Глава 27

За что?

Пожелтевший от времени лист бумаги шуршал в огрубевших пальцах Северного Альфы, точно сухая осенняя листва. Аркадий Вольфович осторожно развернул его под тусклым светом единственной настольной лампы гостиничного номера.

Это оказалась старомодная газетная вырезка, аккуратно подклеенная к стандартной справке из районного отдела милиции. Она была датирована октябрём 2006 года. Заголовок местной районной газеты гласил сухо и беспощадно:«Трагедия в Североярском лесничестве: нападение хищников».

Аркадий вчитался в мелкий, частично выцветший типографский шрифт:

«…в результате нападения неизвестных крупных хищников на дом лесничего трагически погибли Андреевская Марина Денисовна, 1977 года рождения, и её трёхлетняя дочь Андреевская Юлия Андреевна. Глава семейства, Андреевский А. С., находившийся в момент происшествия на охоте, обнаружен на месте трагедии в состоянии глубокого шока. По предварительным данным следствия, причиной трагедии стало нападение стаи волков…»

Ниже шла официальная справка о смерти — сухое подтверждение с круглой синей печатью. Аркадий скользнул взглядом по дате — и нахмурился. Эти две смерти произошли всего за несколько недель до рождения Неи.

Альфа замер, не отрывая взгляда от этих строк. Причём здесь старая газетная вырезка? Какое отношение эта давняя трагедия человеческой семьи имела к похищению его собственной дочери? Вопросы тяжёлым, невидимым грузом оседали в сознании вожака. Ни одно имя, ни одна дата в этой справке не пересекались с жизнью Северного клана. Аркадий точно знал: его бойцы никогда не нападали на мирных людей, тем более на женщин и детей. Закон Северных был непреложен — глухая изоляция от человеческого мира и строжайший запрет на необоснованную жестокость.

Но вырезка лежала в шкатулке рядом с видеокассетой. Аркадий резко поднялся, подошёл к двери и дёрнул её на себя. В коридоре дежурили двое сбитых, широкоплечих Северных бойцов.

— Святослав, — ровно, но требовательно произнёс Альфа, не повышая голоса. — Выверните эту глушь наизнанку, но найдите видеомагнитофон. Рабочий, с возможностью воспроизведения VHS. Даю полчаса.

Оборотень мгновенно подобрался, кивнул без лишних расспросов и быстрой, бесшумной тенью метнулся вниз по лестнице.

Оставшись в одиночестве, Аркадий вновь опустился на стул возле стола. Рука сама потянулась к заблокированному экрану телефона, где на заставке всё так же светилась фотография его повзрослевшей дочери. Он смотрел на светлые волосы Неи, на её растерянный, скромный взгляд, и внутри у него буквально всё переворачивалось от жгучей, бессильной ярости.

Она была там. За этой проклятой, глухо перекрытой южной границей. В считанных километрах от него. Ему требовалось сделать всего лишь один мощный рывок, пробить заставу, снести патрули… Но тонкий расчёт опытного вожака удерживал его от опрометчивого шага.

«Я доберусь до тебя, дочка, — мысленно пообещал Аркадий, тяжело сжимая кулак. — Только сначала я пойму, от какого ада я должен тебя спасать».

Спустя двадцать минут дверь номера без стука отворилась. Святослав тяжело дыша втащил в комнату громоздкий, покрытый слоем пыли проигрыватель с мотком перевязанных изолентой проводов и старый пузатый телевизор.

— Нашли у хозяина местного автосервиса, Альфа, — доложил боец, быстро подсоединяя кабели к штекерам. — Всё работает, проверяли.

— Свободен. Встречай Юрия на въезде и никому не заходить, пока не вызову.

Боец бесшумно удалился, плотно прикрыв за собой массивную деревянную створку.

Экран старого телевизора отозвался сухим треском и зажёгся мерцающим синеватым светом. Аркадий взял со стола чёрную кассету, ощущая, как прохладный пластик холодит пальцы, и плавно втолкнул её в приёмное гнездо видеомагнитофона.

Аппарат глухо зажужжал, закрутил ролики. По экрану пошли широкие белые полосы помех, сопровождаемые противным, режущим слух шипением. Аркадий замер посередине комнаты, не мигая вглядываясь в рябящую темноту.

Шум внезапно прекратился. На экране проявилась полутёмная, скромно обставленная комната — судя по всему, спальня в каком-то деревенском доме. В центре кадра стояло глубокое кресло, на котором сидел мужчина.

У него было худое, осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами, впалые щёки и тяжёлый, безумный взгляд, устремлённый прямо в объектив камеры. А у него на руках лепетала и возилась маленькая трёхмесячная девочка. На ней была простая светлая распашонка, а белоснежные, пушистые волосики на голове уже тогда выдавали в ней чистокровную уроженку Северных земель.

Малышка была абсолютно спокойна. Она бессознательно тянула крохотные ручки к лицу мужчины, трогала пальчиками его подбородок, искренне не понимая, в чьих руках находится.

Аркадий почувствовал, как сердце в его груди завязалось в тугой, болезненный узел. Это была Нея. Его крошечная дочь, украденная прямо из колыбели.

Мужчина на видео медленно поднял голову. В его глазах не было человеческого тепла — лишь выжженное дотла, страшное, звенящее пепелище. Он заговорил — тихо, сухо, с ужасающей, въедающейся под кожу отстраненностью.

— Я мог бы убить её прямо сейчас, — раздался из динамиков трескучий, искажённый записью голос. — Одно лёгкое движение пальцев… Вывернуть эту тонкую шейку — и всё. Так же легко, как ваши твари задрали мою жену и мою маленькую дочь. Вы забрали у меня всё. Забрали мою жизнь. Мою семью.

