Глава 34

Там, где не страшно

Следующая неделя слилась для Дамира в бесконечную череду рваных снов, сбивчивых докладов, сорванных патрулей и нестихающей тревоги. Дикие будто взбесились. Они появлялись то у восточной границы, проламывая старые межевые укрепления, то объявлялись у самых заброшенных кордонов, исчезая в чаще прежде, чем ищейки успевали сомкнуть кольцо. За их действиями не прослеживалось никакой системы, но эта хаотичность изматывала клан куда сильнее спланированного нападения. Дамиру приходилось распылять силы, вникать в десяток мелких стычек одновременно и часами разбирать следы на морозном ветру.

Но каким бы тяжёлым ни выдавался день и как бы поздно ни заканчивались дела, Альфа Южных неизменно разворачивал внедорожник в сторону избушки деда Матвея.

За эти семь дней они с Неей не проговорили и пары часов подряд. Время рвалось на куски. В один из вечеров Дамир приехал настолько обессиленным, с потемневшими от усталости глазами, что просто опустился на скамью у протопленной печи. Нея не задавала вопросов. Молча принесла ему кружку горячего отвара из чабреца, а потом устроилась на полу рядом, прислонившись плечом к его ноге. Дамир опустил сбитую в ссадинах ладонь на её светлые волосы, и этого простого молчаливого присутствия оказалось достаточно, чтобы впервые за весь день спокойно выдохнуть. В другой вечер он привёз ей баночку лесного мёда и тёплый вязаный шарф. Дед Матвей, наблюдая за ними, лишь молча покачивал головой, а потом обязательно находил себе какое-нибудь дело во дворе, оставляя молодых вдвоём.

С каждым днём из взгляда Неи понемногу уходила прежняя настороженность. Она всё реже вздрагивала от случайного шороха и уже не поглядывала поминутно на часы, гадая, приедет ли он сегодня.

Он приходил. Каждую ночь.

Связь между ними, поначалу тонкая и пугающая, за эти дни словно набрала силу, превращаясь в невидимый, но прочный мост. Нея начала чувствовать его приближение задолго до того, как до кордона доносился гул мотора. Иногда она вдруг откладывала книгу, замирала посреди комнаты и прижимала ладонь к груди, чувствуя, как дремлющая внутри волчица оживает и тянется навстречу чему-то, понятному только ей. А спустя несколько минут за окном вспыхивали знакомые лучи фар.

Субботний вечер подарил редкую, почти забытую тишину. Границы замерли, патрули не докладывали о происшествиях, и Дамир вырвался из центральной усадьбы ещё до того, как лес окончательно погрузился в ночной сумрак.

Когда внедорожник затормозил у дома, Нея уже стояла на крыльце. На ней была всё та же старая куртка Матвея, но теперь она встречала его с улыбкой, а не с прежней робостью.

— Сегодня тихо? — спросила она, когда Дамир поднялся по ступеням.

— Тихо, — ответил он, и в тёмно-карих глазах вспыхнул знакомый тёплый огонёк. — Хочешь пройтись? Погода хорошая.

Нея взглянула на тёмную стену леса, подступавшую к самому забору. Мороз ослаб, с неба неспешно падали редкие крупные снежинки. Внутри тут же встрепенулась молодая белая волчица, истосковавшаяся за эту неделю по лесу и свободе.

— Хочу, — отозвалась Нея, и губы тронула улыбка.

Они углубились в лес, оставив дом далеко за спиной. Сумерки медленно сгущались между деревьями, окрашивая снег в холодную синеву. Наконец Дамир остановился и чуть кивнул Нее.

Она поняла без слов. Скинула тяжёлую куртку на ветви низкого кустарника, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Зверь отозвался сразу. По телу прокатилась знакомая волна жара, мир на мгновение качнулся — и уже через несколько секунд на снежном пятачке стояла тонкая белоснежная волчица с огромными синими глазами.

Следом обратился и Дамир — легко, почти бесшумно, превращаясь в мощного тёмного волка.

