Глава 35

Допрос на равных

Комната не имела окон. В ней не было ничего, кроме двух тяжёлых стульев, массивного кованого стола и тусклой лампы под потолком, заливавшей серые бетонные стены желтоватым светом.

Тяжёлая металлическая дверь отворилась без единого звука.

Аркадий Вольфович переступил порог. Тёмный костюм, расстёгнутое пальто, спокойное лицо — ничто в его облике не выдавало того, что творилось внутри. Подвальная прохлада его не беспокоила. Холод, который он носил в себе последние семнадцать лет, был куда сильнее.

Мужчина, сидевший за столом, даже не вздрогнул. На нём не было наручников. Никто не связывал ему руки и не применял силы — Аркадий распорядился об этом намеренно. Ему хотелось увидеть Самойлова не загнанным пленником, а человеком, вынужденным самостоятельно решать, насколько опасны те, в чьих руках он оказался.

Аркадий остановился у стола, разглядывая человека перед собой.

На снимках двадцатилетней давности Виктор Николаевич Самойлов выглядел крепким мужчиной с тяжёлой прямоугольной челюстью, цепким взглядом и упрямой складкой у рта. Теперь перед Аркадием сидел поседевший, заметно осунувшийся человек. Возраст оставил свои следы, но не смог окончательно стереть прежнюю военную выправку: спина оставалась прямой, плечи — расправленными, а выцветшие серые глаза смотрели спокойно и внимательно.

Слишком внимательно.

Самойлов не разглядывал помещение и не косился на дверь. Не требовал объяснений, не спрашивал, кто его задержал и зачем привёз сюда. Он просто смотрел на Аркадия и ждал.

И это говорило о нём куда больше, чем испуг или возмущение.

Аркадий отодвинул стул и неторопливо сел напротив. Положил руки на полированную столешницу и чуть подался вперёд.

— Самойлов Виктор Николаевич, — произнёс он негромко. — Разведывательное подразделение, чеченская кампания, награды, выслуга. После увольнения со службы — работа в охране лесопромышленного холдинга. Последние годы — на одном из северных участков. Биография спокойная. Почти образцовая.

Самойлов едва заметно усмехнулся.

— Впечатляет. Только всё это можно найти в моём личном деле.

— Можно, — согласился Аркадий. — Но в личном деле нет того, ради чего вы здесь.

Самойлов медленно поднял взгляд. Серые глаза скользнули по расстёгнутому пальто Аркадия, задержались на лице, опустились к лежащим на столе рукам и снова поднялись. Ни страха, ни растерянности в них не появилось. Лишь спокойное, настороженное внимание человека, привыкшего сначала наблюдать и только потом делать выводы.

— Любопытно, — наконец произнёс он. — Ваши люди не представились. Не предъявили документов. Не объяснили причину задержания. Просто сняли меня с дороги и привезли сюда.

Он чуть откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Аркадия.

— Поэтому вариантов у меня два: либо у вас очень серьёзные полномочия, либо никаких полномочий нет вообще. И, признаться, я пока не решил, какой из них мне нравится меньше.

Короткая пауза.

— Так кто вы?

Аркадий едва заметно улыбнулся. Его внимательный взгляд задержался на лице собеседника чуть дольше необходимого. На одно короткое мгновение он позволил внутреннему зверю приблизиться к самой поверхности — ровно настолько, чтобы обычный человек ощутил смутную тревогу, не понимая, откуда она взялась.

Самойлов выдержал его взгляд. Только пальцы, спокойно лежавшие на столе, едва заметно напряглись.

Аркадий отметил это, но выводов делать не спешил.

— Меня зовут Аркадий Вольфович Покровский, — ровно представился он. — Государственные структуры я не представляю, Виктор Николаевич, поэтому требовать от вас ответов не стану. Но чем быстрее мы поймём друг друга, тем скорее вы сможете вернуться к своей тихой жизни.

Самойлов усмехнулся, хотя веселья в этой усмешке не было.