Мужчина на секунду перевёл взгляд на младенца. Девочка ухватила его за палец, но он даже не вздрогнул. Когда мужчина заговорил снова, его голос звучал ещё холоднее.

— Но быстрая смерть — это слишком лёгкое наказание для твоей породы, Северный ублюдок. Слишком милосердный исход. Ты будешь искать её. Ты будешь гнить изнутри каждый день, думая, что она мертва. А она будет жить. Здесь, со мной.

Он вновь посмотрел прямо в камеру, словно глядя сквозь годы и расстояния прямо в глаза Аркадию.

— Но я сделаю так, чтобы зверя в ней больше никогда не было. Я выжгу твою проклятую кровь до последней капли. Каждый день, каждую неделю я буду травить её тем, что превратит твою гордую волчицу в беспомощного, калеку-человека. Она никогда не узнает, кто она. Она будет звать меня отцом. И каждый раз, когда я буду смотреть на неё, я буду видеть твоё поражение. Вы отняли у меня ребёнка. Теперь я отнял ребёнка у вас.

Запись резко оборвалась. Экран снова вспыхнул ядовито-синим светом, а из динамиков вырвалось ровное шипение помех.

Аркадий не двигался. Он стоял перед телевизором, тяжело опустив руки. В его груди с грохотом рушились семнадцать лет иллюзий. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике стоящего рядом кресла, начали медленно, с хрустом погружаться в плотную ткань и сухое дерево. Раздался треск — резной набалдашник кресла разлетелся на щепы под его безумной хваткой.

«Забрали мою жену и мою дочь…»

Эта фраза горела в сознании Альфы ярким пламенем. Все эти годы он искренне верил, что похищение дочери было спланированной акцией вражеских стай, политическим ударом по Северному клану или банальной человеческой наживой. Но реальность оказалась куда страшнее и безумнее. Это была личная, взращённая на крови и горе месть человека, потерявшего всё.

Но главное — Аркадий не помнил никакой трагедии в Североярском лесничестве.

Появился первый рациональный, ледяной вопрос: какая жена? Какой ребенок? Какое нападение оборотней? И главное — кто на самом деле уничтожил семью этого подонка, подставив под этот ужасающий удар его маленькую дочь?

На смену первой, слепой волне гнева быстро пришёл ледяной, расчётливый рассудок опытного стратега. В этот же момент за спиной тяжело и скрипуче отворилась дверь, и в номер бесшумно вошёл Юрий Антонович. По его усталому, но собранному взгляду и той особой подтянутости, с которой Бета переступил порог, Аркадий сразу понял — новости по поводу встречи уже есть.

— Мирослав Григорьевич согласился, Альфа, — с порога доложил Юрий. — Передал через Аглаю. Но встретиться сможет только завтра вечером, в старом охотничьем домике на нейтральной полосе. Раньше не получится — южане усилили контроль, старик не хочет привлекать внимание патрулей своего воспитанника.

Аркадий даже не повернул головы на слова Беты. Он молча указал рукой на стул у стола.

— Сядь, — коротко и сурово приказал вожак.

Юрий нахмурился, чувствуя, как атмосфера в комнате натянулась до предела. Он бесшумно опустился на стул.

Аркадий шагнул к видеомагнитофону, нажал клавишу перемотки, подождал несколько секунд и снова запустил воспроизведение.

— Смотри, — ровно произнёс Альфа.

Юрий молча впился взглядом в мерцающий экран. На записи появился мужчина — лет тридцати пяти, может, чуть старше. Спокойное на первый взгляд лицо никак не вязалось с тем, что он говорил. Но чем дольше звучал его голос, тем мрачнее становился Бета. Челюсти сжались, на скулах заходили желваки, а пальцы медленно стиснулись в кулаки. Когда кассета догорела синим светом, Юрий тяжело сглотнул, опустив голову.

Аркадий медленно подошел к столу, взял ту самую газетную вырезку с официальной справкой и положил их прямо перед своим заместителем.

— Я хочу знать об этом человеке абсолютно всё, — ледяным, не допускающим возражений тоном произнёс Северный Альфа. — Где он родился. Где учился. Каким образом человеческий врач вообще узнал о существовании оборотней и о способах блокировки звериного гена. Кто погиб в том лесничестве семнадцать лет назад. Кто на самом деле убил его жену и ребёнка. И почему этот ублюдок решил, что это были мои люди.

Юрий подхватил бумагу, въедаясь взглядом в строчки.

— Я подниму всю архивную разведку, Альфа, — твёрдо ответил Бета. — Задействую старые связи в человеческих органах. К завтрашнему вечеру, у вас будет полный расклад.

— Иди, — отрезал Аркадий. — И сделай это тихо.

Юрий поднялся, кивнул и бесшумно исчез за дверью.

Комната снова погрузилась в звенящую тишину.

Аркадий подошел к телевизору и нажал на паузу. Кадр замер.

С экрана на него смотрел безумный, искалеченный горем человеческий лекарь, державший на руках маленькую Нею. Малышка сладко спала на видеозаписи, даже не подозревая, что прямо в этот миг её судьба была перечёркнута и отдана на откуп страшному эксперименту.

Аркадий Вольфович долго, не мигая, смотрел на это застывшее изображение.

Семнадцать лет он прожил с уверенностью, что его дочь стала случайной жертвой обычного похищения. Семнадцать лет он искал ее среди живых и мертвых, не понимая мотивов.

Теперь он знал правду: её выбрали. Выбрали намеренно, хладнокровно и осознанно, сделав живой мишенью для чужой кровавой мести.

И в тишине гостиничного номера оставался лишь один единственный, самый главный вопрос.

За что?