Глава 37

Кровь на снегу и зов истинности

Нея рванулась навстречу дикому за долю секунды до того, как его мощные когтистые лапы обрушились на место, где она только что стояла. Тело сработало раньше мысли: волчица припала к подтаявшему снегу и в последний миг метнулась в сторону, пропуская тяжёлую тушу мимо себя.

В нос ударила тошнотворная вонь гнилого мяса и сопревшей шерсти. Нея резко развернулась, взметнув лапами снежную крошку, и бросилась следом. Острые клыки сомкнулись на задней лапе дикого.

Тварь взвизгнула — звук получился мерзким, полным сумасшедшей боли. Дикий крутанулся на месте с неожиданной для его искорёженного тела гибкостью и смахнул белую волчицу тяжёлым ударом когтистой лапы.

Удар отбросил её на несколько метров. Воздух вышибло из лёгких, мир завертелся перед глазами, и белая волчица кубарем прокатилась по влажному снегу, пока спиной не врезалась в поваленный ствол.

Боль вспыхнула под рёбрами острой иглой, на мгновение перехватив дыхание. Но страх, ещё недавно сковывавший каждую мышцу, теперь лишь обострял чувства. Нея вскочила прежде, чем боль успела окончательно завладеть телом, и снова припала к снегу, готовясь к броску. Шерсть на загривке стояла дыбом, из оскаленной пасти рвался низкий, вибрирующий рык.

Теперь тварью двигал уже не только голод. В налитых кровью, глубоко запавших глазах разгоралась ярость раненого зверя. Дикий опустил уродливую, неестественно вытянутую голову и медленно пошёл по кругу, заметно припадая на прокушенную лапу. За ним на подтаявшем снегу тянулся тёмно-бордовый след.

Нея не сводила с него взгляда. Сердце колотилось в груди, как запертая птица. Внутри неё столкнулись две природы: человеческая, до конца осознающая смертельную опасность, и древняя, волчья, не признающая страха перед раненым противником.

Дикий дёрнулся влево, будто собираясь атаковать. Человеческая Нея едва не шарахнулась следом, но волчица удержала её на месте.

И не ошиблась. В следующую секунду тварь резко сменила направление и бросилась прямо на неё.

Они столкнулись в воздухе. Нея рванулась к горлу врага, но дикий оказался тяжелее. Он сбил её на землю, подмял под себя и сомкнул клыки на плече.

Острая боль прожгла плечо белой волчицы. Из груди вырвался рваный хрип, перед глазами на мгновение потемнело. Нея яростно извивалась под тяжёлой тушей, молотила задними лапами по незащищенному брюху твари и изо всех сил выворачивала шею, пытаясь достать врага и заставить его разжать челюсти.

Одна из лап вслепую нанесла точный удар — прямо по раненой ноге дикого.

Тварь взвизгнула от вспыхнувшей боли, и хватка на плече Неи наконец ослабла. Этого оказалось достаточно. Волчица рванулась всем телом, выскальзывая из-под тяжёлой туши, и откатилась в сторону.

В десятках километров от этой поляны, на дальнем южном рубеже клановых земель, Дамир Викторович внезапно замер посреди заснеженной просеки.

Он только что закончил допрос одного из задержанных. Вокруг молча ждали приказов бойцы патруля, когда Дамир вдруг резко втянул воздух.

Боль ударила в плечо.

Чужая. И одновременно — до невозможности своя.

На одно короткое мгновение перед глазами потемнело. Дамир пошатнулся и упёрся ладонью в ствол ближайшего дерева, а зверь внутри рванулся наружу с такой яростью, что пальцы свело судорогой.

— Альфа? — старший патрульный мгновенно оказался рядом. — Что случилось?

Дамир его не слышал. Внутри него, где-то в самой глубине подсознания, где проходила невидимая, но неразрывная нить истинной связи, вспыхнула дикая, сумасшедшая боль.

Вместе с ней хлынули страх, запах крови и отчаянная ярость волчицы, загнанной в смертельную схватку.

