жизни, а не о комфорте! — впервые за вечер потерял самообладание Дамир, резко шагнув к ней. Его аура Альфы вырвалась наружу, мгновенно заполнив комнату тяжёлой, почти осязаемой силой. Казалось, сам воздух сгустился, давя на плечи и заставляя присутствующих невольно замереть.

Но Нея даже не шелохнулась.

Лишь сильнее поджала губы и упрямо вскинула подбородок.

Они смотрели друг на друга — два упрямых зверя, два равных характера. Дамир видел перед собой не бессильную девушку, а гордую волчицу, готовую защищать свой дом до последнего. И этот огонь в ней восхищал его так же сильно, как будил в Альфе почти непреодолимое желание заставить её подчиниться.

Альфа тяжело вздохнул, закрывая глаза. Прорывать её сопротивление силой, уносить на руках против её воли — означало сломать то доверие, которое только-только зародилось между ними этим утром.

— Хорошо, — глухо произнёс он, открывая глаза. В них читалось тяжёлое поражение. — Ты остаёшься. Но на моих условиях.

— На каких? — настороженно спросила Нея.

— Завтра с рассветом у границы этой опушки встанут четверо моих лучших патрульных. Они не будут заходить в дом и мешать вам, но не подпустят к избе никого на милю. А ты… — он подошёл ближе, игнорируя присутствие деда, и взял её лицо в свои ладони, — ты дашь мне слово, что не шагнешь за порог без их сопровождения.

Нея почувствовала, как спадает внутреннее напряжение, уступая место благодарности. Он уступил. Альфа Южного клана наступил на горло собственной гордости и страху ради её чувств.

— Даю слово, — тихо ответила она, накрывая его большие ладони своими пальцами.

Дамир ещё несколько секунд всматривался в её лицо, будто запоминая каждую чёрточку, а затем нагнулся и коротко, почти болезненно поцеловал её в висок.

…В это же самое время в тишине кабинета резиденции Лилия медленно подошла к креслу, на которое Дамир бросил свою снятую куртку. Она опустила ладони на плотную ткань, наклонилась и втянула запах.

Свежий сосновый лапник. Печной дым. Морозный ветер. И сквозь всё это — незнакомый аромат чужой волчицы.

Женщина закрыла глаза, и на её лице застыла холодная, обещающая бурю решимость.