— Покровский... Нет, не слышал. — Он чуть склонил голову. — Только вот для человека, который ничего от меня не требует, ваши люди уж больно настойчиво приглашали меня на эту беседу.

Аркадий не стал отвечать. Вместо этого достал из внутреннего кармана пальто тонкий бумажный конверт, положил его на середину стола и двумя пальцами пододвинул к Самойлову.

— Развеем туман, — тихо сказал Покровский.

Бывший разведчик помедлил пару секунд, после чего взял конверт, распечатал его и вынул содержимое.

На стол легли два снимка. Первый — старая, выцветшая фотография времён чеченской кампании. На ней запечатлён весь взвод: молодые, обожжённые солнцем и войной парни в камуфляже, среди которых чётко угадывались и сам Самойлов. Второй снимок был иного свойства. На нём были запечатлены двое мужчин. Один из них — Андреевский. Второй — Самойлов. А между ними — маленькая кудрявая девочка с зажмуренными от смеха глазами.

Взгляд Самойлова задержался на втором снимке. Всего на мгновение дольше, чем на первом. Большой палец, лежавший на краю фотографии, едва заметно надавил на картон. Это действие не укрылось от острого зрения Альфы. Но он промолчал.

— Вы знали Андреевского, — не спросил, а утвердил Покровский, внимательно следя за каждым движением лица собеседника. — Вы служили вместе.

Самойлов молчал. Он провёл шершавым большим пальцем по краю снимка, словно пытался стереть изображение маленькой девочки.

— Служили, — наконец произнёс он. — Я был крёстным его дочери.

— Юлии.

Самойлов оторвался от фотографии и посмотрел на Аркадия.

— Значит, вы неплохо подготовились.

— Стараюсь.

Виктор несколько секунд помолчал, затем отложил фотографию в сторону.

— Тогда вам наверняка известно и остальное. Жену Андрея и девочку убили. После этого он... изменился. Оборвал почти все связи. Я слышал только, что он вроде как затерялся где-то на юге. Больше мы никогда не пересекались.

— Совсем?

— Совсем.

Несколько секунд Аркадий молча смотрел на него, после чего ровным, безэмоциональным тоном произнёс.

— Андреевский мёртв.

Виктор впервые за весь разговор едва заметно дрогнул.

— Как?

— Это имеет значение?

Самойлов посмотрел на Покровского тяжёлым взглядом.

— Вы только что сообщили мне, что умер человек, с которым я когда-то прошёл войну. Да. Для меня это имеет значение.

— Несчастный случай. ДТП.

— И всё-таки я не понимаю, зачем вам понадобился именно я. Спецназ, выслуга, чеченская кампания — всё это осталось в прошлом. Чего вы от меня хотите?

Аркадий положил ладони на полированную столешницу и чуть подался вперёд.

— Ваши прошлые заслуги меня не интересуют, Виктор Николаевич. Как и ваша дружба с Андреевским — по крайней мере, сама по себе. Меня интересует то, что произошло семнадцать лет назад. В тот год, когда погибла его семья.

Между бровей Самойлова пролегла неглубокая складка.

— Что именно произошло?

Аркадий несколько секунд молча смотрел ему в глаза.

— Через шесть месяцев после смерти жены и дочери, Андреевский исчез. Вместе с трёхмесячным ребёнком. Семнадцать лет назад с территории Северных была похищена девочка. Ей было всего три месяца.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Мерно гудела вентиляция, и этот монотонный звук вдруг стал особенно отчётливым.

— Я знаю, что Андреевский был причастен к похищению, — продолжил Аркадий, не сводя глаз с собеседника. — И знаю, что провернуть такое в одиночку было непросто. Ему понадобилась бы помощь. Человек с подготовкой. Тот, кто умеет вести наблюдение, незаметно проникать на охраняемую территорию и уходить, не оставляя за собой следов.

Самойлов не шелохнулся. Только взгляд его на мгновение застыл.

— Похищение младенца? — медленно переспросил он. — Вы считаете, что я помогал Андрею украсть ребёнка?

— Я ничего вам не приписываю. Пока.

Аркадий выдержал короткую паузу.