Зверь внутри Дамира взревел мгновенно. Рванулся наружу, сметая остатки человеческого самообладания и требуя одного — бежать. Найти. Защитить. Уничтожить всё, что посмело причинить боль его паре.

Нея.

Одно её имя вспыхнуло в сознании, мгновенно выжигая усталость последних дней.

Дамир выхватил рацию и переключился на закрытую частоту охраны кордона Матвея.

— Гром-1. Ответить немедленно. Где Нея?

На том конце повисла короткая, убийственная пауза. Затем рация зашуршала, и раздался неуверенный голос бойца, оставленного в дозоре.

— Альфа... Матвей с утра ушёл на промысел. Девушка оставалась в доме. Мы держим периметр...

— Ты видел её лично? — голос Дамира ударил по тишине так, что стоявшие рядом бойцы невольно подобрались. — Зайди в дом. Сейчас!

Стоявшие рядом бойцы переглянулись, но никто не решился вмешаться.

В рации послышались быстрые шаги. Скрипнула калитка, затем звук выбиваемой двери, пауза и отчаянный, испуганный мат.

— Альфа... — голос дозорного изменился. — В доме никого.

Дамир побледнел.

— След. Сейчас.

Послышалась торопливая команда кому-то рядом, затем несколько мучительно долгих секунд молчания.

— Есть! От крыльца. Человеческий... дальше обрывается.

— Она обратилась, — процедил Дамир. — Ищите волчий.

— Есть волчий! Она ушла в лес. След свежий, но снег плывёт, местами теряется...

— Вы упустили её! — рявкнул Дамир. Ярость Альфы прокатилась по эфиру так, что на том конце на мгновение воцарилась тишина. — Если она не вернётся оттуда живой, я сдеру с вас шкуры собственными руками!

— Мы уже на следе! — отозвался другой голос. Теперь в нём не осталось и следа прежней растерянности. — Перекидываемся. Дальше пойдём быстрее.

Дамир уже стягивал с себя куртку.

— Поднять всех, кто есть на кордоне. По следу — немедленно. И если увидите дикого, не лезть вперёд по одному. Нею закрыть любой ценой.

Последние слова он уже почти не произнёс — прорычал.

В эфир ворвалось тяжёлое дыхание, кто-то коротко выругался, а затем голос бойца резко изменился:

— Альфа... здесь ещё один след. Дикого. Свежий. Он пересёк её след и пошёл за ней.

Дамир не стал больше ничего слушать.

Он отбросил рацию в сторону, прямо в снег. В следующую секунду тело Альфы содрогнулось от стремительного оборота. Ткань одежды с сухим треском разошлась на плечах, человеческий силуэт рванулся, меняясь, — и через мгновение на снегу уже стоял огромный угольно-чёрный волк с серебристой проседью на холке.

Янтарные глаза полыхали нечеловеческим огнём. Дамир вскинул морду к небу, и над лесом прокатился протяжный вой — такой яростный, что с ветвей ближайших деревьев посыпался рыхлый снег.

А затем чёрный волк сорвался с места. Туда, где нить истинности звенела болью.

Он не выбирал дороги. Волк нёсся напрямик через лес, проламывая кустарники, перемахивая через поваленные стволы и заставляя тело работать на пределе. Каждая новая вспышка её боли, подстёгивала сильнее любого кнута.

Она была жива.

Пока жива.

На поляне у бурелома снег уже превратился в грязно-красное месиво.

Нея тяжело дышала, опираясь на три лапы. Правое плечо горело огнём, белоснежная шерсть слиплась от крови. Но и дикий уже не выглядел тем неуязвимым чудовищем, каким показался ей в первые секунды. Он припадал на прокушенную заднюю лапу, а через разодранную щёку скалились окровавленные клыки.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша.

Оба раненые.

Нея понимала: следующая атака может стать последней.

Боль окончательно сорвала с дикого последние остатки контроля. Он рычал, захлёбываясь пеной, припадал на раненую лапу, но отступать не собирался.

Нея прижала уши. Силы уходили слишком быстро. Семнадцать лет её зверя подавляли, не позволяя полноценно жить, бегать, охотиться, сражаться, — и теперь тело расплачивалось за это. Каждая мышца горела, раненое плечо почти не слушалось, дыхание вырывалось короткими болезненными толчками.