Белая волчица радостно взвизгнула, подпрыгнула на месте и, взрыв лапами пушистый наст, рванула вперёд. Дамир не спешил. Позволил ей вырваться на десяток метров, наблюдая, как легко и грациозно она несётся между деревьями, словно сам снегопад обрёл плоть. А затем тёмный волк сорвался с места и несколькими широкими, пружинистыми прыжками легко нагнал её, на бегу чуть задев боком.

Нея от неожиданности притормозила, недовольно прижала уши и показала клыки, изо всех сил изображая возмущение. Дамир фыркнул — почти по-человечески, насмешливо — и нарочно сбавил ход, переходя на трусцу.

Поддавался.

Почуяв подвох, белая волчица возмущённо тявкнула, ткнулась носом в его мохнатую шею и тут же метнулась вперёд, увлекая его всё глубже в лес. Она бежала, доверившись древним инстинктам, пока лес вокруг не начал понемногу меняться. Деревья расступились, впереди между стволами мелькнуло открытое пространство, и Нея неожиданно сбавила ход. Белая волчица остановилась. Впереди, за припорошенными снегом кустами, темнел небольшой деревянный домик. Тот самый, у озера. Нея оглянулась на Дамира. Тёмный волк остановился рядом. В его янтарных глазах мелькнуло что-то, чего она не успела понять. Он несколько секунд смотрел на притихший среди деревьев дом, а затем повернул голову к Нее и коротко качнул мордой, приглашая следовать за собой.

Волчица послушно двинулась следом.

У самого крыльца Дамир остановился. Через несколько минут они уже стояли перед дверью в человеческом облике.

Он поднялся по занесённым снегом ступеням и привычным движением толкнул дверь плечом. Та упрямо сопротивлялась, но после второго толчка нехотя поддалась, впуская их внутрь.

Дом встретил их прохладной тишиной. Пахло сухими травами, старым деревом и едва уловимо — воском.

Дамир не стал зажигать верхний свет. Прошёл к камину, присел перед ним и принялся растапливать огонь. Вскоре сухие поленья занялись, и по комнате разлилось мягкое тепло, а пляшущие отблески пламени постепенно оттеснили полумрак.

Нея осталась посреди гостиной, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она впервые оказалась внутри этого дома и почему-то сразу почувствовала себя немного неловко — словно без приглашения заглянула в чью-то очень личную, бережно хранимую жизнь.

Здесь всё было удивительно тёплым и домашним. На стенах висели небольшие пейзажи, полки теснились книгами, на спинке кресла лежал аккуратно сложенный плед. На комоде стояла простая керамическая кружка с почти стёршимся от времени рисунком. Казалось, хозяйка дома просто ненадолго вышла и однажды обязательно вернётся.

Нея медленно прошла вдоль комнаты, разглядывая вещи, к которым, казалось, давно никто не прикасался. И вдруг остановилась. На комоде стояла небольшая фотография в простой деревянной рамке.

С неё на Нею смотрела красивая женщина с мягкой улыбкой и удивительно тёплыми глазами. Нея всмотрелась внимательнее — и вдруг уловила знакомые черты. Гордая посадка головы, разлёт бровей, линия губ... Всё это она видит каждый день.Только в мужском, куда более суровом лице.

— Это моя мать, — тихо произнёс Дамир за её спиной.

Он подошёл бесшумно и остановился чуть позади, сунув руки в карманы брюк. От огня камина его тень казалась огромной, почти заполняя собой комнату, но голос прозвучал неожиданно мягко.

— Она была удивительной, — продолжал он, глядя на снимок поверх головы Неи. — Этот дом строил мой отец специально для неё. Наш клан всегда жил строго, по уставу, а она умела создавать тепло из ничего. Это было её место.

Нея повернулась к нему. В каминном свете суровые черты его лица казались мягче, а во взгляде затаилось что-то далёкое и болезненное.

— Что с ней случилось? — тихо спросила она.

Дамир несколько секунд смотрел на фотографию, затем отвёл взгляд к огню.

— Она умерла, когда я был ещё подростком.

Нея почувствовала, как что-то в его голосе заставило её насторожиться.

— Болела?

— Нет.

Одно короткое слово прозвучало так тяжело, что она не решилась спросить сразу. Дамир провёл ладонью по затылку и глухо добавил:

— Мать сама ушла из жизни.