— Что вам известно о похищении Неи?

— Да ничего я не знаю! — впервые голос Самойлова сорвался с прежней ровной ноты. Он подался вперёд, уперев сжатые кулаки в край стола. — Вы с ума сошли? Я не крал детей. И Андреевскому в этом не помогал.

— Не повышайте голос, — холодно произнёс Аркадий, даже не шелохнувшись. — Я прекрасно вас слышу.

— Тогда услышьте ещё раз. — Самойлов тяжело втянул воздух и заставил себя откинуться на спинку стула. — Я с детьми не воюю. Ни за деньги, ни по старой дружбе.

Аркадий несколько секунд молча смотрел на него.

— Когда вы в последний раз разговаривали с Андреевским?

Самойлов отвёл взгляд к лежащей на столе фотографии.

— После похорон. Через пару месяцев. Он позвонил сам.

— О чём вы говорили?

— Ни о чём толком.

— Конкретнее.

Самойлов помолчал.

— Говорил, что виновные ответят. Что месть не за горами и всё вернётся к ним той же монетой. Я решил, что это говорит человек, обезумевший от горя.

— И?

— Я попытался его успокоить. Что ещё я мог сделать?

Аркадий не сводил с него тяжёлого взгляда, отмечая каждую мелочь: едва заметное напряжение мышц лица, пульсацию жилки на шее, изменившийся ритм дыхания. Зверь внутри настороженно прислушивался к человеку напротив, улавливая запах гнева, старой боли и всплеск адреналина. Но ни один из этих признаков ничего не доказывал. Самойлов мог говорить правду. А мог быть слишком хорош в том, чему его когда-то учили.

— Значит, Андреевский связался с вами уже после гибели семьи, — медленно произнёс Аркадий. — И говорил о мести.

— Да. Но Андрей был не в себе. Я слышал это по голосу. И если он действительно похитил девочку, значит, сделал это сам или нашёл кого-то другого.

В комнате вновь повисло молчание. Аркадий медленно поднялся со стула, продолжая смотреть на Самойлова.

— Он сказал, кого считал виновным в смерти жены и дочери?

— Нет.

— Странно.

— Что именно?

— Человек звонит старому боевому товарищу, говорит о мести, о том, что кто-то заплатит ему той же монетой... и ни словом не упоминает, кому именно собирается предъявить счёт?

— Вы мне не верите? — Самойлов посмотрел снизу вверх на внушительную фигуру Аркадия.

— Я верю фактам, которые мне ещё предстоит перепроверить, — ответил Покровский. — Ваши контакты с Андреевским — единственная нить, которая у меня осталась. И пока я не удостоверюсь, что вы рассказали всё до последнего слова, вы никуда не уйдёте.

Аркадий Вольфович собрал фотографии со стола и вернул их в конверт. Несколько секунд в комнате слышался лишь тихий шелест бумаги.

— Вы останетесь здесь, Виктор Николаевич, — ровным тоном произнёс Покровский, надевая кожаные перчатки. — На некоторое время. Мои люди обеспечат вас всем необходимым.

Аркадий развернулся и тяжёлым шагом направился к выходу. Металлическая дверь отворилась и тут же закрылась за его спиной с глухим стуком, вновь погружая подвальное помещение в звенящую тишину.

В коридоре Покровского ждал его личный помощник.

— Альфа, — коротко поклонился тот. — Какие будут указания?

Аркадий остановился в тусклом свете коридорных ламп.

— Самойлова не выпускать, но обращаться уважительно. Поднимите все архивные сводки семнадцатилетней давности. Меня интересуют все, с кем Андреевский контактировал после гибели семьи. Если он действительно искал помощи, я хочу знать у кого. И отдельно поднимите всё, что связано с самой трагедией. Свидетелей, экспертизы, старые протоколы. Всё.

— Сделаем, Аркадий Вольфович.

— И подготовить мне всю информацию по южным кордонам, — добавил Покровский, шаг за шагом приближаясь к выходу. — Мы доберёмся до правды, чего бы это ни стоило.