Глава 23 · Покушение — дело житейское

Удивительно, но герцогской чете моя идея понравилась. Они нашли в ней что-то бунтарское, но безусловно благородное. Однако я понимала, что впечатлить других аристократов, да и обычных горожан не получится видом чужих страданий. К огромному сожалению, вид настоящей бедности и боли отталкивает. В своем мире заметила, что сериалы с глупыми героями и картинными страданиями собирают больше зрительских симпатий, ведь сочувствовать красотке с идеальным макияжем и одной слезинкой на щеке легче, чем изуродованной жизнью, сломанной горем женщине.

Поэтому нужно облагородить страдания, к которым я хочу привлечь внимание, сделать привлекательный образ, и дать людям возможность ощутить себя благородными героями. Романтизм, душевный подъем — вот секрет успеха, с помощью которого я и доброе дело сделаю, и превзойду остальных невест, особенно примитивную Маргарет.

Мы с Марко переоделись, чтобы выглядеть попроще, и отправились на разведку. Он не хотел, чтобы я лично этом занимались, однако моя щепетильность требовала максимального участия.

В сопровождении замаскированного охранника мы под видом небогатых горожан отправились в приют, и почти добрались, как на дороге образовалась пробка. Чем глубже в этот район, тем страшнее становилось. Я поняла, почему меня сюда не хотели пускать, но, если бедные дети живут в такой обстановке, я должна выдержать хотя бы несколько часов ради их будущего.

Раздались крики, наш охранник посоветовал оставаться в карете, а сам выглянул наружу.

— Снова литраны и морворцы устроили передел территории. Милорд, лучше вернуться обратно в усадьбу.

Марко хмуро посмотрел на меня, и кивнул.

— Сестра, мы навестим сирот в следующий раз, даю слово.

Не успела я возразить, как дверца распахнулись, и внутрь ворвались оборванцы с ножами. Крики переросли в один сплошной многоголосый вой, звенящий и надрывный, полный отчаяния и смерти.

— О, девка! — оскалился один из подонков, и тут же получил в нос от нашего охранника.

Завязалась драка, Марко отвлекся на второго мужчину, как дверца открылась с другой стороны, и меня за волосы выволокли наружу. Я кричала, пока меня волоком тащили по земле, и быстро сорвала голос. Снег вперемешку с грязью превратил мою накидку в мерзкую робу, голова раскалывалась. Эта пытка длилась несколько минут, хотя по ощущениям растянулась на целый час. Романтика от чужого мира окончательно рассеялась.

— Не выглядит она богачкой! Дурак, надо было мужиков ловить, у них в кошелях всегда водится золото.

— А у баб оно в виде цацок, подумаешь. Эй, ты, показывай, что у тебя есть! — похититель грубо схватил меня за подбородок. — Золота не будет — возьмем телом, оно у тебя, вроде, ничего.

— Красивая! — подтвердили рядом. — За такую Сэрвиш дорого заплатит!

— Слышала? Вытаскивай украшения, может, пощадим тебя, если хорошо попросишь.

Домогательства Максимилиана я не считала постыдным унижением, потому что он был принцем, красавцем, любил меня, и ночью действовал чувственно, заставляя мое тело желать единения. Ему хватило твердого отказа, чтобы остановиться, и уйти. Разумеется, осадок остался, неприятный, но не болезненный. А эти перекошенные лица, грязные и покрытые шрамами, гнилые зубы, заскорузлая одежда — все вызывало отвращение, тошноту и желание умереть на месте. Даже взгляды казались липкими, омерзительными, но заставить их отпустить меня словами было невозможно. Такие подонки понимают только силу, которой у меня не было.

И золота, кстати, тоже не было, я специально оделась попроще, чтобы не явиться в бедный приют во всем блеске герцогского величия. И вот, пожалуйста, теперь даже откупиться нечем! Добро до добра не доводит… Благими намерениями дорога в ад выстлана.

— Походу, нет у этой красотки ничего, кроме смазливой мордашки, — опечаленно вздохнул преступник. — Что ж ты так, а, девка? Всегда с собой надо брать мешочек с монетками, или на худой конец колечко, чтобы заплатить выкуп, если на тебя нападут. И особенно, когда в такое место едешь.

На секунду я опешила: он говорил о покушении, угрозах, вымогательстве таким тоном, будто это было самым естественным явлением в жизни людей. Как когда передают дождь на весь день, а ты не берешь зонтик, и ходишь потом подобно мокрой курице.

— А что у тебя есть? — спросил молчавший до того подонок, и от его голоса я задрожала. Если остальные уроды выглядели омерзительными мужланами, то он казался холодным, беспощадным и опасным, как сама смерть. — Девственность хоть осталась? Сэрвишу нужны только целые.

— Сейчас проверим! — понимающе кивнул его подельник.

Без боя я не сдалась: дралась, царапалась, хрипела, даже камень бросила, но успеха не достигла. Меня обездвижили, сдавили шею так, что еще немного, и сломают. Один из подонков склонился на колени, задирая порванную юбку.

«Убью себя», — подумала отрешенно, будто это происходило не со мной.