Нея замерла.

— Почему?

— Из-за отца. — На скулах Дамира на мгновение заходили желваки. — В какой-то момент в его жизни появилась другая женщина. Мать не смогла с этим смириться.

Он замолчал, и Нея поняла, что за этой короткой фразой скрывается гораздо больше, чем он готов сейчас рассказать.

Она не стала расспрашивать. Просто подошла ближе и несмело положила ладонь поверх его руки.

— Мне жаль, Дамир...

— Не надо, — он чуть сжал её пальцы в ответ. — Это было давно. Но с тех пор я заходил сюда очень редко. Здесь слишком много тишины.

Он взглянул на Нею — прямо, глубоко, словно пытался прочесть её мысли.

— А ты? — тихо спросил он. — Ты никогда не рассказываешь о том, что было до «Берёзки». Помнишь ли ты что-нибудь хорошее?

Нея опустила взгляд на их переплетённые пальцы. Память о детстве всегда казалась ей душной комнатой. Но сейчас, в этом тёплом доме, рядом с человеком, держащим её руку, призраки прошлого потеряли свою силу.

— Я не помню матери, — тихо проговорила она. — Совсем. Иногда пыталась представить её лицо, но... ничего. А отец никогда о ней не рассказывал. Я спрашивала несколько раз, когда была маленькой, а потом перестала.

Она ненадолго замолчала, глядя на огонь.

— Папа вообще был неразговорчивым. Не обнимал меня, не целовал перед сном, как... — Нея чуть смутилась. — Как это обычно бывает в семьях. Наверное. Я ведь не знаю. У нас всё было по-другому.

Дамир молчал, позволяя ей говорить.

— Но он заботился обо мне. По-своему. Когда я болела, сидел возле кровати. Следил, чтобы я принимала лекарства.

Улыбка медленно исчезла.

— Он никогда не был со мной жестоким. По крайней мере, тогда я так не думала. Просто... холодным.

Нея подняла взгляд на Дамира и тихо добавила:

— Наверное, поэтому я сначала не знала, что делать, когда ты начал ко мне прикасаться. Не потому, что мне было неприятно. Я просто... не привыкла.

Дамир ничего не ответил. Просто шагнул ближе, обнял её за плечи и притянул к себе. Нея уткнулась носом в его грудь, ощущая, как сквозь плотную ткань пробивается ровное, сильное биение его сердца.

Они устроились на широком диване у камина, и Дамир, накинув Нее на плечи мягкий шерстяной плед, привлёк её к себе. Огонь постепенно стихал, оставляя после себя мерцающие угли, за окнами шумел ночной лес, а в тёплой тишине дома Нея всё теснее прижималась спиной к его груди, чувствуя тяжёлую руку на своей талии и ровное дыхание над макушкой. Усталость незаметно взяла своё: веки потяжелели, дыхание стало глубже, и вскоре она уснула в его объятиях — спокойно и доверчиво.

Сквозь пыльные стёкла окон пробивалось мягкое розово-голубое сияние рассвета.

Нея медленно открыла глаза. Первое, что она почувствовала, — уютное тепло, окружавшее её со всех сторон.

Дамир всё ещё спал рядом. Во сне с его лица исчезла привычная суровость: разгладилась упрямая складка между бровей, губы больше не были сжаты в жёсткую линию, а тёмные ресницы отбрасывали лёгкие тени на скулы. Таким — спокойным, расслабленным, без привычной настороженности во взгляде — Нея видела его впервые.

Она замерла, боясь пошевелиться и разрушить эту удивительную тишину. Несколько долгих мгновений просто смотрела на мужчину, рядом с которым встретила это утро, и вдруг поняла, что внутри неё рождается нечто совсем иное. Уже не благодарность за спасение, не робкая привязанность и даже не та необъяснимая тяга, что с первой встречи заставляла искать его глазами. Это чувство было глубже. Тише.

Ей вдруг захотелось, чтобы таких утр было ещё много. Чтобы он вот так спал рядом, чтобы за окнами шумел лес, чтобы никуда не нужно было бежать и никого бояться.

Чтобы это стало её жизнью.