Я не сдамся...

Мысль упрямо билась в сознании.

Дикий прыгнул.

Нея метнулась в сторону, но раненая лапа подломилась. Белая волчица рухнула в снег, и в следующую секунду тварь придавила её к земле. Когти впились в рёбра, жёлтые клыки рванулись к незащищённому горлу.

Между её шеей и клацающими челюстями оставалось несколько сантиметров. Перед глазами Неи уже плыл мутный туман, когда со стороны леса вдруг донёсся треск ломающихся ветвей.

Из бурелома один за другим вырвались три крупных волка. Они появились почти одновременно и сразу бросились в атаку, словно заранее знали, что должен делать каждый. Серо-пегий волк на полном ходу врезался в бок дикого, сшибая его с Неи и отбрасывая в рыхлый снег, а тёмно-коричневый тут же настиг тварь и сомкнул клыки на её загривке, не позволяя подняться.

Третий, огромный бурый волк, к товарищам не присоединился. Он метнулся к Нее и встал между раненой волчицей и лесом, заслоняя её своим телом. Прижав уши и обнажив клыки, оборотень внимательно всматривался в заросли, прислушиваясь к каждому шороху. Появление одного дикого ещё не означало, что поблизости нет других.

Нея с трудом перевернулась на живот и попыталась поднять голову, но сил почти не осталось. Дыхание вырывалось короткими, болезненными толчками, а из прокушенного плеча всё ещё сочилась кровь, тёмными каплями падая на подтаявший снег.

В нескольких шагах от неё двое бойцов уже заканчивали схватку. Дикий верещал, извивался, пытался огрызаться, но против двух сильных, обученных волков у него не осталось ни единого шанса. Серо-пегий перехватил тварь за шею и резко дёрнул, после чего тело дикого обмякло и неподвижно растянулось на снегу.

На поляне стало непривычно тихо. Слышалось лишь тяжёлое дыхание волков да редкие капли талой воды, падавшие с ветвей.

Убедившись, что дикий больше не представляет угрозы, бойцы повернулись к Нее. Серо-пегий сделал несколько осторожных шагов, но, не доходя до неё, остановился. Его хвост опустился, уши прижались к голове, и весь огромный волк словно стал меньше.

Он тихо заскулил.

Нея не знала волчьих законов настолько хорошо, чтобы понять каждый жест, но объяснений ей и не требовалось.

Он просил прощения.

Нея подняла на них затуманенный взгляд. Сил почти не осталось, а вместе с отступающим шоком всё сильнее давала о себе знать рана. Плечо горело, боль пульсировала при каждом движении, и даже дышать становилось тяжело.

Бурый волк, всё это время остававшийся рядом, вдруг насторожился. Уши его дрогнули, голова повернулась в сторону леса. А потом он неожиданно припал брюхом к снегу и опустил морду на передние лапы. Двое других, только что расправившиеся с диким, тут же сделали то же самое.

Нея растерянно посмотрела на них, не понимая причины такой перемены, но почти сразу из леса донёсся треск ветвей.

Через несколько секунд на поляну вылетел огромный угольно-чёрный волк.

Дамир.

Он замер всего на миг, увидев залитый кровью снег, мёртвого дикого и лежащую неподалёку белую волчицу. Потом бросился к ней.

Нея смотрела, как он приближается, и сердце вдруг болезненно сжалось. Она никогда прежде не видела Дамира таким. В его глазах не было привычной уверенности и спокойствия — только страх, который он даже не пытался скрыть. Подбежав, Дамир сразу опустился рядом и осторожно ткнулся носом в её морду. Потом обнюхал шею, плечо и замер возле раны, словно боялся причинить ей ещё большую боль. Из его груди вырвался тихий, хрипловатый звук.

Нея жалобно заскулила и уткнулась мордой в густую шерсть у его шеи. Знакомый запах ударил в нос, и только теперь она почувствовала, как сильно дрожит.

Он пришёл.

Теперь можно было не бояться.